Константин Пылаев – Дева-воительница (страница 39)

— Есть у меня мысль. — хитро сощурив глаза, сообщила Цера. — Забавная.

— Какая? — тут же превращаясь из девочки в воительницу, поинтересовалась Саффи.

— Ни один мужчина, из числа воинов, никогда не признает право женщины командовать им. — она хлопнула себя по коленям, в подтверждении этого постулата. — Это в крови, и с этим невозможно бороться. Тебе придётся быть в три раза сильнее самого сильного из них, в три раза храбрее и вдесятеро мудрей. И даже тогда это не гарантирует их покорность.

— И-и, договаривай. — Саффи окончательно превратилась в королеву. — Что?

— А то. — Цера загадочно обвела всех взглядом. — Надо обратиться к тому, чьим мнением они не смогут пренебречь и кто развеет мужские сомнения насчёт главенства женщины.

— И кто же это? — одновременно, с живейшим интересом спросили Риз с Саффи, и вся четвёрка, включая ворона с Роксаной, подалась в сторону, казалось бы придумавшей выход, Церы.

— Я думаю. — с самым серьёзным выражением лица произнесла женщина. — Мне надо посоветоваться кое с кем. Значит так, — она обращалась к Саффи, — помогу тебе омыть тело, объясню, что дальше делать и уйду на всю ночь. Справишься?

— Может, скажешь? — спросила за всех девушка. — Нам…

— Нет. Мысль слишком сырая. Даже если то, о чём я думаю сработает… — Цера печально осмотрела компанию. — это будет опасно. Очень. Но если выгорит — ты станешь вождём всех варваров.

Дальнейшие расспросы прервал появившийся на пороге главный шаман. Он с неприязнью осмотрел всех присутствующих, так и оставшихся для него чужаками, а также Церу, которую он презирал, как предательницу.

— Тело твоего мужа ждёт тебя в шатре вождя. Почему ты здесь? — холодно изрёк служитель культа. — Твой долг быть подле него.

Саффи встала, почтительно поклонившись, накидывая на голые плечи плащ брата.

— Благодарю тебя за напоминание, Гамала. Я уже иду. Лишь уложу волосы по-вдовьи. А теперь, — она указала на занавесь, прикрывающую вход, — Прошу тебя покинуть нас.

Шаман метнул полный ярости взгляд, на зарвавшуюся девчонку, но сдержал, готовые сорваться с языка, колкости, и сохраняя достоинство, гордо вышел. Как его и просили.

— Вот что ты делаешь? — недовольно прорычала Цера, когда занавесь за шаманом упала. — Так хорошо начала — поклонилась, выказала уважение, была почтительна, и на тебе — указала на выход. О чём ты вообще думаешь? Он и так тебя ненавидит, так ещё и унизить его норовишь. Зачем?

— Он мне не нравится. — зло отреагировала на выволочку Саффи. — Я бы с превеликим удовольствием перерезала ему глотку.

— Упаси тебя Холод это сделать. — Цера сурово покачала головой. — Не смей.

— Да знаю я. — отмахнулась девушка. — Не дура. — её губки плотно сжались. — Но ведь хочется.

— Не надо. — в испуге пролепетал Риз, подозревая, что и в впредь, сестра вознамерилась решать такие проблемы кровью. — Пожалуйста.

— Ну раз ты за него попросил, — рот Саффи растянулся, обнажая белые зубки, — пускай живёт.

*

Нагое тело Эйры лежало на досках посередине шатра. Вдова, к счастью, была избавлена от извлечения полуторного меча, напрочь увязшего в мёртвой плоти. Принеся ей, как и положено, сожаления, по причине потери супруга, оставили в одиночестве. Цера как бы не принималась в расчёт — она выполняла роль духа, следящего за жизнью и смертью кробергов, и поэтому её присутствие не являлось святотатством. Риза и Ворона с Роксаной, не допустили внутрь, и они остались снаружи, в качестве охраны.

Чадил, ужасно воняя, светильник, сжигая в себе растопленный бычий жир. Одетая в женское, Саффи, опустилась на колени перед покойным. Девушку нисколько не смущал вид обнажённого мужского тела — она равнодушно взирала на останки того, кто должен был обладать ею. Гримаса боли сошла с лица Эйры и приняло спокойный вид спящего человека, и если бы не было залитой кровью кожи и не вздымающейся груди, можно было заподозрить, что он может проснуться в любой момент.

Она смочила в большой миске тряпку, прежде бывшей правым рукавом её рубахи, оторванным сразу по приходе, как требовал обычай, и неумело отёрла волосы и лицо покойника. Потом шею, руки, грудь. Омыла страшную рану на животе, нанесённую ею, всё больше впадая в некое отупленное состояние. Ей и раньше приходилось убивать, но сейчас, когда перед ней лежал уже не враг, а некогда живой человек, сгубленный чужой и злой волей, ей стало не по себе — этой волей была она.

Саффи поймала себя на страшной мысли — будь тут на месте Эйры Ангус, она, несомненно, умерла бы от горя или сошла с ума.

— Всё. — ни к кому не обращаясь произнесла вдова, прикрывая труп куском плотной ткани, скрывая наготу и слабость мужа от посторонних глаз, и села в изголовье. Ей вменялось причитать, но девушке было безразлично. Она молча сидела, на коленях, раскачиваясь из стороны в сторону, как и полагалось по обряду.

— Утром придут служанки, — чуть слышно промолвила Цера, — помогут его одеть. Потом придут двое из Круга — облачат в доспех. Дальше не твоя забота. — она положила руки ей на плечи. — Я постараюсь вернуться до тризны. Держись.

Неслышно ступая, она покинула шатёр, выйдя на ночной, прохладный воздух, согреваемый сотнями костров — в эту ночь, ни один из варваров, за исключением беременных жён и детей до пяти лет, не ночевал под сводом шатра, отдавая дань памяти вождю. Сидя у огня, они вспоминали достоинства, ушедшего во Льды, воина, правившего ими. И пусть правление Эйры длилось чуть больше месяца — это ничего не меняло. Он был лучшим из них и честно пал в бою, с мечом в руке, глядя в глаза врагу, и тот факт, что он был сражён женщиной не оспаривал его величия.

Риз вскочил при появлении Церы. Он и не думал спать, хотя и предыдущая ночь выдалась почти бессонной. Женщина дружески хлопнула мага по спине и двинулась дальше.

— Ну как она? — еле слышно спросил Риз, удаляющуюся Церу.

— Переживёт. — обернувшись на ходу, бросила она и поспешила в ночь.

Юноша плюхнулся на землю и сел, поджав к себе колени. Его нисколько не беспокоило, что кробергам его вид мог показаться жалким — ему было всё равно, его мысли метались между сестрой и Сагрном. Между Сидом и Грэем, погибшим Хогаром и живыми Вороном и Роксаной — он вспоминал всё, что ему было так дорого и не заметил, как уснул.

Проснулся, услышав сквозь сон тихое поскуливание. Он открыл глаза — Роксана стояла перед пологом шатра и подвывала, не осмеливаясь войти. Риз протянул руку к её шее, стараясь успокоить, спросонок ничего не заподозрив. Она повернула к нему морду и юноша в свете костра увидел две большие слёзы на её глазах. Смутная тревога кольнула сердце — юноша решился заглянуть внутрь.

Он сразу увидел сестру, но пламя светильника давало слишком мало света, чтобы можно было разглядеть её лицо. Зато отчётливо слышался тихий плач.

— Подожди здесь. — приказал он Роксане и вошёл в шатёр.

Саффи действительно плакала. Её плечи безвольно подёргивались, ладони прикрывали глаза. Риз моментально очутился рядом с ней, обнимая и гладя по спине. Он не догадывался о причине этих слёз, но это ему и не требовалось — если сестра плачет, то наверняка ей очень больно.

— О чём ты? — целуя ей голову, как маленькой, спросил юноша.

И тут её прорвало. Плачь сменился рыданиями и рассчитывать на ответ уже не приходилось. Саффи сильно-сильно прижалась к нему, не в силах справиться с истерикой, а плечо Риза сразу стало мокрым. Ему ничего не оставалось, как продолжать нежно гладить её по спине.

— Почему? — минуты три понадобилось девушке, чтобы собраться и вымолвить первое слово.

— Что, что, почему? — продолжая утешать, переспросил Риз. Несмотря на жалость к ней, он испытывал нечто вроде облегчения и даже радости — он ей нужен. Нужен, хотя бы как единственный, на чьём плече она сможет позволить себе плакать.

— Почему они умирают? — Саффи вставляла слова в промежутках между всхлипываниями.

— Кто? — боясь называть имена, спросил Риз.

— Все, кто меня любил. — новая волна рыданий захлестнула её. — Как же больно.

Она снова впала в невменяемое состояние. У Риза и самого выступили слёзы — так ему было жаль сестру.

— Риз, послушай. — она внезапно, собрав силы, отстранилась, но, стыдясь за не унимающиеся слезы, посмотреть на брата, опустив голову, перечислила. — Сначала мама, потом отец. Хогар, Ангус. Теперь этот. — она, всхлипнув, кивнула в сторону накрытого простынёй, тела. — Они все мертвы. Они любили меня, а их убили.

Риз осторожно приподнял её зарёванную мордашку.

— Но я-то жив, и я тоже тебя люблю.

— Я боюсь. — проникновенно, придавая сакраментальный смысл этим словам, произнесла, едва вновь не срываясь, Саффи. — Боюсь терять.

Юноша притянул её к себе.

— Ну, боишься. Все боятся. Я тоже боюсь. И за тебя и за всех вас. И даже, — он понизил голос до шёпота, — за себя, потому что люблю тебя. А вот он, — Риз развернул её лицо в сторону покойника, — он тебя не любил.

— Ты так думаешь? — заметно успокоившись, спросила Саффи.

— Если мне не веришь, — он улыбнулся, — спросишь утром у Церы. Она подтвердит.

— Но ты же…

— Что я? — Риз печально вздохнул. — Думаешь, раз мне всего пятнадцать и я маг, то и не знаю, что такое любовь. Знаю. Я, как и ты, тоже терял близких.

— Ты мне не рассказывал. — изумление сестры было настолько сильным, что от истерики не осталось и следа. — Почему?