Константин Пылаев – Дева-воительница (страница 22)
*
Саффи очнулась. Конечно, она оказалась связанной, причём самым жестоким для человека со сломанной рукой, способом. Её запястья, спутанные за спиной, были притянуты к согнутым ногам, и любая попытка пошевелиться вызывала острую боль в раненой конечности. Начинало сводить поясницу от неестественной позы, но не могло быть и речи, чтобы её поменять.
— Глянь, очнулась. — у её лица появились сапоги, настолько грязные, что Саффи они показались самым омерзительным зрелищем на свете. Видимо, её гримаса отвращения не ускользнула от внимания обладателя обуви. Сильная и грубая рука ухватила девушку за волосы и рывком поставила её на колени. Саффи зашипела, зажмурясь от боли.
— Тебе что-то не нравится? — притворно заботливым голосом спросил поднявший её. Из его рта неприятно пахло. Саффи открыла глаза — такой жуткой рожи ей не приходилось видеть даже среди варваров, известных своим пристрастием к уродованию лиц. Впрочем, у северных племён это объяснялось желанием защититься от влияния магии. Здесь же явно след от удара мечом, но это не вызвало уважения в душе девы-воительницы. Скорее наоборот.
— Это так мило, с твоей стороны. — не сдержалась Саффи, никогда не упускавшая возможности съязвить. По её лицу расплылась невинная улыбка. Самый уродливый в мире наёмник счёл всё за чистую монету. Он встал на колени перед ней и принялся громко сопя, осматривать связанную фигурку девушки. Мокрая от пота рубашка липла к телу, соблазнительно облегая стан. Он не смог устоять перед искушением — его рука протянулась к ней и с силой сжала девичью грудь. Саффи стало противно и очень захотелось плюнуть наёмнику в лицо, но увидев перекорёженную от похоти морду, не смогла сдержаться и прыснула.
— Ты бы себя видел. — пытаясь скрыть улыбку, заметила она. — С такой рожей как у тебя девушку сначала надо связать, прежде чем поцеловать.
Последовал удар кулаком в лицо, рот Саффи наполнился кровью из разбитой губы.
— Ну куда ж без этого. — сплёвывая густую, противную на вкус, слюну ухмыльнулась строптивая жертва. — А теперь бегом в кусты — поработай кулачком, пока мамочка не явилась.
Несмотря на свой юный возраст, она прекрасно знала заботы и надобности подростков. Больше месяца она прожила в окружении молодых дружинных, постоянно подначивавших друг друга по любому поводу и без оного. Они настолько считали её своей, что совсем не стеснялись в выражениях, зачастую открывая ей самые сокровенные и болезненные для мужчин тайны. Маленькая, но очень умная девочка быстро поняла, что, высмеивая кого-то, сам насмешник зачастую пытался этим отвести от себя подозрение в том, над чем он смеялся.
Хотя возможно, её соратники по оружию просто не догадывались, что столь юное существо понимает, о чём шла речь. Каково же бывало их удивление, когда кто-то из них, осмелившись усомниться в ней как в воине, подвергался шквалу метких и дьявольски обидных шуточек в свой адрес. Выражения были настолько едкими, что будь она парнем ей не миновать бы тёмной. Правда, надо отдать ей должное — подобной экзекуции она не подвергала никого больше одного раза подряд, порой даже поддерживая и защищая от насмешек свою недавнюю жертву.
И главное — она умела мириться. Ей невинный взгляд и предложение не принимать всё близко к сердцу не оставляли шанса на обиду. За этот взгляд ей готовы были прощать всё.
— Плакса! — резкий голос остановил уже занесённую для повторного удара руку. — Перрол приказал взять их живыми, а не избивать. — говоривший носил шлем десятника — серебряная полоса украшением проходила от наносницы до бармицы. — Ещё раз ты её ударишь, и клянусь дьяволами, я сделаю твою смешную рожу ещё смешнее.
Раскрытая пятерня застыла в двух-трёх фалангах от её лица. Пальцы судорожно сжались, физиономию перекосила бессильная злоба, делая её ещё более страшной и комичной одновременно. Плакса, брызжа слюной, приблизил свою рожу к лицу Саффи, рыча от вынужденно сдерживаемой ярости.
— От тебя смердит, вонючка. — добивала его девушка. Она смеялась ему в лицо, а он ничего не мог ей сделать.
Наёмник вскочил и метнулся в сторону, пиная ногами траву, не упустив возможности ударить связанную и пребывавшую в забытьи волчицу.
— Прости, Роксана. — прошептала девушка.
— Что, её тоже нельзя? — сквозь зубы процедил кривомордый. — Об этой твари речи не было.
— Это касается всех. — десятник потянулся к мечу.
Плакса примирительно поднял ладони.
— Понял, всех, значит всех. — он выдавил улыбку. — Нет проблем.
И отошёл ещё дальше, стараясь успокоиться.
Десятник Перрола приблизился к пленнице, негрубо, но по-хозяйски приподнял её голову за подбородок.
— А тебе мой совет, — голос звучал ровно и убедительно, — попридержи свой язык. Мы все поняли, что ты достойный воин, но я не намерен ссориться со своими подчинёнными из-за тебя. Не заткнёшься — вставлю кляп. Поняла?
— Нет проблем. — подражая Плаксе, ответила Саффи.
— Хорошо. — не обращая внимание на язвительный тон ответа, сказал главный. — Тебе повезло, что твой дружок ушёл, а то бы ты была уже мертва.
За эти слова Саффи готова была расцеловать своего пленителя. Значит, Риз спасся. Успел прорваться и ушёл от погони. Ей и в голову не приходило, что он мог её бросить, сбежав с поля боя. Просто это не его бой, ему не справиться с двумя десятками наёмников. Надеяться на появление дракона не стоит — ведь они хотят взять его живьём. А если угрозы жизни нет — монстр не проявит себя. Пока он на свободе, их не убьют, а её любимый брат найдёт способ спасти её.
А посему, надо послушаться совета десятника и засунуть норов куда подальше. И руку, руку поберечь, в противном случае можно остаться калекой.
Но легко принять решение, а привести его в исполнение куда сложнее — строптивый нрав требовал выхода. Вместо поцелуев она выдала угрозу.
— Не завидую я вам. — самоуверенная улыбка заиграла на её распухшем лице. Она ни на мгновение не сомневалась в своих словах. — Когда мой брат вернётся, вы все будете мертвы.
Десятник досадливо поморщился.
— Вот неугомонная девка. Ну я тебя предупреждал.
Он достал из-за пазухи кусок грязной тряпки.
— Н-да, нарвалась. — подумала про себя Саффи, но упрямая улыбка продолжала излучать радость.
— Хозяин. — возглас Плаксы отвлёк десятника от выполнения угрозы. Шагах в ста появился отряд. В одном из скачущих девушка признала Ангуса. Она сразу пожалела, что дразнила Плаксу — предстать перед ним с разбитым лицом ей очень не хотелось. Она судорожно пыталась придумать, как бы так встать, чтобы разбитая с левой стороны губа не сразу бросалась в глаза. И Саффи мало волновало, что её собственная жизнь подвергалась смертельной угрозе — куда более важным казалось, какое впечатление она произведёт на этого юношу, которого она знала всего несколько часов, а видела и того меньше.
Рядом с Ангусом девушка углядела высокого и крупного старика, который для своего возраста неплохо держался в седле. Да и весь его вид говорил о хорошей физической форме и высоком статусе.
Не доехав до них шагов сорок, отряд остановился, и лишь Ангус продолжал скакать в их сторону. Остальные, наперебой стали что-то кричать и указывать за спину пленившим Саффи наёмникам. Девушке пришлось отвести взгляд от всадника, чтобы обернуться. По дороге, по которой ускользнул её брат, к ним на полном скаку нёсся, опустив в боевое положение копья, ещё один отряд, численно превосходящий войско Перрола раза в два. Над головой у Саффи со свистом промелькнуло что-то яркое. Она проводила огненный шар глазами, отчаянно сожалея, что является лишь свидетелем схватки, а не её участником. Ярко-красный сгусток энергии с грохотом врезался в выставленный магом волшебный щит, сразу разрушившийся от взрыва. Следующий огненный шар постигла та же участь, но Саффи это не видела — её глаза смотрели лишь на остановившегося неподалёку всадника, который улыбался ей.
— Уезжай! — одними губами молча кричала Саффи. — Умоляю, уезжай!
Казалось, Ангус её услышал. Он украдкой помахал ей рукой, немного помедлил, силясь оторвать от неё глаза, но под её умоляющем взглядом развернул коня и бросился вслед удирающему хозяину.
Саффи слишком хорошо знала, что такое конная сшибка — тот, кто напротив тебя твой враг. Или ты его достанешь копьём или он тебя. В этих условиях у Ангуса не было шансов выжить, даже если бы он поднял, сдаваясь, руки — лавина не остановится из-за одного пленного.
Между тем на лагерь наёмников обрушилась волна. На ходу перестроившись в две линии, по два десятка в каждом, она ураганом разметала, не успевших изготовиться к обороне. Впрочем, даже если бы наёмникам и удалось построиться и укрыться щитами, то и тогда вряд ли для них что-либо изменилось. Сдержать конный удар сможет разве что плотный строй тяжёлой пехоты, ощетинившийся длинными копьями. Послышались предсмертные крики протыкаемых, звуки ударов копыт по телам и черепам мёртвых, ржание раненых лошадей. Лишь двоим из лагеря посчастливилось успеть вскочить в сёдла и драпануть за Перролом. Остальные попали под накат.
Первая линия не стала останавливаться и разворачиваться для повторного удара — следующая за ней вторая довершила начатое. Два десятка, набравших скорость, всадников, устремились вслед убегавшим наёмникам, пока их товарищи добивали разгромленного врага.