Константин Погудин – Меридиан одиннадцати (страница 1)

Константин Погудин

Меридиан одиннадцати

Глава первая. Письмо из Парижа

Март тысяча семьсот двадцать седьмого года выдался в Париже сырым и ветреным, и Огюстен Мерсье, сидя за столом в своём кабинете при Королевском ботаническом саде, с лёгким удивлением обнаружил, что скучает по качающейся палубе.

Прошло три года с тех пор, как «Сент-Клэр» вернулся из Карибского моря. Три года мёда и чернил: Мерсье получил звание хранителя кабинета естественной истории, его имя стояло на титульном листе «Таблиц приливов, течений и звёздных положений», напечатанных в Париже за счёт Сада и разошедшихся за месяц. Штурманы из Бреста, Нанта и Сен-Мало писали ему благодарственные письма. Один капитан из Дюнкерка сообщил, что спас судно, когда по таблице распознал приближение шторма. Другой уверял, что теперь определяет положение на море вдвое точнее.

Мерсье читал эти письма и чувствовал себя счастливым. И всё же каждый вечер, закрыв очередной том, он смотрел на роспись на потолке, где были нарисованы благонравные нимфы, и ловил себя на мысли, что ждёт чего-то другого.

На стене напротив стола висела карта мира, а над ней, в рамке, тонкий пергамент, склеенный из двух половин. Роза ветров в углу, одиннадцать лучей. Он смотрел на неё чаще, чем хотел признаться.

— Вы опять смотрите на карту, — сказали за спиной. — Одиннадцать лет Блэквуд-старший просидел в этой горе, а вам трёх лет хватило, чтобы заскучать.

Мерсье обернулся. В дверях стояла Элеонор Блэквуд, в дорожном плаще, с мокрыми от дождя волосами, и улыбалась так, что шрам на щеке сделался почти незаметным.

— Капитан, — сказал он, поднимаясь. — Вы не писали, что приедете.

— Я не писала, потому что хотела посмотреть на ваше лицо. — Она сбросила плащ на спинку стула. — Я только что из Адмиралтейства. Помилование подписано, формально я больше не пират. Теперь я капитан Блэквуд на службе Королевского сада, с жалованьем, патентом и правом входить в порты без пальбы.

— Поздравляю.

— Я бы выпила за это, если бы у вас нашлось что-нибудь крепче чернил.

Он достал из шкафа бутылку и два стакана. Они сели у камина, и несколько минут говорили о мелочах: о здоровье Эдмунда, который поселился в Гавре у старого друга и целыми днями чертил на песке звёздные карты, о Гаспаре, который наконец согласился лечь в больницу с больной ногой и сбежал оттуда на третий день, о Дюпоне, получившем назначение на «Сент-Клэр». И о Финче.

— Томас растёт, — сказала Блэквуд с неожиданной нежностью. — Ему семнадцать. Он сдал экзамен на штурманского ученика в Королевской школе гидрографии. Говорят, лучший в своём выпуске.

— Он всегда был лучшим, — отозвался Мерсье. — Только бумаги ему не хватало.

Она засмеялась, потом вдруг стала серьёзной.

— Огюстен. Я приехала не только за этим. Нам нужно говорить о второй экспедиции.

Они давно думали о ней, хотя вслух говорили редко. Одиннадцать лучей розы ветров, одиннадцать цифр в счёте древних, одиннадцатилетний цикл Солнца: всё в той обсерватории подчинялось одному числу. Эдмунд ещё в зале, под куполом, сказал о том, чего они пока не хотели касаться: что остров, где они были, не единственный.

— Одиннадцать лучей, — повторила Блэквуд, подойдя к карте. — Одиннадцать мест. Если мой отец прав, то где-то в мире стоят ещё десять таких обсерваторий.

— И соединены они в единую сеть. — Мерсье встал рядом. — Измерения, которые велись в одном месте, подтверждались в другом. Так, наверное, они и определяли размеры Земли, и положение звёзд, и время. Это была не одна башня, а система.

— Отцовский прибор указывает на следующий луч.

— Указывает. Но указывает приблизительно. Гравировка на нём слишком грубая, а таблицы, которые мы скопировали на острове, дают только направление. Мы должны вычислить точку.

— Вы пробовали?

Он молча кивнул на стол. Там, среди бумаг, лежала толстая тетрадь, исписанная до последней страницы колонками одиннадцатеричных чисел.

— Я считал полгода, — сказал Мерсье. — Выходит Мадагаскар, северная часть, залив у мыса Амбр. Но каждый раз, когда я проверяю расчёт по приливам, получается расхождение. Небольшое, но систематическое. Как будто я где-то ошибся в счёте и не могу найти где.

В дверь постучали.

Вошёл привратник Сада, пожилой, сутулый, с мокрым зонтом в руке, и протянул Мерсье письмо.

— Из типографии, господин хранитель. Привёз мальчишка, сказал, срочно.

Мерсье взял конверт. Почерк на нём был знакомым, мелким и ровным, с прямыми засечками. Он замер на мгновение, потом вскрыл печать.

Огюстен,

Прошу прощения, что пишу тебе без предупреждения. Ты знаешь, что я не имею права рассчитывать на твоё доверие, и я не прошу его. Прошу только прочесть до конца.

Три недели назад мы готовили к печати второе издание твоих таблиц. Я гравирую листы, и мне пришлось заново переписать семь страниц из тех, что снимали на острове. Работая над седьмой плитой, я заметил, что знак переноса, тот самый кружок в конце ряда, стоит не там, где ты его читал. В оригинале он смещён на одну позицию вправо. Ты принял его за конец числа. На самом деле это начало следующего.

Я перепроверил три раза. Ошибка не в расчёте, а в чтении. Все числа на плитах с седьмой по одиннадцатую были прочитаны на разряд меньше, чем следовало. Это меняет координаты. Не на градус и не на два: на целую четверть пути.

Я пересчитал заново. Мадагаскара больше нет. То, что мы искали, лежит почти на пятьсот лье восточнее, в открытом океане, между Мадагаскаром и Мальдивами. На картах там пусто.

Есть ещё одно обстоятельство, о котором я должен сказать. На прошлой неделе в типографию приходил человек. Англичанин, лет пятидесяти, дорого одетый, назвавшийся лордом Крэем из Ост-Индской компании. Он интересовался оригиналом седьмой плиты и предложил за него столько, что я принял бы это за шутку, если бы не серьёзность его лица. Я отказал. Он ушёл, не настаивая. Но мне не понравилось, как он улыбался.

Я не прошу прощения за прошлое. Я прошу только, чтобы ты знал.

М. К.

Мерсье дочитал и долго стоял молча. Лист в его руке дрожал. Блэквуд подошла, осторожно взяла письмо, пробежала глазами и подняла на него глаза.

— Он прав?

— Не знаю. — Мерсье опустился на стул. — Если он прав, то все мои расчёты за полгода были бесполезны. Но тогда объясняется то систематическое расхождение, которое я не мог найти.

— Проверьте.

Он уже тянулся к тетради.

Они просидели до глубокой ночи. Блэквуд сидела рядом, подавала карандаши, молча переворачивала страницы. Около десяти вечера явился Финч, прибежавший из школы на улице Сен-Виктор. Подросший, вытянувшийся, с тонкими усиками, которых он явно стеснялся, и с тем же упрямым подбородком. Он замер на пороге, увидев их склонившимися над столом.

— Сударь! Капитан! Что случилось?

— Помогай, — сказал Мерсье, не оборачиваясь. — Пересчитай седьмую плиту. С поправкой на разряд.

Мальчик скинул мокрую куртку, схватил перо и принялся за работу.

К часу ночи расчёт был готов.

Мерсье положил карандаш и откинулся на спинку стула. Он был бледен. Блэквуд, стоявшая у окна, обернулась на его молчание.

— Ну?

— Он прав. — Мерсье потёр глаза. — Совпадает всё: приливы, склонения, углы. Всё, что не сходилось, теперь сошлось. Остров, или что там вместо него, лежит в Индийском океане, в самом центре пустого пространства, которое на всех картах закрашено синим. Ни одного острова, ни одной отмели, ни одного рифа.

— Значит, мы искали не там, — тихо сказала Блэквуд.

— Мы искали там, где нас хотели заставить искать. Если не ошибка, то подсказка. Кто-то в тот день, много столетий назад, вырезал кружок в нужном месте, чтобы тот, кто ошибётся, ошибся по-крупному.

— А кто не ошибётся?

Мерсье посмотрел на неё.

— Тому откроется вторая обсерватория.

Финч, державший листок с расчётом, вдруг поднял голову.

— Сударь, — сказал он. — А как же письмо Кремье? Про человека из типографии?

— Я думаю об этом.

— Ведь таблицы напечатаны, — продолжал мальчик, медленно, как человек, который нащупывает мысль. — Мы сами отдали их всему миру. Любой штурман может купить том за несколько ливров. Любой может найти ту же ошибку. А если человек с деньгами и кораблями прочтёт седьмую плиту внимательнее нас...

Он не договорил.

Блэквуд подошла к столу, взяла со стопки бумаг свежую лондонскую газету, которую привёз ей кто-то из знакомых в Адмиралтействе, и развернула. На третьей странице, среди объявлений о торгах, была заметка, набранная мелким шрифтом.

— «Из Портсмута вышел на прошлой неделе корабль Его Величества Компании "Ост-Индиец" под командой лорда Эшфорда Крэя, — прочла она вслух, — с особым поручением, направление которого не оглашается».

Тишина в кабинете стала плотной, как мокрое сукно.

— Неделя, — сказал Мерсье.

— Он идёт на восток.