Константин Подземельев – Системный псионик (страница 8)

Он давил. Пытался пробить мою защиту, найти слабину.

Я медленно вытер рот тыльной стороной ладони и посмотрел ему прямо в глаза. Время включить аналитику.

— Твой частокол гнилой, Ансельм, — начал я ровным тоном, загибая пальцы. — Три секции на восточной стороне держатся на честном слове и молитвах. Твои люди деморализованы. Тот парень на вышке, Гант? Он готов наложить в штаны от одного шороха. Рва вокруг стен нет, только грязная канава. Туман высасывает из вас жизнь каждую ночь.

Ансельм помрачнел, его челюсти сжались. Я попал в точку.

— Без меня вы протянете месяц, — продолжил я, добивая аргументами. — Может, полтора, если зима запоздает. — В голове пронеслась мысль предательских сомнений: «Надеюсь, тут есть зимы». — Со мной у вас есть шанс не просто выжить, а начать спать спокойно.

— Ты слишком много на себя берешь, — прорычал старик, но в его голосе уже не было прежней уверенности. Зато точно было раздражение. — Чем ты докажешь свою полезность, кроме языка, подвешенного как у городских торговцев?

— Я уже доказал. Я прошел через лес, убил мимика и вошел в ваши ворота своими ногами. Сколько твоих людей способны на такое в одиночку?

В комнате повисла тишина. Слышно было только, как потрескивают поленья в печи и как Лира тихонько постукивает пальцем по столу.

Ансельм молчал, взвешивая. Он был не глуп. Старый солдат понимал, что ситуация дерьмовая, и помощь ему нужна, даже от такого мутного типа, как я.

— Чего ты хочешь? — наконец спросил он. Тон сменился с обвинительного на деловой.

— Кров. Еда. Не объедки, а нормальный паек, — я кивнул на пустую миску. — Доступ к картам региона и любой информации, которая у вас есть.

— И всё? За еду будешь рисковать шкурой?

— Нет, не всё. — Я усмехнулся. Вспоминая, как система подсвечивала лут, который можно добывать с убитых монстров. — Тридцать процентов от добычи с монстров, которых я убью. И право на выбор трофеев, разумеется.

Староста выдохнул, но тут же нахмурился.

— Тридцать процентов — это грабеж. Мы тут коммуной живем, всё в общий котел.

— Я не член вашей коммуны. Я — внешний подрядчик. Аутсорс, если угодно. Мои услуги стоят дорого, потому что риск велик. Или ты предпочитаешь сто процентов от ничего, когда мертвецы прорвут оборону?

Ансельм побарабанил пальцами по столешнице. Он искал подвох, но видел только голый расчет.

— Хорошо. Но у меня тоже есть условия, — жестко сказал он. — Ты не просто жрешь наш хлеб. Ты тренируешь ополчение. Ганта и остальных олухов. Учишь их... не бояться. И стоишь в дозоре во время «Красных ночей».

— Красных ночей? — переспросил я.

— Узнаешь, когда придет время. Согласен?

Он протянул широкую ладонь, покрытую мозолями и шрамами. Я посмотрел на нее. Это был момент истины. Тест на прочность.

Я протянул свою руку. Ансельм сжал её с силой гидравлического пресса. Он ожидал, что я поморщусь, попытаюсь вырвать кисть. Его «Сила» явно была выше моей двоечки. Но моя воля была велика.

Боль прострелила кисть, но я лишь заблокировал этот сигнал в мозгу. Боль — это просто информация. Я смотрел на него, не моргая, и даже позволил себе легкую, чуть снисходительную улыбку.

— По рукам, — спокойно сказал я.

Глаза старика расширились от удивления. Он ослабил хватку, уважительно кивнул и убрал руку.

— Лира, покажи ему комнату на чердаке.

Ужин закончился, но вечер только начинался. Ансельм остался за столом, мрачно изучая дно своей кружки, видимо, переваривая тот факт, что в его доме поселился наглый наемник.

Лира жестом позвала меня за собой. Мы прошли в ту часть дома, откуда я слышал звуки пестика.

Это был не просто угол. Это была полноценная рабочая зона, резко контрастирующая с убогостью остального дома. Вдоль стен тянулись полки, заставленные пучками сушеных трав, склянками с мутными жидкостями, банками с заспиртованными (или засоленными?) частями тел мелких животных. В воздухе висел густой, сложный аромат: полынь, спирт, гниль, что-то сладковатое, напоминающее формалин.

— Сядь, — скомандовала она, указывая на табурет. Ее голос звучал тверже, чем при первой встрече. Здесь была ее территория.

— Зачем? — я остановился, скрестив руки на груди. Доверять кому-то манипуляции со своим телом в этом мире было чревато.

— У тебя кровь из носа шла. Дважды за вечер, — она подошла ближе, внимательно вглядываясь в мое лицо. Ее глаза были странного цвета — серые, как грозовое небо. — И капилляры в глазах лопнули. Ты выглядишь так, будто тебя ударили бревном по затылку.

Я хмыкнул и сел. Наблюдательная. Это хорошо.

Лира взяла мою руку, положив пальцы на запястье. Ее кожа была прохладной и сухой.

— Пульс... — она нахмурилась. — Слишком медленный. Меньше сорока ударов. У тебя сердце вообще работает?

Им знаком такой сложный термин, как пульс? А может, система сама заблудилась, какой мир нужно вокруг меня выстраивать? А может быть, она тоже игрок?

— Работает в энергосберегающем режиме, — отшутился я. — Это плата за силу.

— За «искру»? — уточнила она, поднимая бровь. — Так мы называем магию. Ты перенапрягаешь каналы. Если продолжишь в том же духе, у тебя сосуды в мозгу лопнут, а не только в глазах. Сначала начнёшь мямлить, потом тебя парализует, потом кровью всё тело пойдет и может лопнуть. Именно в таком порядке.

Она знала, о чем говорит. Значит, я не первый «одаренный», которого она видит.

Лира отвернулась к полкам, быстро перебирая склянки. Ее движения были точными, выверенными. Никакой лишней суеты.

— Ансельм считает тебя шарлатаном, — сказала она, не оборачиваясь. — Но шарлатаны не ходят с такой странной аурой.

— Аура? Ты видишь ауры?

— Я чувствую. — Она смешала содержимое двух пузырьков в глиняной чашке. Жидкость зашипела и поменяла цвет с бурого на болотно-зеленый. — Пей.

Она сунула мне чашку под нос. Пахло так, будто кто-то сварил старый носок в мятном сиропе.

— Что это? — Я не спешил глотать неизвестную субстанцию.

— Отвар болотной мяты и корня душегуба. Снимает спазмы, укрепляет стенки сосудов, ускоряет восстановление... искры. Пей, не отравлю. Если бы хотела убить, просто добавила бы толченого стекла в кашу.

Логично. Я сделал глоток. Вкус был отвратительно горьким, вяжущим, но как только жидкость попала внутрь, по пищеводу словно прошел прохладный ветерок. Головная боль, которая фоном долбила в виски последние часы, вдруг отступила, словно кто-то выключил перфоратор за стеной.

[Система: Выпит «Отвар Болотной Мяты (Низкое качество)».]

[Эффект: Регенерация Пси +20% на 1 час. Снятие симптома «Мигрень».]

[Токсичность: 5% (Незначительно)]

Я уставился на пустую чашку, затем на девушку. В моей голове закрутились мысли.

Она не просто дочка старосты или кухарка. Она — Алхимик. Крафтер. В играх такие персонажи на вес золота. Моя регенерация — мое самое слабое место. Если у меня будет постоянный доступ к «банкам» на ману... ну, или правильнее, на пси-энергию. Моя эффективность вырастет в разы.

— Недурно, — сказал я, возвращая чашку. — Горчит, но эффект есть. Ты сама придумала рецепт?

— Бабушка научила. Но компоненты заканчиваются. Болота теперь опасны, я не могу ходить далеко за травами. — Она вздохнула, вытирая руки тряпкой. — А без свежей «болотной мяты» это просто горькая вода.

— У тебя есть список? — спросил я деловито.

— Что? — она не поняла.

— Список реагентов. Травы, органы монстров, минералы. Всё, что тебе нужно для работы.

— Ну... есть. А тебе зачем?

— Мы заключили сделку с твоим отцом... дедом?

— Дедом...

— Неважно. Я могу предложить отдельную сделку тебе.

Я наклонился вперед, понизив голос.

— Я приношу тебе ингредиенты. Железы того Мимика, что я принёс. Печень волков, или что там у них есть ценного. Редкие травы из леса. А ты варишь для меня зелья. Лучшие, на какие способна. Половину оставляешь себе для деревни, половину отдаешь мне.

Лира замерла. В её глазах, до этого настороженных, вспыхнул огонек. Это был огонек фанатика, которому предложили неограниченный бюджет на исследования.

— У тебя есть железа Мимика? — тихо спросила она. — Грибовидного?