Константин Подземельев – Системный псионик (страница 9)

— Ядовитое жало внутри куска языка, если быть точным.

— Жало... — она облизнула губы. — Из него можно сделать мощнейший паралитик. Или стимулятор, если правильно очистить от токсинов. Марк, если ты достанешь мне «Могильный мох»... я смогу сварить то, что поднимет даже мертвого. Ну, в смысле, живого, который почти умер. Или же... — Ее глаза сверкнули. — Но сварить то, что парализует даже мёртвого, можно даже с моими ингредиентами.

— Договорились. — Я кивнул. — Готовь список. Завтра обсудим логистику. И вот, держи. — Я достал из сумки остатки мимика.

[Снаряжение: Ядовитое жало (удалено)]

Принимая подарок, она посмотрела на меня совершенно иначе. Не как на угрозу, и даже не как на пациента. А как на ресурс.

Взаимно, Лира, взаимно.

— Иди спать, — сказала она, вдруг смутившись своего энтузиазма. — Чердак прямо по лестнице. Там пыльно, но сухо. И... спасибо. За жало.

Я ощутил подъём сил, чувствуя себя намного лучше. Химия между нами налаживалась. Исключительно профессиональная, разумеется. Никакой романтики, только бизнес. В мире, где тебя хотят сожрать, хороший поставщик допинга важнее красивой подружки.

Я направился обратно в общую комнату. День был долгим, но продуктивным. Я нашел базу, заключил контракт и нашел личного фармацевта. Да ещё и с такими современными знаниями, что диву даюсь. Теперь оставалось только пережить ночь.

Я вернулся к столу. Лира осталась в своей лаборатории — слышен был только звон склянок и тихий скрип пера по бумаге. Девушка составляла список. Отлично. Люблю, когда сотрудники проявляют инициативу.

Ансельм ждал меня. Перед ним на столе лежал сверток, который он бережно разглаживал широкими ладонями. Это была карта. Не бумага и не пергамент — судя по текстуре и характерным порам, это была дубленая свиная кожа, местами потертая до дыр, местами потемневшая от времени и жирных пальцев.

— Смотри, — буркнул староста, пододвигая ближе масляную лампу. — Вот где мы.

Его палец, толстый, как сарделька, ткнул в чернильную точку, обведенную кругом.

— «Угрюмый Крест», — прочитал я подпись. Название вполне соответствовало брендингу местности. — А это что?

Я провел пальцем по извилистой линии, пересекающей карту.

— Река Скорби. А вот здесь, — он переместил палец на восток, к крупному значку, изображающему крепостную стену, — город «Речной Страж». Там гарнизон, каменные стены, магическая защита. Там безопасно.

— Расстояние? — коротко спросил я.

— Неделя пути для здорового мужчины. Три недели для обоза с женщинами и детьми.

— Неделя? — Я прикинул масштаб. — Звучит не так уж страшно. Почему вы еще здесь? Почему не свалили в этот ваш «Страж», как только начались проблемы?

Ансельм тяжело вздохнул, и в этом вздохе слышалась тяжесть долгих лет изоляции.

— Империя бросила нас, Марк. Пять лет назад, когда рухнул Великий Мост через топи. — Он провел ногтем по разрыву на карте. — Мы посылали гонцов. Никто не вернулся. Мы — отрезанный ломоть.

— Филиал закрыли, а сотрудников забыли уволить, — пробормотал я. Знакомая корпоративная история. Оптимизация расходов. Зачем тратить ресурсы на спасение пары сотен крестьян в глуши, если можно просто перечеркнуть сектор на карте красным маркером?

Я склонился над столом, внимательно изучая карту.

[Интеллект: 5] позволял мне видеть структуру там, где старик видел лишь географию.

Итак, что мы имеем. Деревня — наша база. Ресурсная точка. Вокруг — «Туманные Земли», явно зона высокого уровня опасности. Город — цель, точка эвакуации или перехода на следующий уровень. Но путь перекрыт.

— Что мешает пройти вброд или построить плоты? — спросил я, указывая на болота, разделяющие нас и город.

— Туман, — мрачно ответил Ансельм. — Он идет отсюда.

Он обвел рукой обширную область на севере, помеченную черепом.

— Руины Старого Храма. Раньше там молились Светлым Богам. Теперь... — он сплюнул на пол. — Теперь там живет Кукловод.

— Кукловод? — Я зацепился за имя. Звучало как никнейм рейдового босса. — Некромант?

— Хуже. Некроманты просто поднимают мертвых. Этот... он играет с ними. Сшивает части разных тел. Создает химер. Мы не видим его, но чувствуем его волю. Туман — это его дыхание. Любой, кто заходит в болота глубже чем на пару-тройку километров, не возвращается. Или возвращается, но уже как его кукла.

Я потер подбородок. Картинка складывалась.

Кукловод — это Главный Босс локации. Источник скверны. Пока он жив, зона заблокирована. Туман — это дебафф на область или механика ограничения карты («Ты не можешь идти туда»).

— Значит, мы в осаде, — констатировал я. — Но вы все еще живы. Почему он не стер вас в порошок? Если он так могущественен, почему эта халупа, — я обвел рукой дом, — все еще стоит?

— Ему не нужны пустые руины, — тихо сказал Ансельм. Глаза старика наполнились страхом, который он тщетно пытался скрыть за суровостью. — Ему нужен материал. Свежий материал.

— Поясни.

— Раз в месяц, в новолуние, приходит Мясник.

Я вопросительно поднял бровь.

— Это тварь Кукловода. Огромная. Сшитая из плоти огров и медведей. Она не трогает стены, если мы... платим дань.

— Дань? — Я почувствовал, как холодок пробежал по спине. Не от страха, а от омерзения. — Вы отдаете ему людей?

— Трупы! — рявкнул Ансельм, ударив кулаком по столу. Чашки подпрыгнули. — Только трупы! Тех, кто умер от болезней, или кого убили дикие звери. Мы складываем их за частоколом, у старого дуба. Утром их нет. Если дани нет... Мясник ломает ворота и берет сам.

— Рэкет, — кивнул я. Классическая схема «крышевания». Вы платите телами за то, чтобы вас не убили сегодня, но тем самым усиливаете армию врага, который убьет вас завтра. Гениальный бизнес-план, Ансельм. Просто блеск.

Старик ссутулился.

— У нас не было выбора. Нас мало. Оружие ржавеет. Магов нет.

— Теперь есть я, — я выпрямился, глядя на карту уже не как на рисунок, а как на поле боя. — Слушай мою стратегию.

Я взял со стола нож и указал на точку, обозначающую храм.

— Кукловод — это наша конечная цель. Но лезть на него сейчас — самоубийство. У меня... ещё мало сил, у вас — ополчение с вилами. Он нас размажет.

Я переставил нож на точку у ворот деревни.

— Мясник — это мини-босс. Элитный моб, который приходит по расписанию. Это наш шанс.

— Шанс на что? Сдохнуть? — буркнул Ансельм. — Его кожа тверже камня. Стрелы отскакивают. Мечи гнутся.

— У всего есть уязвимость. Если это голем из плоти, у него должны быть швы, связующие узлы. К тому же, он тупой. Он приходит за лутом... — Я покачал головой, поправляя себя. — ...то есть, за трупами. Мы устроим ему засаду.

— Ты хочешь сразиться с Мясником? — Ансельм посмотрел на меня как на умалишенного.

— Да, я хочу. Убив его, мы решим две задачи. Первая: поднимем боевой дух твоего стада... прости, гарнизона. Вторая: получим ресурсы. Из элитных тварей всегда выпадает что-то ценное. А Лире, — я кивнул в сторону лаборатории, — понадобятся качественные ингредиенты.

— А если мы проиграем? — глухо спросил он. — Он вырежет половину деревни.

— Если мы ничего не сделаем, вы все равно умрете. Месяц, два — какая разница? Ресурсная база истощается, люди слабеют. Это медленная агония. Я предлагаю шоковую терапию.

Я убрал нож и скрестил руки на груди, глядя на старосту сверху вниз.

— Решай, командир. Мы продолжаем сидеть в обороне и гнить, или начинаем играть по моим правилам? Активная зачистка. Контроль территории. Экспансия.

Глава 6 Первое правило бойцовского клуба

Ансельм молчал долго. Он смотрел на карту, на свои руки, на темноту за окном. Я видел, как в его голове борются привычка терпеть и отчаянная надежда.

— Когда следующее новолуние? — наконец спросил он.

— Через четыре дня. — Ответила Лира. Она явно подслушивала наш разговор.

— Отлично. — Я улыбнулся, хотя улыбка вышла хищной. — У нас есть четыре дня, чтобы превратить твоих крестьян в подобие солдат, а частокол — в смертельную ловушку. Я составлю план фортификации. Мне понадобятся бревна, колья и все масло, что есть в деревне.

— Масло? Зачем?

— Мясник большой и страшный? Посмотрим, как он будет выглядеть поджаренный до золотистой корочки. Огонь и кинетика — мои любимые инструменты.

Ансельм медленно кивнул. В его взгляде появилось что-то новое. Было ли это уважение? Возможно. А возможно, это была хлипкая надежда. Но больше всего это напоминало взгляд утопающего, которому кинули веревку. Грязную, скользкую, но крепкую веревку.