Только есть еще сила иная,
Что сознание в цепи берет,
И не ты чьи-то мысли читаешь,
А весь мир твоим словом живет.
Вот, что вынес я из Вифлеема,
И зачем они были нужны,
Как одно, в нерушимом тандеме
И бессмертной душой скреплены…
Хватит слов, не ребячьи забавы!
Я явился не вешать поклон!
Отдавай, что твое не по праву»
«Никогда!»
«Значит жребий решен»
Рык неистовый церковь наполнил,
Дядя Леша ладони поднял,
И снопы обжигающих молний
Стали бить канонадой огня.
Сторож тотчас откинулся телом,
Руку с посохом бросив вперед,
И какая-то бледная сфера
В полный рост окружила его.
Искры сыпали, снова и снова
Разбиваясь об этот барьер.
Дядя Леша от гнева багровый
Крикнул: «Хватит с тебя полумер!
Все сюда!» И снующие тени
Вмиг под купол метнулись гурьбой,
Сбились в ком и за пару мгновений
Черный вихрь создали собой.
Задрожала защитная сфера,
На глазах стала быстро редеть.
Дядя Леша смеялся манерно:
«Привечай долгожданную смерть»
Только сторож сдаваться не думал.
Высек пламя из старой клюки
И дядь Лешу без лишнего шума
Повалил одним взмахом руки.
Гул теней ощетинился дико,
Сквозь него становились слышней
То ревущие стоны, то крики
Сотен болью пронзенных людей…
Дядя Леша поднялся над полом,
Прямо в воздухе гордо повис,
Подмахнул угловатый обломок
И стремительно бросился вниз.
Завертелась безумная каша,
Только спины мелькали одни.
Так, о чарах забыв, в рукопашной
Озверело сцепились они.
Застучали тупые удары,
В стены брызнула первая кровь.
Бились насмерть, но бились на равных.
Разлетятся – и схватятся вновь.
То размашисто действует сторож,
Выжимая свое мастерство,
То уже дядя Леша с напором
Словно сваи вбивает в него.
Тени шастали, страхом ведомы,
Вразнобой голося о своем.
Вдруг – как взрыв – из оконных проемов
Налетело рекой воронье.
Стены дрогнули в яростном шуме,
Застонали по каменным швам.
От зеркал, что, казалось, проснулись,
Пенясь, дрожь побежала к углам.
