Доносились откуда-то сзади.
Что случилось? Я умер? Живой?
Я был дома, лежал на кровати
Весь в бинтах и с больной головой,
Принакрытый заботливым пледом,
А под боком – резной табурет,
Погребенный горою таблеток.
Чей-то голос поведал совет:
Больше спать, расслабляться. Везенье
Так отделаться очень легко.
Не зашибся, всего сотрясенье.
Нужен отдых и полный покой.
Дед поохал и тихо ответил:
«Вот спасибочки вам, доктора.
Все исполню, теперь ни на метр
Не пущу никуда со двора.
Чу! Очнулся никак мой болезный!»
Подошли. «Ну, ты как, не тошнит?
Осторожно, гляди, как порезал.
Что-то ты совсем желтый на вид»
Я по кругу глядел удивленно,
Лишь кивал, что, мол, все хорошо.
Врач меня осмотрел монотонно,
«Все в порядке» сказал и ушел
С санитаром. Дед сел у постели.
«Ты хоть помнишь, что стало с тобой?»
«Нет, не очень… А что, в самом деле?
Расскажи, как попал я домой?»
«Так вчера, как умчался ты утром,
Так я здесь и сидел без вестей.
А под вечер захмурилось будто,
Дождь полил, все сильней и сильней.
Небеса от грозы, гляди, треснут.
Точно ад нас замучился ждать.
Я собрал стариков, и все вместе
Мы тебя побежали искать.
Помню, ты на усадьбу все рвался.
Первым делом мы, значит, туда.
Обошли – ни единого шанса,
Все подходы накрыла вода.
Вдруг как грохнуло, вспышка до неба,
На холме закудрявился дым,
И церквушка, забытая в дебрях,
Задрожала всем телом своим.
Тут, как сердце мне что подсказало.
Мы туда, крыша падает вниз.
Мы опешили было вначале.
Всё в камнях, только ноги одни.
И, гляжу я, ботинки знакомы.
Откопали – без чувств, но живой.
Донесли тебя к счастью до дома.
Вот как было, болезный ты мой.
Ты скажи мне хоть, экое шило
Через ливень, грозу, ураган
Погнало тебя в эти руины?
Хоть сыскал, что задумывал, там?»
«Я… Скажи, на развалинах церкви
Ничего больше вы не нашли?»
«Ничего, только камни да ветки,
Да тебя вот из них извлекли.
Что там было-то?» Будто спросонья,
Я не знал, что поведать в ответ.
Только выдавил: «Я… я не помню,
Все смешалось в моей голове»
Дед вскочил: «Что ж я! Лезу и лезу.
