Константин Паустовский – Люди страны чудес (страница 37)
— Не буду больше учиться. Не могу. Хоть силой тащите, не буду.
Погоревали отец с матерью, а потом хорошим родительским чутьем поняли, что ничего тут не сделаешь, что нужно отступить. Сломалось что-то в маленькой душе.
Михаил ушел в ремесленное училище, закончил его и поступил работать на Березниковскую ТЭЦ слесарем. Работа тяжелая, ответственная, требующая постоянного внимания и настороженной чуткости.
После войны прослужил положенное в армии и вернулся в Березники. Начал было учиться. Снова в седьмом классе. И три-то всего месяца до экзаменов и оставалось, когда грянула она — любовь, да такая, что захватила парня с головой, сердцем, умом — всего.
Родители выделили одну из двух комнат для молодых…
Павел Богомолов после женитьбы сразу начал учиться в школе. Жена так и сказала ему: «Учись, тебе это надо». А вот Михаил бросил учиться. Почему? Как? Засосал быт? Не позволила жена? Не хватило сил и времени?
Я не могу ответить на эти вопросы. В первый день, когда познакомился с его родителями, я не смог дождаться Михаила. Я оставил записку с просьбой зайти в гостиницу.
Михаил не пришел.
Я позвонил к нему на работу, попросил, чтобы там передали мою просьбу.
Михаил не пришел.
Тогда я снова зашел к ним домой. Дело было в воскресенье.
— Миши нет, — извиняющимся голосом сказала его мать. — Он в кино.
— Тогда пусть придет ко мне после сеанса. Я подожду. Неловкая пауза.
— Он не придет. Я говорила ему, что вы хотите с ним встретиться, но он наотрез: я, говорит, ничего не добился…
Я не верю, что о Михаиле Свешникове нечего рассказывать. Я глубоко убежден, что рассказ о жизни любого человека — герой он или нет, — сконцентрированный на газетной полосе, в книге, это рассказ о проблемах целой эпохи. Причем не только победители и победы одни характеризуют ее. Поражения необходимы для ее характеристики, как и победы. Ибо в поражениях, в том, как осознают их, как ведут себя, потерпев неудачу, раскрывается внутренний мир человека, его потенциальные возможности и резервы души. Придет время, мы встретимся с Михаилом. В моем дневнике записано об этом: «Михаил не пришел. Это расстроило и утешило меня. Расстроило потому, что не познакомился еще с одной человеческой судьбой. А утешило потому, что понял я, как остро переживает он свое временное поражение в жизни. Хотя, кто его знает, такое ли это крупное поражение, если отличный работник знает хорошо свое дело, если он творчески относится к тому маленькому участку работы, за который отвечает, если он воспитывает двух замечательных малышей?»
Да, Михаил не сумел закончить семи классов и не сумел по своей вине. Но он, видимо, понял, что сейчас в таком городе, как Березники, где новое в технике, в производстве встречается при каждом шаге, — шесть классов слишком маленькое образование. Оно может закрыть для человека движение вперед. А вряд ли найдется в нашей области, да и не только в области, другой такой город, где для молодежи открывались бы такие большие перспективы роста.
Молодежи свойственна жажда к перемене мест. Это у нее в крови. Но во время работы в Березниках я столкнулся с любопытной закономерностью — молодежь не разлетается отсюда в поисках романтических мест. Она здесь учится и остается работать: и после школы, и после вуза. У Березников такое героическое прошлое и такое увлекательное будущее, что ехать куда-то в поисках лучшей доли — значит, поступать вопреки пословице, по которой от добра добра не ищут.
Особенно сейчас, когда Березники находятся на старте большого рывка. В средине 1963 года вошла в строй вторая очередь новосодового завода. В том же году, в декабре, в дни работы Пленума Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза была сдана вторая очередь Березниковского калийного комбината. Начали строить второй калийный комбинат в Березниках. Геологи выбрали площади для третьего и четвертого. Березники должны в ближайшем будущем давать в четыре раза больше калийных удобрений, чем в 1963 году. Этот рывок касается и Старых предприятий. После того как в Березники придет природный газ из Сибири, а такое решение правительством принято, начнется вторая жизнь у азотнотукового завода, он фактически удвоит производство азотных удобрений. На анилинокрасочном заводе в начале семидесятых годов должно закончиться строительство комплекса цехов для производства кубовых красителей, 12 корпусов, каждый длиной по триста метров, выстроятся на площади 75 гектаров. Новый завод! Он будет выпускать двадцать марок новых красителей, которых в стране пока не делается. Своей яркостью и долговечностью они будут радовать сердца людей. Кубовые красители не стареют и не блекнут от времени и солнца. Я уж не говорю о титано-магниевом комбинате, о его перспективах. С темпами развития этого предприятия может поспорить только рост калийной промышленности.
Шесть классов средней школы за плечами — слишком слабое оружие для такого наступления.
Михаил не пришел ко мне.
Что ж, я могу понять его состояние. Его обостренное чувство неудовлетворенности собой: что-то недоделано, что-то большое упущено, с чем-то нужно рвать, на что-то решаться. И эта неудовлетворенность — лучшее свидетельство тому, что он пойдет вперед. Пусть это очень трудно, пусть семья, пусть не такая свежая голова, какой она была в пятнадцать лет. Пусть! Жизнь подталкивает, заставляет идти вперед. Рано или поздно она спросит:
— Почему ты отстал?
По всем жизненным счетам когда-нибудь приходится рассчитываться.
А что, если этот вопрос зададут тебе, Михаил, твои дети:
— Почему ты отстал, папа?
Михаил не пришел ко мне. Что ж, будем ждать, когда он почувствует в себе силы заглянуть в свою душу, переворошить свое прошлое и прийти для разговора о себе, о жизни.
Спор братьев
У тех, кто вступил в трудовую жизнь в четырнадцать, кто с детства почувствовал себя хозяином на заводе, есть на производстве одно большое преимущество — опыт, накопленный с детства, знание техники и рабочие ухватки, которые, как и все полученное в детстве, уже никогда не вытравишь, не зачеркнешь. Спортсмен, научившийся грамотно бегать в десять лет, не испортит технику бега в пятьдесят. Может быть, поэтому далеко не все, с кем мне пришлось встречаться во время поисков, поняли эту суровую необходимость времени — учиться. В этом отношении очень характерен спор между Валерием и Павлом Богомоловыми, при котором я присутствовал.
Валерий, средний брат в семье Богомоловых, тоже снимался в 1935 году в киноочерке. Правда, в отличие от своего брата, который на съемках ходил в премьерах, Валерий оставался на вспомогательных ролях, обозначал толпу, массовку.
Братья живут сейчас в разных концах города. Встречаться приходится не так часто, и оба были искренне обрадованы, встретившись на повторной премьере старого киноочерка.
— Ну, поздравляю, — тряс руку Павла Валерий, стройный, моложавый, с тоненькими усиками и каким-то насмешливым выражением лица. Это выражение не покидало его глаз и уголков губ.
— А ты все не учишься?
— Зачем?
— Значит, и дальше собираешься жить со своими семью классами?
— Мне хватает. У нас в руднике знай вкалывай. Печорины да Ларины — плохие помощники. Сам знаешь. А терять молодые годы на учебу совсем не резон. Вон ты какой стал. Лучше я погуляю.
— Догуляешься. Потом вспомнишь — поздно будет.
— А там и коммунизм рядом.
— Нужен ты, такой неуч, в коммунизме.
— Пригожусь, — как-то очень уверенно сказал Валерий, задиристо вскинув на Павла серые глаза с усмешинкой. — Я со своими семью специальностями нигде не пропаду. А потом, почему же я неуч? Курсы повышения я посещаю. Книги по профессии горняка читаю. А заниматься посторонними предметами, которые не требуются мне для работы, просто не хочется, да и времени жалко.
— Смотри.
Валерий повернулся ко мне и сказал:
— Вот так все на меня и давят. Отец с матерью постоянно мне Павла в пример ставят. Даже младший брат — он в политехническом — и тот начинает заедаться. А вот зачем мне учиться? У меня семь специальностей. И только в одной третий разряд. Ее я в детстве еще получил. А в остальных высший.
Мы стали подсчитывать специальности Валерия и на самом деле насчитали семь. И слесарь, и токарь, и сварщик, и проходчик… И всюду первый.
— А инженером я пока не хочу быть. Зачем мне, спрашивается, измывать себя ради диплома, как брат?
Валерий говорил все это в легкой и непринужденной манере веселого человека, который, видимо, спорил на эту тему столько, что может сейчас пошучивать и посмеиваться. Он и на самом деле убежден, что, имея золотые руки, которым каждое дело близкое и понятное, он проживет всегда и всюду. И мне он очень нравился своей рабочей талантливостью, о которой он знал.
Павел, который прислушивался к нашему разговору, наконец не выдержал и вмешался:
— Все равно тебе придется учиться. Дело не только в дипломе. Дело и в общей культуре.
— У меня телевизор есть.
— Вот и поговори с таким!..
— Сам начал. Я ведь знаю все наперед, что ты мне скажешь. Что мы должны бороться за звание. Что это сейчас тенденция такая — всем учиться, что в Березниках учится половина рабочих, неловко отставать. Вот когда половина выучится, тогда, может, и мы начнем.
Он посмеивался. Ему нравилось злить старшего брата.