Константин Мишин – Лабиринт. Дети тишины (страница 2)

Хозяева жили в самом престижном районе Москвы в великолепном особняке, который больше походил на замок, и был окружен прекрасным садом. В саду даже был лабиринт из кустарников, в котором частенько любили поиграть подвыпившие гости. Особняк поражал не только своим размером, но и великолепием. В нем были собраны самые лучшие картины и другие предметы искусства, с потолков свисали потрясающие люстры, вся мебель была сделана по специальному заказу лучшими мастерами.

Помимо меня, хозяевам прислуживало еще около 50 человек прислуги – горничные, лакеи, садовники, повара, конюхи и водители. Все мы жили в отдельном домике, который тоже был совсем не маленьким, и в нем было все, что необходимо человеку для проживания. А самое главное, что в нем было отопление и горячая вода, и я наконец-то смогла принять ванну. До этого я никогда полноценно не купалась, и эти ощущения были просто божественны.

Однако подружилась я лишь с садовником Ласло и поварихой Розалией, пухлой, розоволицей добрячкой. Розалия сразу взяла меня под свою опеку, помогала адаптироваться к новой жизни, подкармливала всякими вкусностями. Она была первым человеком, кто был ко мне по-настоящему добр и искренен в проявлении дружественных чувств.

В отличие от Розалии, хозяева смотрели на меня как на обычный предмет, я даже не уверена, запомнили ли они мое имя. Основной моей обязанностью было прислуживать на многочисленных банкетах, которые господа Болен устраивали чуть ли не каждую неделю. Я подносила напитки пьяным гостям, убирала за ними мусор, подавала одежду при необходимости и терпела пошлые шутки в свой адрес. Однажды один гость пытался меня изнасиловать, однако он был настолько пьян, что мне удалось от него сбежать. После этого у меня случилась истерика, и Розалия буквально отпаивала меня хозяйским коньяком.

– А если они узнают, что ты своровала их коньяк? – спросила я тогда у подруги.

– Ох, детка, поверь, они этого даже не заметят. Ты видела их погреба – там столько бутылок, что на целый век хватит. Тем более, где они найдут такого мастера, как я?

С Розалией нельзя было не согласиться во всех аспектах. Она потрясающе готовила, хозяева всегда были в восторге от кулинарных способностей Розалии. Так что да, решила я, ничего страшного в заимствовании одной бутылочки коньяка нет. Они. даже и не заметят, что у них что-то пропало.

Конечно, она сильно тогда рисковала. В нашем мире практически не было тюрем, в них сидели люди, совершившие лишь самые незначительные преступления, такие, как мелкая кража. Но и то, если крал человек без происхождения у богатых людей, его могла ожидать гораздо более тяжелая участь. Несколько раз в год телеканалы устраивали особые телешоу, в которых принимали участие преступники, и суть которых состояла в том, что люди боролись за свою жизнь. Это могли быть как зрелищные гладиаторские бои, после которых выживал лишь один человек, либо «Колесо фортуны», когда человек крутил рулетку, и ему мог выпасть какой-нибудь жуткий вариант смерти (хотя там всегда было одно-два поля, которое даровало человеку жизнь, и, если участнику счастливилось попасть на сектор жизни, его отпускали на свободу), либо интеллектуальные игры, в которых в случае проигрыша человека тоже убивали. Иногда из преступников делали живых экспонатов на выставках, и толпа зевак ходила на них глазеть. Такой механизм наказания был весьма действенным, страх быть истерзанными палачами сдерживал людей от совершения плохих поступков.

Богачи, правда, имели иммунитет к участию в таких шоу, благодаря своим деньгам они всегда могли откупиться и продолжить спокойно и припеваючи жить. Но эти люди были азартными игроками – любили делать ставки на участников, угадывая, смогут они выжить или нет. Тратя на это дело огромные деньги, они получали удовольствие от самого процесса.

Никто из ныне живущих уже точно и не знал, как именно появилась идея подобных развлекательных передач. Быть может, некто, прочитав старинные книги, решил воплотить идею в жизнь. Также вероятно, что телеканалы стали терять зрителей, и для поднятия рейтингов придумали шоу с преступниками. Возможно что-то еще служило источником вдохновения. Журналы иногда поднимали этот вопрос, но в современном мире история никому не интересна – лишь бы было чем себя развлечь. И факт оставался фактом – смертельные шоу всегда оставались и наверняка будут оставаться самыми популярными программами, не смотря на их разнообразие.

В общем-то, несмотря ни на что, моя жизнь в качестве прислуги в доме семьи Болен стала заметно лучше, чем была до этого – у меня был кров, пища, одежда. Мне платили жалованье, пусть и совсем скромное. Я никогда не мерзла и не голодала, нашла себе верных друзей.

Так прошел год, серый и однообразный. Рутина поглотила меня, я все время работала, выходные у меня бывали редко, и времени на отдых не было. Я не собиралась ничего менять в своей жизни, пока не увидела рекламу шоу «Лабиринт».

Ингвар

Семьей мы жили в небольшой деревне на самом севере Тихой Гавани, там, где практически всегда холодно и куда не ездят люди из больших городов. Край Земли – так называлась наша деревня. Чтобы прожить, мужчины занимались охотой, рыболовством или рубкой леса, который шел на дрова или поставлялся в места более цивильные, чем мой дом, места. Стоит отметить, что государство нам совсем не помогало, мы существовали сами по себе, лишь раз в месяц обменивая товары с немногочисленными торговцами, которые прилетали к нам на вертолетах. Мой отец был охотником, отец моего отца был охотником. С самого детства дед с отцом обучали меня ремеслу охоты – как преследовать дичь, как строить ловушки, правильно стрелять. С пяти лет я помогал им охотиться – правда, только на мелких зверьков типа зайцев или песцов. Мужчины из нашей семьи много лет были самыми лучшими охотниками, мы единственные из всей деревни не боялись преследовать самых опасных хищников, чьи кости и мех высоко ценились на рынке. Эти животные (боюсь, даже, что некоторые из них не были обычными животными – скорее, какими-то мутантами или существами, появившимся в результате глобального изменения климата), обитали в самых опасных и непроходимых чащобах, куда не осмеливалась заглянуть практически ни одна живая душа. У нас было правило – не ходить в чащобу без напарника, а лучше двух. Смельчаки, которые шли на риск и уходили на охоту без партнера, имели хорошие шансы не вернуться домой. У моего отца был лучший друг– Эдмонд, который, как и мой отец, были охотниками на хищников. Они всегда ходили в лес вдвоем, и практически никогда не возвращались без добычи. Это было рискованным занятием, и иногда отец возвращался домой с ранами от зубов или когтей зверей. Однажды, когда мне было 15, он пришел домой весь в крови – зверюга своими когтями продрала отцу плечо, оставив глубокие раны. Удивляюсь, как он вообще сумел выбраться из леса и дойти до дома – ведь он по дороге потерял столько крови. А вот Эдмонду повезло не так сильно, как отцу – он из леса не вернулся. К тому же, наверняка боль была просто невыносимой. Мать и мои сестры больше месяца выхаживали отца, пока тот не восстановился. Сколько раз мы ни расспрашивали отца о том, что же приключилось на охоте, он всегда мрачнел и уходил от ответа. Боюсь представить, что же могло такое ожидать их в лесах. Хоть раны и заросли, рука потеряла былую подвижность, и отец больше был не в состоянии охотиться. Охота была единственным занятием, которое всегда приносила доход не только нашей семье, но и всей деревне доход, благодаря чему мы могли закупать провизию и лекарства в развитом мире. Потеря каждого охотника, которых среди нас было не так много, всегда ударяла по экономике нашей деревни, в особенности утрата такого профи, как мой отец. Ни рыбалка, ни другие виды промыслов не приносили нашей деревни такого дохода. Да, рыбой можно было прокормить семью, но это был не тот товар, который можно было бы выгодно сбыть на рынке и приобрести что-либо ценное. И тогда я понял, что настало мое время сменить отца в его деятельности. Моя мать, и ее можно было понять, была против, она умоляла меня подождать еще хотя бы год, пока я не подросту. По ее глазам я видел, что она все понимает, но ее сердце не могло даже вынести мысли, что я могу погибнуть в лесу. После долгих убеждений матери, не без помощи отца, она согласилась отпустить меня в лес в присутствии кого-нибудь из взрослых охотников. Она взяла с меня обещание, что я не буду уходить глубоко в чащу, и первое время буду охотиться только вблизи от деревни, где нет крупных хищников и жизнь человека в относительной безопасности. Я поклялся ей, что не буду уходить в чащу. Помня это, я никогда не позволял себе уйти далеко в леса, ограничиваясь охотой на оленей и менее крупных зверей. Раз в месяц к нам приезжали люди из центральной части Тихой Гавани, и забирали шкуры зверюшек (или живых зверей) с собой, отдавая взамен другие товары. Эти торговцы были жуликами, очень часто они пытались нас обмануть, или купить товар по минимальной цене, объясняя это тем, что «нынче шкуры и мех не в моде, люди требуют чего-то необычного».

– Например, – сказал один из торговцев по имени Фридрих, – люди хотят увидеть лютых хищников, да не мертвых, а живых. Вот если бы Вы смогли поймать хотя бы одного такого, я бы Вам отдал многое из того, что у меня есть взамен на него. Многие частные коллекционеры готовы заплатить кучу денег за одного лютого зверя, ведь мало кто видели этих монстров живьем, не в зоопарке. Ваша деревня больше никогда бы ни в чем не нуждалась, возможно, поимка живого хищника станет новой вехой в истории Края Земли. Я мог бы и сам нанять солдат в броне и отличным оружием, но вы даже представить себе не можете, во сколько мне это обойдется. Я вернусь сюда через месяц, и тогда судьба вашей деревни сможет коренным образом измениться.