Константин Мишин – Лабиринт. Дети тишины (страница 4)

И сегодня я стоял практически на самом краю могилы, в который только-только опустили гроб с телом Ари. Я был первым, кто бросил горсть земли в могилу.

Проститься с ней пришло очень много народа – родственники, друзья, коллеги по работе. Все подходили ко мне и родителям Ари, принося свои соболезнования. Родителям было гораздо труднее, чем мне. Мы долгое время не говорили им, что Ари умирает, не хотели их беспокоить. О том, что их дочь умрет они узнали лишь полгода назад. Они были в глубочайшем шоке, узнав это, и сейчас и мать, и отец моей девушки еле стояли на ногах, они словно разом постарели на десяток лет. Смерть любимой дочери подкосила их. Я поддерживал их, но моей поддержки было явно недостаточно. Мы все слишком ее любили, чтобы смириться с ее потерей.

С этого момента время перестало для меня существовать. Каждый день превратился в суровое испытание реальностью. Я был счастлив лишь когда засыпал – в моих снах Арии была жива, и не было ни намека на ее болезнь.

Я не заметил, как прошло больше месяца с дня похорон. Моя жизнь стремительно катилась под откос. Апатия захлестнула меня, как разбушевавшийся океан захлестывает своими волнами одинокую лодку. С головой я ушел в работу, работая по 15 часов в сутки. Много курил и пил в свободное время, но алкоголь не приносил мне облегчения. До того, как я ушел в запой, одной из ночей, когда я как всегда думал о своей девушки, мне в голову пришел чудесный стих, который я тут же записал на каком-то клочке бумаги, который я нашел у себя в столе. Я написал этот стих для себя, не показывал ни одной знакомой душе, даже родителям Ари. Этот стих отобразил все то, что олицетворяла Ари для людей.

Завял бутон, ушла во тьму

С печалью на лице

Та, чью ценили доброту

И так гордились ей.

Дитя любви сгорела в миг,

Невинна и свежа.

И ангелы, смотря с небес,

Поют о ней грустя.

Отец закапывает гроб,

Мать плачет у ручья.

«Еще мы встретимся с тобой,

Любимая моя».

Душа восстала из могилы,

Вернулась в дом родной,

Но только тишина ее

Встречала у ворот.

Та тишина, столь милый друг,

Что стала ей родной

За все те годы,

Что одна лежала под землей.

Та, что сияла и всегда

Была светла как день,

Сегодня прошлого фантом,

Былого счастья тень.

Пуста обитель в темноте,

Камин давно остыл,

И горечь правды сбила с ног:

Все сожжены мосты.

Ни в мире мертвых, ни живых

Нигде ей места нет:

Не упокоилась душа

За столько долгих лет.

Я часто перечитывал это стихотворение, и плакал. Никак не мог взять себя в руки.

Первое время меня навещали друзья, но я замкнулся в себе, и постепенно они стали все реже и реже звонить мне, пока, наконец со мной не остался лишь один верный друг. Я не винил в том, что они отвернулись от меня, прекрасно осознавая тот факт, что я сам в этом виноват.

Оставшийся верный мне друг пытался меня вразумить, и сердцем я понимал, что он прав, но пересилить себя не мог. Я был слишком слаб, чтобы попытаться что-то изменить в своей жизни.

Часто думал о времени, на которое судьба свела нам вместе с Ари, вспоминая чудесные дни, проведенные вместе с ней.

Помню, как однажды нам пришла в голову дикая мысль – съездить в дикие земли, посмотреть на южные моря. Никто никогда там не был, говорят, что там живут злобные гигантские твари, которые атакуют все живое. Но мы не верили в эти россказни, считая, что все это выдумки правительства, дабы ограничить свободу людей. К сожалению, нам так и не удалось отправиться в это рискованное путешествие из-за болезни моей девушки.

Моя жизнь стала напоминать замкнутый круг – работа-выпивка-сон-работа. Постепенно я начал спиваться, и меня уволили с работы за то, что я стал чрезмерно много пить и уделять работе все меньше и меньше времени, хоть поначалу я и работал ударными темпами. Но теперь мне было все равно.

Зачем работать, если я потерял смысл своей жизни?

Именно когда я осознал это, я решил умереть.

Никому не хотел говорить о своем желании, да, в общем-то, было и некому.

И вот, посреди ночи я подошел к краю моста на окраине Москвы. Посмотрел под ноги – расстояние до земли метров тридцать. Машин на дороге под мостом мало, так что врят ли я бы упал на случайно проезжающую машину.

Стоял в некой нерешительности, словно ожидая какого-то знака. В самый последний момент я испытал страх перед смертью. А готов ли я прыгнуть? Может, нет, и мне стоит вернуться домой и вновь начать жить? Найти работу, возобновить общение со старыми приятелями?

Нет, все решено.

Ари, я иду к тебе.

Я закрыл глаза, и уже был готов сделать шаг в пустоту, как внезапно подул ветер, и с одним из его порывов я почувствовал на своем лице газетный разворот. Когда я прочитал то, что написано в газете, я передумал умирать сейчас. Реклама в газете предлагала нечто более интересное. Я мог как умереть (об этом, правда, в объявлении ничего не было сказано – но ведь разве на телешоу люди не расплачиваются жизнью за проигрыш?), так и разбогатеть, причем сразу на десять миллионов.

Может быть это мой шанс изменить ситуацию в лучшую сторону и начать новую жизнь? И я решил пойти на кастинг этого телешоу.

Саная

– Пожалуйста, отпустите меня! – плача, обращалась я к своему мучителю, но он лишь злобно усмехнулся.

– Детка, я заплатил за пять часов, а ты сама знаешь, что это значит.

— Прошу… — я еле могла говорить, слишком сильно билось сердце. — Пожалуйста, остановитесь.

Он улыбнулся, его глаза были полны злобы.

— Ты не в том положении, чтобы что-то просить. Я заплатил за тебя и ты мне отработаешь каждый ореол, что я потратил.

Он подошел ко мне, привязанной за ноги и руки к кровати. В его руках я заметила плетку с мелкими шипами на концах. Я закричала. За что мне достался этот извращенец? К нам в бордель часто приходили садисты, но обычно они ограничивались легким насилием, что, в общем-то, мне иногда нравилось. Но сегодня был особый случай.

Сначала я думала, что скромный невысокий человек в очках и пиджаке, который решил воспользоваться моими услугами, безобидный офисный клерк, но я не ожидала, в какого монстра он обернется, когда мы остались с ним в комнате один-на-один.

Вот уже четыре часа он всячески истязял меня, и было заметно, что он получает от этого огромное удовольствие. Он порезал мне руки и лицо, и я истекала кровью. Но на этом мои мучения не закончились.

– Прошу Вас, прекратите, я не возьму с Вас денег! Только отпустите меня!!!

– Деньги? – удивился он. – О, нет. За такое удовольствие и заплатить не грех. Обожаю, когда люди умоляют не мучать их. Знала бы ты, как мне это нравится. Но это лишь усиливает мой, так сказать, аппетит.

Я почувствовала, как меня захлестнуло отчаяние. Господи, пожалуйста, не дай этому придурку убить меня сегодня. Дай мне шанс.

– Получай свое, дрянь, – он замахнулся своей плеткой и ударил меня ей по животу. Шипы пронзили мою кожу с левой стороны живота, боль была дикой.

– Нравится тебе? Вижу, нет. Но ничего, потерпи. Давай-ка еще разок? Ты ведь не против? Хотя что это я спрашиваю!