Константин Лесницкий – Сердце в огне (страница 21)
– И что мне, на одной ноге попрыгать? Что я, виноват, что только и спрашиваешь вопросы, на которые тебе и червь подземный не ответит! Ну стоит, постройка. Гро-ма-да, – с особенной артикуляцией выговорил Старик. – Очень древняя, значится. А что это, ясно пламя, никто не знает. Не помнит, точнее. Даже я не помню, Сердцем тебе клянусь.
На клятве сердцем Старик почему-то не приложил руку к груди, а указал вверх, на солнце.
Из-за угла вылетели трое стражников, все с дубинами, как на подбор. Юрий растерялся. Старик заорал страшным рёвом:
– СОЖРУ И ВЫСРУ!
Стражников аж откинуло. Юрий тут же очнулся и рванул за ним наутёк.
Из подворотни выскочил солдат и полетел на них с копьём. Юрий затормозил, некуда отпрыгнуть. За миг до того, как копьё пробило его насквозь, его оторвало от земли. Мир перевернулся несколько раз, Юрий чуть не потерял сознание от того, с какой скоростью переместился в пространстве. Они очутились на крыше дома. Крики стражи остались где-то внизу.
Юрий тяжело дышал. Старик отпустил его на секунду, чтобы прикрыть от ветра сигарету. Парень увидел высоту и громко выругался, съезжая по черепице. Старик в последний миг схватил его, а потом спрыгнул вниз с третьего этажа, приземлившись во дворе.
Старик поставил Юрия. Тот на ватных ногах прошагал метра три, чуть не упал мордой в грязь и замер, согнувшись и держась за голову. Старик достал новую сигарету, прикуривая.
– Что вы, господин? Вас мутит? Ха-ха-ха-ха! – он разразился дьявольским хохотом.
Юрий вдруг издал такой оглушительный хрип, смешанный со свистом лёгких, что Старик аж подпрыгнул.
– Ого, а ты чего такой дохлый? А с виду здоровенный, как статуя!
Юрий упал на колени. В ушах звенело. Сердце сдавило стальными тисками, он глотал воздух, вцепившись в грудь.
– Ещё раз… меня схватишь… сдохну! – выдавил он.
– Рождённый ползать, что ли?
– Сучара, ты меня чуть не убил своей этой хернёй! Не трогай меня больше, ты понял?! Сам бежать буду!
– Да если б я тебя не схватил, ты бы уже на копье…
– Не трогай! – взревел вдруг Юрий и вновь закашлял.
Старик натянул кривую ухмылку, мрачно усмехнувшись.
– Так и быть, студентишка. Бегай сам. Не буду тебя больше хватать.
Юрий отдышался. Он пригладил волосы и прищурился, глядя вверх. Тень собора отрезала половину двора. Небо слегка покраснело. Закат.
– Может, это храм?
– Какой тебе храм.
– А что тогда?
– Никто не знает. Такая махина в каждом городе есть, а где и не одна. Вокруг них города и выросли. Людей там нету, заходить боятся. Старые, очень старые.
– Похоже на готику… Это такой архитектурный стиль.
– А в наших с вами мирах вообще очень всё похоже. Всё одно и то же, как ни погляди.
Юрий поднялся с колена.
– Зато такого, как ты, в реальности не найдёшь.
Старик хитро покрутил рукой.
– Ха-ха! Хорошо! Хорошо сказанул, только про реальность плохо. А что если вот это и есть реальность, а твой мирок – нереальность?
– Не вопи, я снова от стражи бегать не собираюсь.
– Притаиться?
Юрий не ответил. Он мягким шагом пошёл куда-то, озираясь. Старик прокрался следом.
Выглянул из-за угла. Улочка. Людей тут было уже немного, стражи тоже. Голова резко потяжелела, нагрянула слабость. Юрий не мог понять, что это, даже испугался, но быстро понял: это не из-за полёта по крышам. Он просто хочет спать! Получается, что он не спал уже с самого утра прошлого дня, двое суток? Если время здесь идёт так же. Тогда нужно найти, где перекантоваться. Где вообще снимали ночлег в средневековье? В тавернах, может, в трактирах? В постоялых дворах? Ни в одно из этих мест его не пустят в такой одежде, появятся вопросы, а если увидят кровь на штанине – пиши пропало. Может, лечь где-нибудь за углом?
Зачем вообще спать? Зачем искать что-то? Где он, почему он здесь…
– Старик!
– Чего тебе?
– Сколько здесь стоит ночлег?
– Койка, что ли? Не знаю, копеечку, наверное.
– Копеечка, это сколько?
– Монетка одна, чего неясного?
Одна монета – и вправду копейка, только где найти? Может, на дороге где валяется? Старик пошарил в суме, денег не нашёл. Выглянул из-за угла вместе с Юрием. Мимо шла какая-то женщина с пустой корзиной.
Старик положил лапищу на голову Юрия, спрятавшись вместе. Как только горожанка поравнялась с углом, гигантская рука схватила её, как рыболовный крючок, и затянула в темноту.
Девица заорала, но Старик пригрозил ей кулаком. Она тут же захлопнула рот, как схваченный за уши заяц.
– Почём койка в трактире?
– К-к-к-копейку! – выпалила она, заикаясь, как пулемёт.
– Дай копейку.
Старик отпустил. Она порылась в кошельке на поясе и протянула малюсенькую медную монетку. Юрий ещё ни разу не видел, чтобы кого-то так трясло от страха – рука буквально ходила ходуном, точно сейчас бедная девушка упадёт замертво сама собой. Юрий с силой выпустил воздух носом, оглянувшись на Старика.
– Чего вылупился? Бери давай, у меня пальцы большие!
Юрий взял монету.
– Убегай! – сказал он.
Девушка уже рванула, но вдруг Старик схватил её за платье двумя пальцами.
– Стоять! Жрать хочешь?
– Обойдусь, отпусти её! – воскликнул Юрий.
– Не урчи. Козявка, дай ещё. На пожрать.
У той уже сгибались колени.
– З-з-з-з…
– Чего-чего? – повернулся ушной дыркой Старик.
– З-з-з-забирайт-те вс-сё тольконеубивайте, п-п-пощадите! – выговорила она, судорожно снимая кошель.
– Что? Стой!
Но не успел Юрий ничего сделать, как девушка швырнула в него кошель, гроши разлетелись, Старик отпустил, и она убежала. Чудище крикнуло ей вслед:
– Расскажешь, кого видела, во сне приду!
Юрий мрачно смотрел вслед горожанке.
– Чего встал? Собирай давай, чтоб я сгорел, богатым будешь!
Ничего не говоря, Юрий схватил кошель, быстро собирая всё в него. Монеты были медные, но при этом ни одной одинаковой. Кривые, с потрескавшимися краями, тоненькие, как бумага. Чеканка отвратительная.