Константин Лесницкий – Сердце в огне (страница 20)

– Да сюда куда-то и пёрла. Тогда слякоть была, вот эта самая колея от карет и осталась, зуб даю.

– Как ты мог её видеть, если она была в карете? – заметил Юрий.

– Ну так она ж выходила. Останавливались. Я и увидел.

У нищих часто появляется непреодолимая склонность к вранью. Нельзя в этом их винить, но и закрывать глаза тоже.

Время шло. Жара спала, дело клонилось к вечеру. Меловые холмы долго мозолили глаза белизной, пока дорога не стала крепкой и широкой, всё чаще стали попадаться перекрёстки и стечения путей, и впереди завиделась высоченная стена и ворота с поднятой решёткой. Над ними вздымалось что-то тёмное. Может, башни замка?

Троица молчала уже, наверное, целый час. Бродяга заприметил, что сейчас их пути разойдутся, и задал долго зревший вопрос:

– А чего это у тебя?

Юрий проморгался.

– Это?

– Да. Коробочка какая-то…

– Сигареты.

– А?

– Табак растёт у вас?

Старик нагнулся над его ухом.

– Сроду не растёт, – шепнул.

– Вот оно что. Тогда ясно, почему ты столько сюда набрал.

– Чего-чего? – переспросил бродяга.

– Ничего.

Лицо мужичка изменилось, до этого его словно клонило в сон, а теперь напрягся. Он как-то странно зыркнул на сигареты и резко на Юрия.

– Ладно. Чего уж там… Чего уж.

Они остановились далеко от ворот. Там стоял лоб в средневековой бригантине, с дубиной. Угрюмый. Морда обыкновенная, как у какого-нибудь сварщика третьего разряда.

– Ну чего, пошли? – сказал бродяга. – Только как этому проходить, я вот, честно, не знаю. Ты тоже пойдёшь?

Они с Юрием оглянулись, но Старика не обнаружили. Однако, стоило опустить головы, как вот он. Лежит на пузе в траве.

– Ты чего?

– Идите, а я за вами, – прохрипел.

Юрий бросил взор на стражника впереди.

– Пойдём, – он отправился к стене.

– Шапку-то отдай.

Из травы высунулась лапища со шляпой, бродяга забрал, напялил, выплюнул цветочек и побрёл за заморским гостем.

Как только охранник их увидел, сразу расставил ноги, постукивая дубиной о ладонь.

– Это откуда вы такие красивые? А ну стой.

– Моё имя Юрий Шмидт. Этот человек по чрезвычайно неудобному случаю приходится мне слугой. Пропусти меня.

Мужик скорчил рожу и с хрустом почесал щетину, закинув дубину на плечо.

– Ш-ш-ш-м… как?

– Я прибыл издалека, моя фамилия тебе ничего не скажет. Пропусти, я должен видеть губернатора.

– Гу-бер-кого?

Юрий напрягся. О боги Олимпа, в этом мире и губернаторов не бывает! Хоть эта мысль и пронеслась в голове, ни единый мускул на его лице не пошевелился.

– Не твоего ума дело.

Мужик хрюкнул то ли от возмущения, то ли от неожиданности. Однако тут же опустил глаза, как нашкодившая дворняга, и проворчал:

– Прошу извинить, господин. Проходите, – удивительно, но смена тона подействовала.

Однако, стоило Юрию сделать шаг, как глаза стражника проползли по его штанам, и он резко пихнул его в грудь.

– А ну стоять.

Мужичара прищурился. Юрий напрягся, что там, что он увидел? Сигареты? Но нет. Юрий не заметил, что чулки оказались ему совсем уж малы и разошлись на бедре по швам. В абсолютный тупик поставило то, что этому дуболому хватило ума это заметить и обо всём догадаться.

– Ах ты падла, это ж не твои штаны! А это что? А ну развернись!

– Что ты вякнул? – Юрий издал такой угрожающий тон, какой мог, но было поздно.

Стражник заметил на штанине кровь.

– Убийца! – заревел он и размахнулся дубиной.

Юрий сумел увернуться, отскочил. Бродяга сразу бросился наутёк. Но не успел он добежать до травы, как оттуда со страшной скоростью вылетел Старик и без единого звука: без рыка, шума, словно в вакууме, бросился на стражника. Только шорох стал слышен, будто бежит не полутонная тварь, а маленькая кошка. Охранник онемел от ужаса, в горле застрял крик, и чудовище сбило его с ног, как вылетевшая на луг грузовая фура пасущегося барана. Старик резко прижался к стене, спрятавшись.

Бродяга лежал на земле, придерживая шляпу. Юрий, спохватившись, тоже спрятался. Глаза приковались к Старику, который заглядывал в город, а сам крепко сжимал горло стражника, как мясник курицу. Мужик висел в его хватке бездыханной тряпочкой – ноги не касались земли, покачиваясь в воздухе.

– Никого, заходим! – прошипел великан.

Бродяга без малейшего раздумья поднялся, отряхнулся и забежал в ворота. Юрий за ним. Старик ринулся к траве и размахнулся с разбега:

– По-о-о…

Он швырнул тело стражника метров на двести. То улетело далеко-далеко в поле.

– …летай!

Старик забуксовал, оставив борозду, и на четвереньках залетел в город.

Юрий остолбенел посреди дороги от изумления и ужаса, увидев то, что издали казалось ему тенью замка. Впереди, прямо посреди города возвышалось безумное нагромождение камня и железа. Не то демоническая крепость, не то могучий собор: дикое смешение всех возможных стилей, аморфные шипастые, сводчатые наросты и ответвления, колонны и балконы, кое-где вообще неясно, как держащиеся в воздухе. По чёрным склонам блестели на солнце мутные окошки и пёстрые мозаики, зияли десятками пустых глазниц бойницы. Было ощущение, что это отродье строилось несколько тысяч лет, и каждые сто лет архитектор менялся, а вместе с ним направление мысли.

Множество людей. Дома, дворы, пороги. Жизнь кипела. По сравнению с собором город казался игрушечным. Впереди было видно, что громада даже накрывает тенью некоторые улицы, как там вообще живут, в вечном сумраке? А если кусок отвалится и на крышу кому-нибудь упадёт?

Бродяга протянул Юрию руку. Тот вздрогнул. Очнувшись, крепко пожал.

– Ну, я пошёл. Наверное, когда-нибудь и пересечёмся.

Он устремил сонный взгляд вперёд. Дорогу преградила повозка, кто-то вёл осла, тащил мешки, ехал водовоз. Расставание откладывалось на пару минут – через толпу не пройти.

Но тут, пригнув макушку под решёткой, через ворота прошёл Старик, высунув язык и дыша с широкой улыбкой, как бульдог. Как только он показался на свет, улица разразилась страшным воем, все бросились врассыпную с визгами, дети поразбегались, грузчики побросали ящики, осёл заревел, повозка завалилась набок вместе с ним, двери и окна захлопали. Улица подчистую опустела.

Бродяга мирно пошёл по своим делам, переступая через раздавленные овощи. Юрий и Старик остались одни.

– Что… это?

– Вон то? – махнул Старик на готический звездолёт, приземлившийся посреди города. – Да Пиявка его знает.

– Что ни спроси, ни черта ты не знаешь.