Константин Лесницкий – Сердце в огне (страница 19)

– Тащу и тащу.

Старик нагло забрал его шляпу и напялил на макушку. Бродяга переложил цветочек в другой уголок рта, грустно смотря под ноги, никак не сопротивляясь. Великан прикурил очередную сигарету.

– Какой сейчас месяц? – спросил Юрий.

– Месяц?

– Да.

Бродяга уставился в небо. Какой же он был национальности? Вроде и смуглый, а вроде просто загорелый: не то грек, не то цыган, не то ещё чёрт знает кто. У него были отросшие, очень давно нестриженые волосы, вьющиеся на кончиках и падающие на глаза и вечно виноватый вид с потупленным взглядом.

– Ну пятый где-то, господин. Фух, жарища…

– Пятый?

– Не, тридцать пятый, – ехидно вклинился Старик.

– А называется как? – не смутился Юрий, обращаясь уже к нему.

– Как-как, пятый. Так и зовётся!

– У нас у месяцев есть названия.

– На кой они нужны-то?

– А какой сейчас год?

– Я тебе что, астроном?

– То есть, ты не знаешь, какой год в твоём мире?

– Я даже не знаю, сколько мне лет.

– Ты какое-то божество?

– Никакое я не божество. Но и не человек, – Старик завёлся, как трактор: – И чтоб ты понимал, я – настоящий уникум среди своих! Это тебе пока меня сравнить не с кем!..

Бродяга слушал их без особого увлечения, хоть разговор и был очень странным.

– А у вас, это где? – спросил он, наконец, хотя речь уже давно ушла от того. Будто долго не решался. – Вы из-за моря откуда-то?

Старик хитро задрал бровь. Юрий нахмурился.

– Что ты мне выкаешь? Никакой я не господин, – съехал с темы.

– А… Ну я ж смотрю, лицо у тебя напудренное.

– Это не пудра.

– А… Понятно тогда. Странный ты.

– Почему?

– Да что ты, разодетый такой, я и подойти сначала побоялся. А тут говоришь со мной. Ну, как на равных.

– Это не моя одежда. Да и если бы я был богат, какая разница?

– Это хорошо. Все б так говорили, было бы жить легче. Всем, и богачам тоже. Врагов бы у них поменьше было.

Юрий задумался. Он всё ещё не оставлял попыток раскусить, является ли всё вокруг плодом воображения его опухших мозгов.

– Слушай. А как называется страна… в которую я приплыл?

– Страна? Это… Как бы сторона? Ну у нас тут юг вроде. Тепло. Но не совсем юг, посередине где-то.

– Средняя полоса?

– А?

– А государство как называется? Королевство, республика?

– Тихо-тихо, ничё не пойму.

– Правит кто у вас?

– Король, кто.

– А зовут его как?

– Да Пиявка его знает.

– То есть, ты не знаешь, какой сейчас месяц, год, на какой земле ты находишься, в какой город ты идёшь и как зовут короля. А этот не знает даже, сколько ему лет. Вы хоть что-то знаете?

– Знаем, – спокойно ответил бродяга. – Чего нам надо, то и знаем. А эта вся чушь, на что она нужна? Ну зовут короля и зовут. Вася, Веля, Вальдемар. Да хоть Вольфганг. Нам что от того?

Крупица смысла в этих словах была.

– Во какие умные речи у тебя, черномазый, – потряс пальцем Старик. – Головастый ты, жидишка! А глаза всё прячешь, как вроде пургу какую-то мелешь. Ты не прячь, не стесняйся.

– Что это значит, жидишка твоя? Не пойму. Зовёшь меня так и зовёшь.

– А это так называют честных людей в очень далёких краях, – растянул репу Старик. – В тех самых, откуда Юра.

Бродяга по простодушности совсем не замечал кичливое издевательство. Юрий, слушая бред чудища, только молчал, никак ему не переча, но и не подыгрывая.

– Ладно, – сдался студент. – Расскажи тогда, что у вас здесь в последнее время творится? Новости какие?

– Вести…

Пожевав цветочек с минуту, бродяга поднял палец.

– А вот. Говорят, какая-то дрянь на полях творится. Сроду такого не было. И говорят, что это как бы гномы.

– Как бы гномы?

– Ну да, гномы. Облака знают, чего у них кукушка повредилась. Они вроде как ночью ходят и нивы хлебные поджигают, а щас же самое время урожай собирать. Как звери! И чего им хлеб сделал-то? Говорят, и на дорогах буянят. Уже несколько караванов нашли. Тарантайки стоят, а гномов нет. И почему их прёт, вот непонятно. А синие молчат, хотя к ним уже гонцов сто, наверное, отправили. Возвращаются с пустыми руками, мол, ответа нет.

– А гномы это… коротышки такие? С бородами?

– Ну ты даёшь, – вяло усмехнулся бродяга. – Наоборот.

– Большие?

– А то. Самый мелкий, я вот недавно встречал в дороге, помню, на две головы выше меня был, так его остальные даже ковыряли. Мол, каши мало ел. А волосы у них не растут почти. Редко.

Юрий внимательно слушал бродягу, но не внимательнее Старика, подозрительно подходящего по описанию. Тот пускал колечки дыма, время от времени опускаясь на четвереньки, как обезьяна. Наверное, позвоночник уставал носить такую тушу. Только сейчас Юрий заметил у него потрёпанную суму на длинном ремешке. Пузатая, набита чем-то под завяз. Неужели сигаретами?

– Да вообще, что-то не спокойно у них там. Мелют ещё, что в караване одном украли аж целую бочку зелья. Раз, и пропала. Только враки это, не может быть такого. Все ж знают, зелье у синих только хранится, откуда бочке у гномов взяться? Я даже недавно сам, своими глазами одного видал!

– Кого?

– Синего! Девку правда. Маленькая такая, с волосами длиннющими.

Старик внезапно зарычал, как овчарка, Юрий ошарашенно сдвинул на него брови.

– Проездом была в городе, там, позади, – продолжал бродяга. – А они обычно так не ездят по своим владениям. Куда пёрла, не знаю, но ослов гнали, аж пена с них летела. Что-то очень важное, наверное.

– Куда пёрла? – спросил Старик.