Константин Лесницкий – Сердце в огне (страница 17)

– Прими ты вид человеческий!

– Я тебе в цирке не выступаю. Не умею.

– Не может быть.

– А я перед тем, как к вам в гости заявиться, попросил, чтоб меня превратили. Ну вот действие и кончилось, всё, – он бзднул губами.

– Так стань невидимым, что-нибудь!

– Не могу. Не умею.

– Спрячься хотя бы! А если кто тебя увидит?

– Да я ни за одно дерево в мире не помещусь!

– Здесь вообще люди есть? Или только такие, как ты, да те големы, которых я видел?

Как по мановению раздались грохот и вопли. Юрий застыл. Он сделал три быстрых шага и вытянул шею, увидев что-то на дороге внизу.

– О, вспомнил говно, – сказал Старик. – Чего это там так зашебуршало?

Юрий рванул, он следом.

Юрий старался не разодрать ноги, держась рукой за склон, спускаясь к дороге. Там оказалась поваленная карета, одна лошадь убита, второй нет. Пассажиров вытащили, все валялись вокруг на земле, мертвы. Одного, самого роскошно одетого, оттащили в сторону. Карманы обчищало двухметровое тощее существо с длинными руками, в штанах и с голым торсом. Оно махнуло с призывом, и за ним убежало двое таких же, скрывшись в лесу.

– Это ещё что, из твоего племени?

– Ха-ха-ха! Эта мелюзга мне и в подмётки не годится, но я рад, что у тебя начинает варить котелок – мы с ними и вправду чем-то похожи. Например, по пять пальцев на руках, ну или по две ноги, – по особенно масленой улыбке было понятно, что это злая ирония, означающая крайнее презрение Старика к этим тварям. Не удивительно, Юрий тоже начал их презирать, увидев, что они сотворили.

На дороге валялся, как выброшенный на берег кит, толстяк в шоссах и тесном дублете, весь в крови, мёртвый. Но вдруг он жадно захрипел, поднявшись на локте, жив! Все трупы, до единого. Толстяк стал судорожно искать источник голосов. У него перехватило глотку от вида великана.

– С-ст… Старец… Чтоб меня… Судьба, что ли?

Изо рта выплеснулась кровь со слюной. Он надрывно закашлял.

– Голый! Голый, иди сюда, кем бы ты ни был!

Юрий подошёл к нему, даже не прикрываясь. Вместо этого он стоял с расправленными плечами, как скульптура, грозно взирая на умирающего. Забыть, что голый, не мог – ведь его только что так назвали. Толстяка слепило солнце, тень нависла над головой. Ему чудилось, что перед ним божество.

– О Сердце… Вы… Вы отпрыск? Кто вы такой? Не важно, я не знаю… С вами останок… Ничего не пойму, останок с отпрыском, как такое может быть… Я умираю? Мне чудится?

– Что он бормочет, какой отпрыск?

– Сам не пойму. Кабан! Чего тебе, что ты там бубнишь? Перед смертушкой исповедуешься?

Толстяк стонал от боли.

– Прошу. Умоляю. Возьмите письмо…

Он бледнел, теряя сознание. Юрий схватил у него из рук свиток, и незнакомец, уже закатывая глаза, выдавил:

– Главному палачу. Передайте. От этого зависят жизни…

Повисла тишина, только раненный сипел. Юрий невозмутимо осмотрел письмо с каплями крови. Средневековый желтоватый свиток, перевязанный ленточкой и закреплённый сургучной печатью с гербом.

– Я передам.

Старик аж подпрыгнул.

– Ты чё, с неба упал? Во, снёсся! Сдалось оно тебе!

– Молю… – толстяк выпустил последний воздух и уронил голову замертво. Кровь лилась из разорванных где-то под пузом артерий, впитываясь в трещины сухой грязи.

Юрий поднялся с колена.

– Главный палач, где это?

Старик задрал брови. То есть, кожу над глазницами.

– Что, понесёшь, что ли?

– Понесу.

– А ты, оказывается, ещё и смельчак. Главный палач… Это, видать, в городе, вот по дороге туда и припрёмся. Не знаю только, какой город там, я тут ни разу не гулял.

Юрий, казалось, не слушал. Он принялся осматривать тела, шарить по карманам. Забрался на перевёрнутую карету и спрыгнул внутрь. Там оказалось довольно богатое, но очень старинное убранство. И вправду, средневековье. И ничего особо ценного.

Вылез. У всех вокруг была какая-то странная одежда, такая бы ему не подошла. Богатую тоже не хотел брать, в такой задохнёшься по жаре, но выбора не было.

– Может, в письмецо заглянем?

– Зачем?

– Во, зачем. Это ж послание с печатью, там что угодно может быть. Вот заглянешь своими глазёнками и увидишь. Может, это тебе разжиться поможет!

– Не буду я ничего смотреть.

Юрий заметил, что держит в руках пачку сигарет. Зачем они вообще ему? Выкинуть? Хотя нет, лучше подождать, сейчас что угодно пригодиться может. Не гантеля, можно и в руке понести. Карманов пока он не увидел ни на одном из лежащих – похоже, ещё не изобрели.

Мёртвый кучер был одет наименее броско и не так душно, да и следов крови поменьше. Юрий хладнокровно стянул с него всё, по-прежнему остуженный мыслью о нереальности происходящего, и напялил на себя. Тесновато. Туфли с пряжками, зелёные чулки, чёрный дублет и атласная голубая накидка, которую Юрий перекинул через плечо, в другой руке держа сигареты. Письмо заткнул за пояс сзади.

– Пойдём.

– Пойдём так пойдём, – улыбнулся его новому одеянию Старик. На самом деле он улыбался не виду Юрия, а тому, как он стянул с окровавленного жмура тряпки, не поведя бровью.

Студент ещё раз, чтоб наверняка, измерил его приподнятой бровью.

– Харибда…

– Ты так не говори. Если обзываешься, то хоть так, чтоб я понял.

– Пошёл к чёрту.

– Да что ж такое-то с тобой, во. Что за чёрту? Не знаю я, что это.

– А что такое скорая, знаешь?

– Ну дык. Я её даже вызывал однажды!

Карета и трупы остались позади на суд первых, кто их обнаружит. Отправились по дороге, куда показал Старик.

Часть 5

Путь, как Юрий уже понял, был неблизкий, но сожалений по этому поводу пока не было. Только дышать тяжеловато, сердце сжимало. Может, из-за резкой смены погоды? Была осень, а тут тебе раз, и посреди лета очутился. Точнее, посреди весны, судя по тюльпанам. Будто где-то на юге идёшь по деревенской тропе, никаких отличий от реальности: такая же природа, небо, всё. Под ногами меловая крошка, вокруг горы, пахнет чабрецом. Вдали на уступе зиял проход, обрамлённый аркой из красного кирпича. Штольня? Людей там не было.

Юрий покосился на жуткого спутника – единственное напоминание о том, что всё это сон. Туловище у него было коренастое, похожее на картофелину, замотанное в какие-то драные бордовые занавески, как голова индуса в тюрбане. В тряпье мелькали тощие волосатые ноги с огромными, как булыжники, коленями, и такие же длинные руки, вроде как у орангутана.

– Это тюльпаны.

Старик вырвал дюжину одним махом и показал Юрию.

– А вот это чертополох. Видал такой? Может, в горшках выращиваете?

Он показал волочащийся подол, облепленный колючками.

– К тряпкам цепляется, во. А то у вас там одна плитка, даже траву подстригаете, как баранов! Едите её, что ли.

Шли дальше. Долго Старик не промолчал: