Константин Лесницкий – Сердце в огне (страница 13)
– Ты ещё побледнел по-моему. Пудришься, что ли?
Юрий думал. Не раскачивался, не топал ногой. Сидел на кровати, обхватив голову руками в полной неподвижности, смотря на торчащую из-под неё жёлтую курьерскую сумку.
Вдруг он вскочил. Холодно, забыл закрыть окно! Уже вечер! Забыл. Но лишь только подскочил, как сердце ёкнуло. И руки с улицы помыть забыл…
Юрий стоял посреди комнаты, вперив бешеный взгляд в стену. Сейчас по расписанию должен быть ужин, но отец ещё ничего не готовил, а сам он задержался на улице, поэтому если сейчас начнёт готовить, то поужинает на час позже нужного. Опять, опять, опять! Всё сломано, всё! Перед глазами чудилась мусорка, в которую он выкинул целую пачку дорогих сигарет…
Юрий сорвался с места. К чёрту! Распорядок сломан, сломает до конца! Ведь завтра будет новый день, новый пустой лист, на котором можно написать что угодно. Он решил пойти купить что-нибудь в любой забегаловке, себе и отцу. Так хотя бы поест вовремя, готовить будет не нужно.
Ночь, улица. Фонарь. Сверчки. Звёзд нет, их скрыл туман, и облака, и дым заводов. Юрий шёл по двору, но никак не мог вспомнить ни одной забегаловки кроме той, в которой Заур покупал шаурму. Но туда нельзя. Поэтому он отправился найти что-нибудь ещё.
Фонари, тротуары, площадки. Дома громоздились гранитными скалами, и ночной ветер разбивался об них волнами, и деревья шумели морской пеной. В темноте дворов проходили тени, слышались голоса. Голова гудела от смутного, необъяснимого напряжения. Много лет уже Юрий не испытывал его.
Дом с магазинами, но продуктового нет. Одна вывеска горела неоном. В глазах всё плыло. Юрий прищурился с усердием. Надпись не поддавалась, он не видел ничего, что окружало три цифры. Три семёрки!
Юрий резко развернулся, чуть не свалившись, и пошёл в другую сторону.
Впереди шли люди в толстовках. Один с телефоном возле уха.
– Сколько? Семь? Может, сразу ящик, не жирно каждому на рыло?!
Юрий пошёл быстрее, чтобы их обогнать.
– Да какие семь, ты чокнулся?! Бутылки три максимум, а то соседка ментов вызовет!
Как только тень Юрия пробежала мимо, прохожие замолчали, и над дорогой повисла тишина. Они проводили его горящими во тьме глазами.
Рука вцепилась в плечо.
– Юрец?
– Кто це?
– Одноклассник мой! – недоумённо воскликнул один. – Ты чё, ты тут до сих пор живёшь, я думал, ты уехал куда, здорово, Юрец!
Юрий как не слышал, в глазах пустота. Руку не пожал.
– Ты чё белый такой ё-моё, по вене ширяться начал, что ли? Мы это дело осуждаем. Пошли бухать, пойдёшь?
Студент пошёл дальше, провалившись в водоворот ночи, голоса остались позади.
– Юрец! Э! Куда? Ау, Юрец!
Он застыл. А какое сегодня число? Обшарил карманы. Забыл телефон… Или потерял? Был он или нет в кармане, когда пришёл домой? Потерял! Какое же число…
Юрий пересёк двор по узенькой тропинке. Навстречу ему родился силуэт, они коснулись плечами. Какой-то мужик в спортивной куртке. Обитатель бетона, один из тысяч. Он оглянулся на парня, просканировал взглядом его одежду и пошёл дальше.
Юрий не успел заметить, как оказался ровно на том месте под фонарём, куда они прибежали с Зауром после заправки. Он смотрел на мусорку. После долгого немого напряжения залез туда и достал пачку сигарет, чистую и нетронутую. Раз он здесь, можно пойти и посмотреть, что там возле шаурмичной. Вряд ли там сейчас кто-то был, максимум полицейские, тогда просто уйдёт.
Однако там не оказалось и полиции. Никого, разбитая плитка подметена, вырванного стола уже нет. Шаурмичная не работала, хотя по времени ещё должна. Закрылись из-за происшествия?
Юрий уже собирался уйти, как вдруг раздалось жужжание. Он оглянулся и увидел на земле горящий экран. На плитке в луже впитавшегося бензина лежал его телефон. Звонит. Написано “Алина”.
Юрий огляделся. Ни единой машины, ни единого фонарика с телефона прохожего, ни единого звука. Тьма.
Он медленно поднял телефон…
Молчание. Слышно только, кто-то дышит.
– Привет, – тихо произнёс голос.
– Привет.
– Почему не звонишь?
Юрий нервно огляделся, сжимая челюсти, и ответил:
– Собирался.
Но голос прервал:
– Слушай, давай просто встретимся завтра. Я не злюсь на тебя.
– Я думаю, нам нужно разойтись.
– Почему?
– По кочану.
В трубке тишина.
– У меня проблемы, – голос дрогнул.
– Какие?
Долгая пауза, слышно только прерывистое дыхание.
– Я не могу сейчас сказать.
Юрий качался на месте, судорожно зыркая по сторонам.
– Говори сейчас, – произнёс он ровным голосом.
– Не могу, – шёпотом.
– А если я завтра сдохну, тогда сможешь сказать?
– Не сдохнешь, – голос дрогнул. – Всё не так плохо. Наверное… Не знаю.
– Говори, что у тебя за проблема, либо я удаляю твой номер.
Долгая пауза. Сквозь слёзы тихо-тихо:
– Дай в долг.
Юрий втянул воздух носом и вдавил красную трубку. Он удалил номер, телефон трясся в руках. За секунду до того, как выключить, он увидел вверху дату. Пятница седьмого числа.
Его схватил кашель. Он согнулся, держась за грудь. Юрий размахнулся, намереваясь разбить телефон об тротуар, но не разбил. Спрятал в карман и пошёл куда-то, шатаясь и придерживая губы запястьем, однако не успел опомниться, как прямиком в нос прилетел кулак. Мир погас.
Юрий очнулся, наполовину придя в сознание, всего на минуту. Тело отнялось, затылок вибрировал и нестерпимо чесался, но боли не было. Только слабость. Хотелось кашлять, но не было сил. Мужик в спортивной куртке оттащил его куда-то за шаурмичную и затянул в овраг, обчищая карманы, только ничего у Юрия не оказалось. Зэк расстроенно матернулся, вырвал у него из кармана телефон за неимением выбора, присыпал парня листьями и убежал.
Сквозь мрак Юрий в последний раз приоткрыл дрожащие ресницы. Он чувствовал, словно душа поднимается над телом, конечности уже полностью онемели. У него был разбил затылок – упал на плитку с размаха. Реальность ускользала, но в последний миг он увидел двоящееся лицо бомжа в вонючем пиджаке. Тот посветил ему чем-то в глаза, растянул веки пальцами.
– Хана тебе, студентишка.
Всё, что смог ответить Юрий, это послать его перед тем, как глаза слиплись.
– Куда-куда? Такого матюка я ещё не слыхал, надо запомнить.
Юрий не отвечал. Он уже ничего не слышал. Запахло землёй.
– А я ж поверил тогда, что это ты Ноготь. Вот ты меня обдурил! Смешной ты, смешной парень… А какие глаза дикие от этих сигарет, как у отпрыска при виде чьих-нибудь детишек. Или у меня от ихора… Ха!
Глава 3
Где-то бил тяжёлый стук. Его монотонное, мощное эхо разносилось по запутанным коридорам. Они переплетались, словно извивающиеся тела обезумевших от голода гадюк, сражающихся за добычу, словно стонущие внутренности полуживой машины, сочащиеся чёрной зловонной кровью, ревущие, грохочущие. В кромешной тьме звенели цепи, капало из пробитой трубы, гудело в недрах ржавого зверя, но все эти шумы не были союзниками, слишком разрозненные, чтобы одолеть наполняющую его железные артерии тишину. Здесь не было звуков, не было света, запахов, холода, жара, лишь пустота, по жилам трубопровода текла не густая смола, служащая пищей механизмам. По ним текло жидкое время. Может, это и был ад?