Константин Лесницкий – Сердце в огне (страница 12)
К ним из машины бежала актриса. Но не успела она приблизиться, как бомж с рёвом и кашлем начал вздыматься. Сквозь стоны пробивался нарастающий хохот. Пиджак затрещал.
Девушка указала пальцем.
– Останови его, Ноготь!
Юрий замер. Они секунду смотрели друг другу в глаза, и она с ужасом осознала. Обозналась.
Бомж заревел. Схватился за столик, прикрученный к земле, расставил ноги, как сумоист, надулся. Болты затрещали, гайки повылетали пулями, отрываясь вместе с кусками плитки. Юрий с Зауром бросились бежать, стол просвистел мимо, с грохотом разбил дорожку и вылетел на проезжую часть. Машины засигналили.
– НО-О-О-ОГО-О-О-ОТЬ!
– Стой! – закричала актриса. – Стой, это не он! Не он!
Автозак стоял возле колонки. С заправки вышел водитель, подтягивая штаны, и тут же раздались вопли. Второй выбежал из машины. Милиционеры увидели бросок стола.
– Ядрить-твою-переядрить!
Они рванули туда. Один на бегу достал пистолет, выстрелил в воздух и грянул громовым голосом:
– На землю!
К окошку автозака прилип нос.
– Какая неожиданность.
Гном заметался в поисках чего-то, чем можно выбить стекло, но под рукой ничего не было, а что было – то намертво прикручено. Он прислонился к стенке, оттолкнулся и влетел лбом в окошко. Начал биться головой, потом добил кулаком, стекло выпало пластиной, не оставив острых краёв. Длинный щучкой нырнул, кое-как протиснулся, отталкиваясь руками, и выпал на асфальт, будто только что родившийся лошадёнок. Он судорожно вскочил, путаясь в собственных конечностях, как паук под героином. Уже хотел побежать за ментами, но вдруг принюхался. Запах ударил в череп, выстрелив паутиной через заплесневелый мозг.
Гном подлетел к колонке. На экранчике сменялись цифры. Принюхался, поправил невидимые очки и увидел источник запаха – вставленный в бак трясущийся пистолет с капающим бензином.
Глаза длинного вылезли из орбит, выстрелили искрами, язык завернулся в завитушку, из ушей чуть не повалил дым.
– Отец мой Великан!
Он метнулся к пистолету, вырвал из железного гроба на колёсиках и засунул в рот, жадно хлебая. Работник заправки увидел. Он схватился за голову и завернул такую сороконожку из мата, что аж окаменел. Ни туда, ни сюда.
Милиционеры подлетели к бомжу. Пиджак у того порвался, морда скорчилась в бешеной гримасе. Они орали, направляя на него пистолеты, но он как не слышал. Бросился на них. Грянули выстрелы, сбили с пути, и он криво упал, завалившись на спину.
Как вдруг актриса кинулась со спины на мента, схватившись за пистолет. Второй повернулся к ним, в этот момент раненый бомж сиганул и сбил его с ног. Они вылетели на стоянку, милиционер ударился затылком. Выстрелы. Вурдалак взлетел и с рёвом сбил второго.
Бродяга завалился на спину. Милиционеры лежали без движения, ларёк, шаурмичная и машины опустели. По земле рекой лилась кровь.
– Ихор! – захрипел со свистом.
Девушка побежала к машине, притащила канистру и вставила ему в рот. Он вцепился в неё, как в соску, жадно втягивая бензин.
Юрий тяжело хрипел, держась за грудь, сердце сдавило. Во рту вкус металла. Он опёрся на столб обеими руками, остановившись.
Заур матерился и клялся чем попало, показывая пальцем в сторону заправки, но как-то вяло. Его и вторжение инопланетян вряд ли могло сильно напугать.
– Короче, я не знаю, что это было, но надо отсюда валить, пошли. Ты чё к тому мужику полез, ты его знаешь таки?
– Видел его, – между хрипами выдавил Юрий. – Сегодня. Он у меня сто рублей украл!
– Какие сто рублей, ты чё, уроненный?
– А я что, знал, что из него щас демон полезет?!
– Да ети тебя в душу! Может, у него белка?
– От него не воняло.
– А по-моему воняло. А что за девушка? Это чё было, ты видел? И она тебя ещё позвала. И её тоже знаешь?
– Да не знаю я никого и ничего! – выпустил последний воздух Юрий и разразился кашлем, разгоняя дым.
Он заледенел, словно очнувшись, и медленно опустил глаза. В одной руке у него была выкуренная до фильтра сигарета, а в другой распечатанная пачка. Юрий заглянул туда. Пересчитал. Восемнадцать. Уже двух нет.
Юрий закашлял. Он стал ещё бледнее, чем был. Губы посерели, на висках выступили синие вены.
– Катафалк вызвать?
– Отвали! Сгинь отсюда!
Заур матернулся по-своему, разведя руками, и ушёл, не переставая бубнить под нос. По пути он скинул в мусорку недоеденную шаву. Юрий дико смотрел ему вслед, сгорбившись и приложив запястье к губам, втягивая воздух. Вместе с удаляющимся другом его обволакивала тишина чужого двора.
Над головой вспыхнул фонарь.
Юрий с трудом отдышался, губы вернули нормальный цвет. Он выбросил пачку в мусорку, пригладил растрепавшиеся волосы и побрёл по дорожке. Долго пытался сориентироваться, голова кружилась. Постепенно в глазах перестало двоиться, и он увидел спасительный поворот на родной тротуар, по которому он всегда возвращался из университета. Дорога по нему была просчитана вплоть до минут, и он всегда оказывался дома чётко в одно и то же время, в угоду точности распорядка.
На кухне горел свет. В окне дрожало отражение фонаря. В проходе стояла высокая тень, побито опираясь на дверной косяк.
За столом сидел мужчина с осунувшимся лицом.
– Где был?
– На улице.
– Что делал?
Нет ответа. Мужчина рассеянно почесал голову.
– Завтра в магазин сходишь? Еды купить. И до конца месяца всё.
– Что, всё?
– Деньги.
Молчание.
– Не знаю я. Я уже не могу. Работать. Тяжело мне.
Молчание.
– Так хоть вместе работали, она хоть какие-то деньги получала тоже. Труба.
– Устройся по специальности.
Мужчина поморщился.
– Не возьмут меня. Кто возьмёт такого… Чтоб я крякнул за столом? Здоровья нет.
– Уволься.
– Эх…
– Не надо было бухать, было бы здоровье.
– Лучше сам устройся. По специальности! Что ты этот гроб тягаешь? Зачем учишься тогда?
Уже уходя, Юрий ответил:
– Отучусь и устроюсь. Год остался.
Ушёл. Но замер в дверях. Вернулся.
– Нет. Завтра. Завтра выходной, буду искать работу.
Отец взглянул на него робко, искоса и исподлобья.