Константин Кузнецов – Сезон Колдовства (страница 55)

Двигалось абсолютно все: стеллажи, капители и даже каменные плиты на полу. Я бы многое отдал, чтобы познакомиться с мастером, сотворившем подобное чудо. Но по всей видимости, его уже нет в живых. Уж такова участь всех творцов тайных мест. Обычно по окончании работы их либо погребают в кладе собственных творений, либо отправляют в ближайшие топи.

Длилась перестановка довольно долго. Когда последний элемент встал на уготованное ему место, кардинал победоносно всплеснул руками, будто дирижёр.

— Итак, мы отправляемся в самое поучительное для вас путешествие, перегрин. Снимайте вашу заляпанную грязью обувь — святые места не терпят подобного неуважения.

Спорить с его высокопреосвященством не имело никакого смысла. Даже спиной я ощущал здесь незримое присутствие его верных стражей. Так что, если бы я только высказал свое «фи», мне довольно быстро напомнили кто в доме хозяин. Оставалось только подчиниться и не трепать понапрасну языком.

Винтовая лестница появилась в самом центре комнаты, стол погрузился в пол, открыв круглый проход, будто кроличья нора, скрывающая от посторонних глаз секреты Отсталого мира. Вместо факела Гардиуш воспользовался миниатюрным масляным фонарем. Касаясь мысками ледяного каменного пола, я представил себя мучеником, которого в предрассветный час ведут на встречу со своей судьбой.

И кардинал, словно уловив мои мысли, тихо произнес:

— Знаете, я с самого детства не любил слушать сказки.

— Мне, наверное, стоит спросить почему? — откликнулся я. Мой голос прозвучал слишком громко и неуклюже разлетелся по мрачному туннелю эхом. Но вместо объяснений кардинал лишь поинтересовался:

— Скажите, а у вас, на звездах, рассказывают выдуманные истории?

— Вероятно, — ответил я с неохотой.

Моя безмерно длинная жизнь, как ни крути, оказалась довольно однобокой. Бесконечные рейды на чужую планету заставили отказаться от всего присущего обычному человеку. Семья, дети, домашние заботы. Эта область до сих пор оставалась для меня совершенно неизведанной. А что до моего собственного детства, так оно практически полностью утонуло в водовороте длительного анабиоза. Страх, слезы и бесконечные кошмары забытья — этого было в преизбытке. А вот банального чтения на ночь или чего-то подобного — нет, такого эпизода из детства я припомнить так и не смог.

— Удивительное дело, — неспешно начал Гардиуш. — Казалось бы, я уже слишком стар, чтобы говорить о юности или в подробности пересказывать свои детские шалости. А вот истории, они до сих пор в моей голове. Все до единой. И если понадобится, я повторю их от начала до конца. А знаете почему? Потому что боюсь. Они напоминают мне отвратительных усатых жуков, которые способны заползти в кровать и проникнуть в тебя, пока ты мирно спишь на правом боку.

— В вашем мире слишком много жестокости, — задумчиво произнес я, — а именно она и порождает постоянный страх.

— Именно так, перегрин, именно так, — согласился кардинал. — Вот почему, когда я немного подрос, то решил раз и навсегда положить конец этим выдуманным кошмарам.

Внезапно Гардиуш остановился как вкопанный. Подняв фонарь выше, он посмотрел на меня, прямо в глаза. И тихо шепнул:

— Мне почти это удалось…

— Вы имеете в виду историю про разукрашенных волков? — предположил я.

— О да, — кивнул кардинал, — и ее тоже. Но я ведь сказал: она стала началом чего-то большего… Поверьте, за свою долгую жизнь я развенчал много мифов и легенд, которые сажей въелись в умы нашей неокрепшей паствы. Ночные вурдлаки, грендели и болотные кривоноги — я уничтожил их всех. Ведь со страхами можно бороться лишь одним способом. Выйти к ним навстречу и открыто принять бой. Вы согласны со мной?

— Это не лишено смысла, — кивнул я, продолжив движение вслед за кардиналом.

— Спасибо за столь высокую оценку моего труда, — не без иронии поблагодарил Гардиуш. — Таким образом, я избавил наш мир от этой заразы. Конечно, кое-кто еще остался. Но количество их столь мало, что не представляет для меня особого интереса. Но главное, люди вздохнули полной грудью, понимаете. Они перестали бояться. Смогли беспрепятственно передвигаться по стране, открывать новые торговые пути и ложиться в кровати, не запирая ночных ставень…

— … но ваши действия так и не остановили жуков, которые могут атаковать во время сна, — докончил я.

В темноте было не разобрать, но я почувствовал на лице кардинала хищную улыбку.

— А что же насчет ведьм? — напомнил я.

— Ах да, — собеседник часто закивал и быстро исправился: — А вот это и есть то самое «почти». Не мне вам объяснять довольно простые законы мироздания. Если хочешь уничтожить некий вид, начни с искоренения семени. Со всякими тварями это получилось довольно легко, чего нельзя сказать о бестиях в женском обличии…

Я с интересом слушал кардинала, отметив для себя, что в разговоре он ни разу не использовал устоявшееся выражение — мраково отродье, которое повсеместно олицетворяло истинный корень зла.

— С ведьмами оказалось не все так просто, — разочаровано пояснил Гардиуш. — На месте одной сожженной безбожницы тут же появлялось две новые. Словно мы не боролись, а наоборот, разводили эту тлю. Но это оказалось не самым страшным. Со временем ведьмы научились не просто приспосабливаться к нашим весьма изощренным методам борьбы. О нет. Их сила возросла в разы, ввергнув подданства в настоящий хаос. Но что я пересказываю то, что итак известно вечным странникам… Начнем лучше с одной маленькой тайны.

Мы остановились возле небольшой кованной двери. Металл уже давно покрылся налетом ржавчины, но даже под ним угадывался до боли знакомый символ. Тот самый огненный меч и молодые всходы, что звучали в недавнем четверостишье. Неведомый символ — сколько же раз ты попадался мне на пути?

Кардинал заметил мой взгляд и поспешил объяснить:

— Вы когда-нибудь слышали о творении куба в кубе?

Я невольно хмыкнул. Творение одного известного скульптура уже пару десятилетий украшало площадь священного синода. Поговаривали, что именно в его идеальных гранях кардинальский совет углядел истинное устройство мироздания. Впрочем, слухов и домыслов было так много, что принимать их за чистую монету не имело абсолютно никакого смысла.

— В чем же соль? — внимательно изучив старый герб, поинтересовался я. Не торопясь доставать ключ, Гардиуш вкрадчиво произнес:

— Когда имеешь дело с грозным противником, не стоит доверять даже собственным сторонникам. Когда я столкнулся с проблемой искоренения ведьмовства, то решил не раздувать из огарка пламя. Объявив во всеуслышание о том, что в наши земли пришел Сезон Тишины, и успокоив сотни тысяч прихожан, я перешел к осуществлению основной части замысла. В год три тысячи шестьсот восьмой от явления Всевышнего, мной был создан орден Усечения колдовства. И этот герб стал главным символом нашего тайного движения.

— А как же насчет инквизиции Очищения? Неужели черноколпачные с их хваленными методами дознания остались не у дел?

— Да кому нужны эти слабоумные дровосеки, способные лишь рубить с плеча, а не с плеч, — поморщился кардинал. — Вопрос, который я пытался решить, был более деликатный. Можно даже выразиться — интимный. Мне противостоял противник хитрый, обладающий не дюжей силой. А стало быть, и сражаться с ним при помощи банального напора не имело никакого смысла.

— И какой же метод борьбы вы избрали? — спросил я.

— А вот это вам сейчас и позволено будет увидеть, мой дорогой первопроходец! — Словно заговорщик кардинал согнулся над замком, повернул ключ, немного помедлил и, наконец, распахнул заветную дверь.

Цель оправдывает средства.

Как мне кажется, это выражение может с легкостью обелить любое человеческое безумие. А если результат достигнут малой кровью, то человеку списывают все мыслимые и немыслимые грехи. Смерть горстки ради спасения сотни — и уже неважно, какие числительные участвуют в этом уравнение. Главное, сообщить всем и каждому ту цель, ради которой ты осмелился на подобные жертвы. И тогда уже плевать, насколько ты переступил грань дозволенного. Теперь уже время работает на тебя. Прошлое быстро забывается, а новое поколение привыкает замечать лишь выгоду для самих себя и ничего больше.

История моего мира знала массу подобных примеров. Теперь к ним добавился и еще один: неукротимый гений кардинала Гардиуша Блана. Человеческие тела были развешены под потолком, как праздничные гирлянды. Причем, сравнение родилось не на пустом месте. Дело в том, что лица и груди пленников украшала краска самых различных оттенков. Овалы, круги и иные геометрические фигуры. Складывалось впечатление, что холсты из человеческой кожи служили кардиналу не столько для науки, сколько для банального развлечения.

Но Гардиуш был не тем человеком, кто способен настолько вульгарно жонглировать жизнями. И его рассказ подтвердил мои размышления.

— Чтобы победить врага, мало знать его слабые и сильные стороны. Необходимо примерить на себя его шкуру.

— С этим трудно поспорить, — согласился я.

Кардинал остановился возле огромного стола, на котором лежал мертвец.

На самом деле, здесь приютилось настоящее рабочее место. Но не экзекутора, а ученого, который ставит опыты и сравнивает результаты, в поисках одного верного решения. Вот только, какого результата он добивается?