Константин Кузнецов – Предвестник Бури (страница 42)
— Я здесь, — раздалось у него в голове, и кто-то, словно подтолкнул его в спину.
Боковая дверь вела вниз, в продовольственный склад, больше похожий на заброшенный подвал. Протиснувшись мимо груды ящиков и бочонков, они стали спускаться еще ниже.
Оказавшись возле маленькой кованной двери, граф щелкнул пальцами и вспыхнуло пламя, прямо на кончиках. Теперь его пятерня напоминала свечки, а ладонь подсвечник.
— Поторопитесь, господа. У меня не так много времени.
Теперь он не выглядел не жалким бродягой, отнюдь. Изменения происходили прямо на глазах. Постепенно, к колдуну возвращался его прежний вид: спина выпрямилась, кожа, лишившись следов болезни, стала светлее, а руки перестали дрожать.
— Заседание Нептунова общества. О, поверьте, присутствовать будут все: и светлейший князь Меньшиков с графом Шереметьевым, ну и остальные непременно порадуют нас своим визитом. Апраксин, Лефорт, возможно даже князь Василий Васильевич пожелает наведаться.
— Он это серьезно? — прошептал Остромысл.
— Почему бы и нет, — кивнул инспектор.
Они спускались все ниже и ниже по узкой винтовой лестнице, а в конце пути, непонятно почему, оказались в обсерватории, которая находилась на последнем этаже Сухаревой башни.
В небольшой зале царило запустение — огромная паутина и настоящая вуаль из пыли и грязи.
Остановившись в центре, граф вздохнул полной грудью. Он наконец-то был дома.
Ратмир кашлянул в кулак и обнаружил кровавый след на коже. Время их пребывания в чужом времени, подгоняло не хуже кучерского кнута.
— Граф, вы не могли бы поторопиться.
— Конечно-конечно, — спохватился тот. — Итак, что же я хотел сделать?.. — Задумчивый взгляд пробежался по старым полкам и хитроумным приборам, что укрылись под пыльным одеялом.
— Что вы знаете про язычество? — осторожно произнес Ратмир.
— Язычество? — Граф обернулся. Задумчиво нахмурив лоб, присел за стол и опустил голову.
И тогда заговорил Остромысл. Его голос струился, будто руническая вязь, сложные обороты изначального языка. Брюс, которого многие именовали колдуном, молчал, изредка кивал в знак понимания, а когда гость из другого времени закончил, граф тяжело вздохнул.
— Проклятая душа не способна обрести покоя.
— Может быть, ведуну стоит покаяться? — предложил Ратмир.
— Для этого надо простить, — вздохнул колдун. — Но ни мне, ни вашему Духу это не под силу.
— И как нам его остановить? — взвешивая каждое слово, осторожно произнес Остромысл.
Слегка прищурив взгляд, граф подошел к кирпичной стене, и уставился на широкую кладку. Правда вид у него был такой, словно стоит возле книжного стеллажа и выбирает что-нибудь интересное.
Немного подумав, Брюс коснулся одного кирпича. Слегка придавил его. Тот щелкнул и выдвинулся вперед.
Осторожно взяв кирпич, будто сокровенный фолиант, граф перенес его на стол.
Искали-то они в нужном месте, просто знания таились отнюдь не в книгах. Тайны и секреты черного колдуна содержались в обычных кирпичах, имевших определенные номерные отметены.
Тонкие пальцы прижались к поверхности пыльного источника информации и медленно поползли вниз. Граф напоминал сейчас слепого, что читает книгу при помощи шрифта Брайля. По всей видимости, он использовал в своих записях нечто похожее. Только разработал он это способ гораздо раньше, чем сын сапожника Луи.
Закончив чтение, Брюс повернулся и равнодушно уставился на гостей.
— Хотел бы я обмануть вас также, как вы поступили со мной, господа. Но это не сделает мне чести как ученому мужу. Поэтому скажу лишь одно — Дух настигнет свою жертвы. Это предрешено.
— Но где и когда это случится⁈ — взревел от негодования Ратмир.
— Придет время — узнаете! Свое время, — грустно вздохнул Яков Брюс.
Мир вокруг задрожал и внезапно превратился в пыль. Все что было и все что будет смешалось, измельчившись до состояния крошки.
Двое мужчин, заметно постаревших, лет на десять, не меньше, стояли напротив Шереметьевской больницы. Верный слуга Парадокса — время, забрало свою высокую плату.
В глазах путешественников застыла лишь обреченность. Пытаясь обмануть колдуна, они так ничего и не добились. Пустое предсказание было сродни безвредной пилюли, которая не способна излечить от тяжелой болезни, а лишь на время успокоить воспаленный разум.
В этот самый момент раздался телефонный звонок.
[1] индейский талисман, защищающий спящего от злых духов
2-й Боткинский проезд дом 5. Судебный морг.
Множественность делает смерть бесполезной.
Давным-давно на Руси существовало поверье, что немыслимая добродетель способна поднять мертвеца из могилы. Спорить с этим утверждением не имеет никакого смысла: любовь и сострадание конечно же имеет вес, но гораздо большей силой обладает банальная ненависть. С нее начинаются самые кровавые войны и обрываются самые светлые жизни. Именно таким образом и происходит зарождение нового цикла.
После любой войны начинается обновление. Так, из хаоса, и возникает жизнь…
Очнувшись, Валера попытался вытянуть руку, но уперся в стену. Вбок — тоже самое. Пошевелил ногой — препятствие. Он словно оказался запертым в жестяной банке. Сначала мертвеца пробил холодный пот, а вскоре — настоящий ужас. Он наконец-то понял где оказался.
Гроб…
Вторая смерть.
Осознание безысходности.
Сжав зубы, Валера застонал. От обиды и отчаянья.
Глухие удары наполнили холодное, темное пространство судебного морга. Дежуривший врач, зевнул, поправил очки, — а затем как ни в чем не бывало продолжил читать новости. Стук повторился, на этот раз более настойчиво.
Поплевав на палец, врач расправил газету и перевернул страницу.
Стук не прекратился, а стал напомнить град.
— Господи, и почему в мою смену?.. — задал риторический вопрос в пустоту врач.
Отложил газету, он отхлебнул из кружки остывший чай, и недовольно кряхтя, оторвал задницу от стула. Резиновые тапочки неприятно заскрипели о кафель.
Засунув руки в карманы белого халата, врач с деловым видом зашел в зал, включил свет. И огляделся.
Стальные столы были пусты, все «жмурики» уже почивали в холодильниках. Откуда же шум?
Врач быстро определил источник. Подошел к одной из двери и потянул ручку на себя.
Мертвец неуклюже скатился с поддона, упав на пол. Послышался протяжный кашель.
— Ну ты даешь, — нервно хихикнул патологоанатом. — Хорошо, что разрезать не успели. А то бы хана. Дороги назад не было.
Мужчина кивнул, продолжая оставаться на четвереньках. И только через пару секунд распрямился. Доктор вздрогнул, попытался крикнуть, но не хватило дыхания — от шеи до пупка тянулся ровный, плохо зашитый, шрам.
— Твою ж мать!
— Вот и я о том же, — согласился мертвец.
Патологоанатом попятился назад. Его остановил грозный голос ожившего трупа.
— А ну стоять!
— Ой, — тут же отреагировал врач и замер на месте. — Это не я вас… это другой… у меня только смена началась… — попытался оправдаться он. — Мы проверяем… я не знаю как это произошло — ни сердцебиения, ни дыхания… Ошибка исключена… — и совсем уже тихо, — это просто невозможно.
— Согласен, не возможно, но случается, — фыркнул мертвец и осторожно встал, его ноги и руки сильно дрожали. — Короче, я к тебе не в претензиях, приятель. Мне нужна твоя помощь.
— Помощь? Помощь. Помощь… — будто попугай принялся повторять патологоанатом. — Необходимо сообщить родственникам?
Покачав головой, мужчина зло скривился: