Константин Кузнецов – Предвестник Бури (страница 41)

— Ты прав, — не стал спорить инспектор.

Вместо того чтобы перейти дорогу по подземному переходу ведущему прямиком к подземной станции метро, оба смело вступили на проезжую часть. Машины мгновенно откликнулись мощными клаксонами. Кто-то из водителей даже окликнул их крепким словцом.

Асфальт под ногами ожил. Превратившись во множество мелких частичек, он начал заметно вибрировать. Маленькие, черные песчинки взмыли вверх, вырвавшись из прессованного плена. Внезапный ветер закружил вихри пыли.

Они успели сделать не больше пяти шагов, а вокруг уже не осталось ни одного автомобиля — лишь пыльная дорога и спешащие куда-то повозки.

Впереди собралось целое столпотворение зевак.

— Ломают! Ломают! — донесло многогранное эхо.

— Мы кажется вовремя, — улыбнулся Остромысл.

Ратмир буднично кивнул:

— Иначе и быть не может. Как можно опоздать туда, где не существует времени.

Башня построенная в псевдоготическом стиле внезапно пошатнулась. Но это был всего лишь обман зрения. Многоярусная конструкция стояла непоколебимо как скала. Ее нисколько не смущали копошащиеся вокруг мелкие людишки, которые словно пытливые муравьи мастерили у основания здания огромные стропила.

— Говорят, что не ломать, а разбирать будут… — донеслось из толпы.

— То есть как это разбирать?

— А вот так — по кирпичику, до самого основания. Так велено.

— Так ведь там еще и подвалы какие огромные.

— Я же тебе и говорю: все разберут, ничего не оставят.

— Это за чем же такой труд? Чего ищут-то⁈

— Знамо чего: книгу «черного колдуна»…

— Ишь чего удумали ироды, на святое позарились!

— Типун тебе на язык — какой он тебе святой⁈ Нечисть твой Брюс, как пить дать, нечисть!

— А чего это он мой⁈ И вовсе он не мой…

— Не отнекивайся, сейчас советская власть разберется чегой ты тут стоишь и воду мутишь почем зря.

Таких разговоров и пересудов было без счета. Каждый мнил себя главным хранителем секретов бывшего государственного деятеля, блистательного дипломата, инженера и просто учёного Якова Брюса. Загвоздка была лишь в том, что мало кто знал его с этой, так сказать официальной, стороны. Большинство собравшихся с упорством мула продолжали верить в одну неоспоримую истину: бывший владелец Сухаревой башни в которой ныне располагался Московский коммунальный музей, был никем иным как колдуном и чернокнижником.

— Думаешь придет? — поинтересовался у Ратмира Остромысл.

— Явится, никуда не денется. Заблудшие любят наблюдать за делами рук своих.

— Даже когда эти деяния уничтожают?

— Здания не так важно, а вот подвалы. Их, к счастью, Коба трогать не решился.

Люди вели себя беспокойно, и те кто работал над уничтожением башни, и те кто наблюдал за этим странным действом. Разобрать все до кирпичика!

Каждый из присутствующих ощущал на себе какой-то непонятный груз ответственности. Будто витающее над площадью проклятие старого колдуна взяло и лопнуло, осыпав толпу пылью неизбежной расплаты за содеянное бесчинство.

— Чего мы ждем? — посмотрев на свою руку, зло выругался Остромысл. На тыльной стороне ладони возникли старческие пятна. Чужое время брало себе плату — жизнь непрошенного гостя в обмен за возможность. Такая уж здесь была территория.

— Еще чуть-чуть, потерпи. Мне кажется он уже где-то рядом.

Шум от предстоящих работ внезапно прекратился, по толпе прокатилось недоброе перешептывание — шестидесяти метровую башню практически разобрали, а вот с нижними ярусами справиться оказалось не так-то просто.

— Взрывать будут! — вдруг раздался чей-то звонкий голос.

— Бесовское отродье огнем треба изводить!

— Правильно, так ему и надо!

— Поджечь — и дело с концом!

Очень скоро возгласы превратились в неразборчивый гул — будто бурление опасного варева. Собравшиеся безоговорочно поддерживали нынешнюю власть — жестокую и непоколебимую.

Когда свист и вопли утихли, раздался еще один голос, на этот раз женский.

— Так вот же он, чернокнижник поганый! Гляньте приперся, ирод!

Словно по команде, люди ринулись в разные стороны. Началась неразбериха, давка.

Крики отчаянье разнеслись окрест. Страх побудивший толпу взорваться подавшись страху, стало самым последним проклятием колдуна Брюса. Зеваки падали на сырую землю, их топтали, превращая в бесполезные куски мяса. А пыль от здания превратилась для многих в посмертный саван.

— Вот он, я его вижу! — внезапно крикнул Ратмир.

Высокая, тощая тень двигалась вдоль улицы в направление больницы.

— Быстрее, за ним, — поторопил собрата Ратмир, чувствуя в мышцах непривычную для своего возраста слабость.

Остромысл старался как мог, но быстрый темп выдержать так и не смог. Осилил лишь один квартал.

Странный прохожий, облаченный в длинную мешковину, опирался на палку, и кажется прихрамывал на левую ногу. Но даже при такой форе, догнать его было не так-то просто.

— А ну стой! — Схватив незнакомца за плечо, Ратмир развернул его к себе.

Первая реакция вызвала испуг. Отпрянув, инспектор скривился, но руку не разжал, продолжая удерживать плечо прохожего.

Признать, в этом изъеденном оспинами и глубокими шрамами попрошайке, бывшегоГрафа Я́кова Ви́лимовича Брюса, было сродни безумию. И все-таки это был он. Вернее, его израненная бесконечными гонениями душа. От предыдущего помпезного вида остались разве что тонкие, искривленные губы, и острый, проницательный взгляд.

— Ваше сиятельство… — как-то неуклюже вымолвил Ратмир.

В ответ, граф испуганно завращал очами, а потом в его взгляде возникло некое просветление.

— Кто вы?.. — произнесли дрожащие губы уродца.

— Мы посланники, — спокойно ответил Ратмир. — Даже в таком диком, потерянном состоянии, душа должна была понять, кто перед ней.

— Что вам от меня надо?

— Помощь.

— Я не ослышался?

— Нет, граф, не ослышались!

— А вы сможете помочь мне, добрый люди?..

Ратмир и Остромысл переглянулись. Оба знали ответ, и он, увы, вряд ли мог удовлетворить графа. Но инспектор улыбнулся, и соврал.

— Мы поможем вам освободиться от оков.

Опустив наполненный болью и отчаяньем взгляд, Брюс уставился на свои руки. Предплечья напоминали лоскутное одеяло, сотни крохотных кусочков, скрепленных между собой грубыми стежками.

— Вы правда позволите мне уйти? — Его голос дрогнул.

— Отпустим, как только вы расскажите, что требуется…

— Чьшшшш…. — указательный палец замер возле уст графа. Он заговорчески обернулся, и добавил: — Только не здесь, слишком уж много бесовщины в этом алом месте. Прошу вас следовать за мной, господа.

Они прошли вдоль рыночных рядов и свернули направо — здесь было очень многолюдно, поэтому когда граф скрылся под деревянной вывеской «Мануфактура», Ратмир немного замешкался.

— Да где же он? — заволновался Остромысл.