Константин Кривчиков – Восьмая звезда. Триллер каменного века (страница 6)

На стоянке действительно оставались люди. Но мертвые. Около священного камня в центре стоянки, где приносились в жертву животные, рядом с вырубленным из дерева изображением Лашуя лежали в разных позах четверо лесовиков. Они успели дать бой нападавшим, и, судя по окровавленному наконечнику копья в руке одного из лесовиков, кое-кому из врагов тоже не поздоровилось.

Павуш бродил по разоренной стоянке и в отчаянии сжимал маленькие кулаки. Что лесовики сделали плохого этим чужакам? Почему они так жестоко поступили с сородичами? Впервые в жизни столкнувшись с таким вопиющим злом и несправедливостью, мальчик не находил ответа на свои вопросы. И вдруг он услышал стон.

На окраине стоянки между деревьями он нашел умирающую женщину, жену бортника, сестру Олии. Видимо, она пыталась скрыться в лесу, но чужаки сразили ее стрелой в спину. Родная тетка Павуша лежала на боку, в уголках губ пузырилась кровавая пена.

Она умирала, но еще находилась в сознание. Когда мальчик склонился над тетей, она заплакала и хрипло прошептала: «Это… были… гарты… Павуш… ищи маму». Больше она ничего не смогла сказать.

Павуш спрятался в землянку, разжег костер и долго сидел около огня. Обнаружив в котомке мертвых лягушек, мальчик не удержался и снова заплакал, вспомнив о том, как хотел приготовить маме ужин. Только под утро он забылся тяжелым и беспокойным сном.

Глава 2. Взгляд ведуньи

Павуш проснулся оттого, что кто-то несколько раз лизнул его в лицо.

– Уйди, Гав, я еще сплю, – пробормотал мальчик, переворачиваясь на другой бок, и тут услышал повизгивание. Он резко присел, стряхивая сон, потер глаза кулачками.

Неужели все только приснилось: этот ужасный день с нападением гартов, исчезновением мамы и брата, гибелью тетки? Сейчас он откроет глаза и увидит Гава, будившего братьев по утрам, а рядом с ним Данула, обычно соскакивавшего с лежанки раньше старшего брата?

Павуш осторожно приоткрыл один глаз. В землянке было темно, костер давно прогорел, но мальчик разглядел силуэт щенка. Заметив, что Павуш проснулся, тот радостно завилял хвостом и снова попытался лизнуть друга в нос.

– Гав, какой ты молодец. – Мальчик обнял собаку за шею. – А где Данул?

Добер виновато заскулил, словно хотел одновременно покаяться и пожаловаться. Павуш подошел к лазу и выглянул наружу. Пустынное и безгласное стойбище окончательно вернуло его в реальность: нет, вчерашние события не приснились. Он остался один. Хотя… не совсем один. Рядом с ним верный добер.

Мальчику снова захотелось плакать, но он сдержался. Мама говорила: «Слезы, что горшок с пустой водой. Сколько не кипяти – супа не сваришь». Павуш никогда, ни разу не видел мать плачущей. Даже когда погиб отец. А вот он вчера не сдержался. Хватит. Пора ему стать настоящим мужчиной. И воином.

Павуш разжег костер, решив поджарить лягушек. Вчера совсем не хотелось есть, но сегодня чувство голода вернулось. А еще он знал, что предстоял долгий путь, во время которого, вполне возможно, придется голодать.

Щенок, увидев лягушек, умильно облизнулся.

– На, поешь, – сказал Павуш, протягивая другу одну тушку. – Мы, Гав, теперь с тобой напарники. Потом еще косточек получишь.

Добер аккуратно взял предложенное угощение в пасть и прилег в углу землянки – завтракать. Почти как Данул, – подумал Павуш. Младший брат тоже любил грызть косточки, забившись в угол землянки.

Подкрепившись, Павуш облазил другие землянки на стоянке в поисках съестного, чтобы взять хоть что-то в дорогу, но тщетно. Гарты все выбрали подчистую. И оружие тоже все забрали, кроме окровавленного копья в руках мертвого лесовика. Мальчик не без труда вытащил копье из окостеневших ладоней, но оно оказалось слишком тяжелым для него.

Обходя стоянку при дневном свете, Павуш обнаружил новые жуткие следы набега гартов. В землянке скорняка он наткнулся на тело маленькой девочки, дочь бортника и своей тети. Голова ее была размозжена палицей.

Павуш помнил, когда эта девочка родилась. В тот день его отец и бортник весь день пили муссу в землянке бортника и употребили так много, что отец упал, выйдя наружу. Тогда еще лежал снег, и Олие пришлось тащить мужа волоком до своей землянки, чтобы он не замерз. А Павуш с Данулом ей помогали.

Это произошло три зимы назад. Зачем гарты убили такую малышку? Мальчик не мог понять подобной жестокости.

А затем он нашел мертвыми еще двух девочек и перестал задавать себе вопросы. Павуш испытывал ярость и отчаяние. Если бы он мог, как взрослый воин, взять копье и наброситься на гартов, то сделал бы это немедленно. Но его сил не хватало даже на то, чтобы управиться с копьем. И из настоящего лука он не смог бы выстрелить.

Вернувшись в свою землянку, Павуш вытащил из угла маленький лук, который ему смастерил осенью старый Блух. Из такого лука мальчик стрелял заостренными ветками. Неплохо получалось – с десяти шагов попадал в толстое дерево. А однажды едва не подстрелил суслика – совсем немного промазал. Но, поразмыслив, Павуш пришел к выводу, что это оружие в схватке с гартами ему не поможет.

Пришлось ограничиться кремневым ножом с ручкой из лосиной кости. Нож принадлежал отцу и достался Павушу по наследству вместе с кожаным чехлом, который мальчик всегда таскал на поясе. А еще у Павуша имелся специальный набор для разжигания костра: два небольших камня – кремень и колчь, для выбивания искр; кожаный мешочек с трутом; и маленький кремневый ножичек-скребок без ручки, с помощью которого можно настрогать мелких щепок. Для хранения набора мама пришила Павушу с внутренней стороны огуши карманчик.

Проверив скудное снаряжение, мальчик подошел к деревянному бревну, вкопанному вертикально в центре стоянки. Верхняя, грубо обтесанная, часть бревна отдалено напоминала человеческую голову. Так, по представлениям лесовиков, выглядел Лашуй, их главное, наряду с Оман Озаром, божество. Мальчик решил обратиться к Лашую с молой. Он не знал, как это правильно делается, поэтому просто сказал:

– Оман Лашуй, помоги мне найти маму и брата.

После этого Павуш положил на землю, около бревна, обжаренную лягушачью лапку. Жертвоприношение состоялось, настала пора отправляться в путь…

***

Гарты решили сделать привал. Возвращаясь на стойбище, они двигались уже третий день после того как разорили стоянку лесовиков и захватили пленных. Все прошло бы неплохо, если бы лесовикам не удалось убить одного «лося» и тяжело ранить другого.

Из-за раненого соплеменника обратный путь затягивался. Сначала раненный самостоятельно держался на лошади, так и добрались до первой ночевки. Но за ночь воину стало хуже, он начал терять сознание. Ариг Хран распорядился сделать из молоденьких березок носилки, которые потащили плененные лесовики. В результате скорость передвижения отряда упала, и за второй день прошли очень мало.

Да и сам ариг чувствовал себя неважно. Один из лесовиков, обороняясь, успел выстрелить в него из лука. Стрела, слава Оман Яру, попала в огушу, но все-таки пробила ее с близкого расстояния и вошла в грудь чуть пониже ключицы. Неглубоко вошла, на не полный наконечник. И прижег рану Хран быстро, едва разделались с лесовиками, – тут же, у костра на стоянке. Однако рана начала постепенно загнаиваться, на третий день появилась стреляющая боль.

Вот ариг и решил ненадолго остановиться, чтобы развести костер. Он подумал, что второпях плохо прижег рану. А, может, и вообще зря это сделал у костра лесовиков. Кто знает, вдруг у них Оман Озар заговоренный и Лашую служит? Вот и наслал окаху вместо того, чтобы помочь.

Хран дал команду на привал. Подъехал к пленным, несшим носилки с раненым «лосем». Воин был массивным и тяжелым – лесовики быстро выдыхались и часто сменяли другу друга.

У носилок стояли три женщины и один мужчина, все примерно одинаковой комплекции. Лесовики тяжело дышали, вытирая со лба пот. Опытный ариг подбирал носильщиков по росту и комплекции – так удобнее нести и устают все примерно одинаково. Группу сцепили, накинув на горло петли, одной веревкой, чтобы не пытались убежать. Хотя пешему от конного и так почти не уйти, но мало ли чего взбредет в голову диким лесовикам, да еще в чаще?

К худощавой глазастой женщине, с копной светло-желтых волос, на короткой веревке был привязан маленький рыжий пацан. Сам на «лосей» напоролся вместе со щенком-добером. Хотел дать деру, но увидел «глазастую» в колонне пленных и остолбенел. Тут один из воинов на него аркан и накинул. А добер – сукин сын добруски! – еще рычать пытался, но получил плеткой по морде и усвистел в лес.

Пацаненок, позже выяснилось, оказался сыном «глазастой». Вот их и связали вместе. А женщину с соломенными волосами ариг запомнил еще на стоянке лесовиков. Такой крик подняла. А из-за чего?

Когда «лоси» напали на стоянку, «глазастая» сидела в землянке у беременной лесовички. Ну ее-то тут же связали, а беременную прикололи копьем. Уж шибко у нее большой живот был, с трудом с лежанки поднялась. Как такую тащить до стойбища? Сплошная морока.

Однако «соломенная» разоралась так, что Хран услышал на другом конце стоянки. Прискакал, а у этой дикарки аж брызги изо рта летят:

– Гады ползучие, свиньи, что ж вы делаете?! Что б вас, гартов поганых, Черух в котле заживо сварил!

Разъяренная женщина, даже стоящая на коленях и связанная, производила настолько грозное впечатление, что два, видавших виды, воина в растерянности боялись к ней приблизиться.