Константин Кривчиков – Восьмая звезда. Триллер каменного века (страница 8)

Ариг распорядился развести костер. Олию отвязали от сородичей, и она чуть ли не с головой забралась в свои мешки. Достала засушенные травы, ягоды, грибы… Все у нее было разложено по маленьким кожаным мешочкам. Храна знобило. Он присел у костра и сонно наблюдал за действиями ведуньи.

Та между тем в награбленном на стоянке лесовиков скарбе нашла несколько глиняных горшков, набрала в реке воды и поставила у костра. Потом подошла к аригу, присела на корточки и требовательно произнесла:

– Покажи рану.

Хран развязал пояс и распахнул огушу. Ведунья повела маленьким, слегка приплюснутым носом:

– Это кто тебя прижигал?

– Сам.

– Кто же так прижигает? Надо было сначала рану промыть, а ты туда грязь загнал. Вот и загноилось.

– И чего теперь? – вяло спросил ариг. Его клонило в сон.

Олия нажала пальцами на грудь:

– Больно?

– Вот здесь, немного.

Хран ощущал от прикосновения маленьких холодных пальцев приятное покалывание, как будто на подушечках у женщины находились тоненькие иголочки. Он покосился на руки ведуньи – левая кисть, та, которая остановила плеть арига, распухла. Перевел взгляд на лицо: женщина сосредоточено изучала рану, на лбу выступили капельки пота.

– Сейчас я здесь прочищу, потерпишь немного. Потом помажу, есть у меня одно снадобье. Оно «больную» кровь вытянет. И настоя попьешь, чтобы яд выгнать из тела. И так надо пять дней пить, два раза в день. Иначе яд внутри останется.

– А с ним что? – Хран показал рукой на раненого соплеменника.

– Умрет он. Уже не поможешь. Я боюсь ему помогать. Был бы лесовик, я бы попробовала. А так ваш же колдун потом скажет, что я на него окаху навела.

Ариг задумался: «Пожалуй, что она права. Если „лось“ умрет после ее помощи, ведунье точно несдобровать. Хотя ей так и так несдобровать. В лучшем случае – заставят землю рыть, а потом все равно убьют».

– Можно лесовиков немного покормить? Хотя бы чуть-чуть? – жалобно спросила ведунья. – Вы же все наши запасы забрали.

«О щенке своем заботится», – усмехнулся про себя гарт.

– Ладно. Пусть немного поедят.

Подозвал молодого косоглазого воина:

– Пускай она покормит этих. И напоит. Смотри, чтобы не убежала.

Олия в сопровождении «лося» подошла к навьюченным лошадям. Нашла мешок с вяленой олениной.

– Ты того, – «лось» смотрел подозрительно, – много не бери.

– А ты не командуй, – огрызнулась лесовичка. – Я сама всю зиму вялила. Ты мне что, помогал? Небось, со своей жамой в это время терся?

«Косой» усмехнулся:

– Я бы и с тобой потерся. Люблю таких шустрых.

– Терка еще не выросла, шустряк. Помоги мешок снять. Ваш вожак сказал – накормить досыта. Так что, бери нож и режь мясо на куски. Вот такие. И себе возьми.

Олия подмигнула «лосю». Тот довольно хмыкнул.

Ведунья обошла каждого из сородичей, дав по кусочку вяленого мяса, напоила водой. И каждому успела сказать несколько приободряющих слов. Косоглазый конвоир следовал за ней неотступно, то ли от избытка старания, то ли симпатичная лесовичка приглянулась.

Данула в своем обходе Олия оставила напоследок. Сын неотрывно следил за матерью, но, когда она приблизилась, обиженно отвернулся в сторону.

– Ты чего, сынок? На, пожуй мяса. Здесь два кусочка. Один спрячь на вечер.

Данул с показной неохотой взял мясо. Недовольно пробурчал:

– Зачем ты этому гарту помогаешь? Пусть бы он подох. Вот он говорит, – мальчик показал на сидевшего неподалеку бортника, – что ты перед гартами выслуживаешься.

– Дурак он, хуже дикой свиньи. Невесть что болтает. – Олия не могла простить бортнику гибели мужа, несмотря на то, что тот был женат на ее сестре. – Слушай только меня. Понял?

Олия посмотрела на «конвоира», просительно улыбнулась:

– Дай с сыном поговорить, он при тебе не хочет.

«Косой» многозначительно наморщил нос, но отошел в сторону на несколько шагов.

Олия придвинула губы почти к самому уху сына и зашептала:

– Понимаешь, сынок, я не «лосю» помогаю, я нам помогаю. Иначе нас убьют. Я его подлечу немного, может, и он нам потом поможет.

– А вдруг ты его не вылечишь? – Данул тоже перешел на шепот. – Вдруг он умрет от яда?

– Да не было на наконечнике никакого яда, грязь одна. Этот лентяй Илох никогда ядом не пользовался. У него стрелы по полгода валялись. Так любой яд силу потеряет.

– А зачем ты гарту про яд сказала?

– Я его обманула. Чтобы он боялся и меня слушался. Только ты не кому не говори, особенно бортнику. Как у тебя, ничего не болит?

Олия погладила сына по рыжим кудрям.

– Нет. Только побегать хочется.

– Потерпи. Набегаешься еще.

Олия вернулась к костру, вытащила из огня горшок с настоем. Рядом с Храном сидел на корточках «лось», высокий и худой, с неприятным «лисьим» лицом. Когда ведунья приблизилась, до нее донеслось окончание фразы:

– Смотри. Сам знаешь этих лесовичек. Чтобы не получилось, как с братом.

Увидев Олию, «лис» оборвал разговор. Хмуро посмотрел на женщину, встал и пошел к берегу реки.

Теперь Олия присела около арига:

– Чего это он про брата говорил? У тебя брат есть?

– Был, – односложно ответил Хран после длительной паузы. – Мне это пить? Все?

– Да, все. Тебе надо больше пить.

Гарт сделал несколько глотков горячего настоя и вернул горшок ведунье.

– Теперь поспи немного, – велела та.

– В стойбище надо возвращаться.

– Успеешь.

Ведунья поставила горшок на землю и непроизвольно поморщилась, убрав руки.

– Больно? – ощущая непонятную неловкость, спросил ариг и осторожно взял Олию двумя пальцами за левую кисть. Однако женщина не резко, но настойчиво, отняла руку. И усмехнулась:

– Если больно, значит, еще жива. Спасибо, что голову не оторвал.

– Я не хотел, – сердито сказал ариг. И добавил для острастки: – А надо будет – и оторву.

– Оторви, – тихо ответила ведунья. – Хоть сейчас. Нравится таким как я головы отрывать?

Ее, мерцающие серо-зелеными переливами, глаза поймали растерянный взгляд гарта. Мужчина пытался отвести глаза и не мог, завороженный пугающим и манящим водоворотом взгляда лесной колдуньи. Тогда, чтобы избавиться от наваждения, ариг с силой зажмурил веки. Проваливаясь в сон, он успел расслышать слабый смех. А, может, ему только показалось.

Глава 3. Окаха

Колдун Ирас подошел к хижине вождя. Это была самая крупная постройка в поселении, выглядевшая снаружи, как длинный сарай с покатой крышей. Но внутри хижину делила на две части перегородка из тростника. Первая часть предназначалась для семьи вождя, вторая – для важных советов в холодное время. По заведенным у гартов обычаям подобные «совещания», как правило, сочетались с трапезой и алкогольными возлияниями. Попасть во вторую половину можно было как снаружи, так и изнутри – через отверстие в перегородке, завешанное шкурой.