Константин Кривчиков – Восьмая звезда. Триллер каменного века (страница 7)

– Чего уставились, олухи?! – сердито выкрикнул ариг, не слезая с лошади. – Заткните ей глотку чем-нибудь.

Один из воинов, долговязый, с узким лицом, опасливо показал на шею женщины, где болтался на кожаном ремешке медвежий клык:

– Ведунья. Я того… боюсь.

– Дурак! Они Лашую поклоняются, а нас Идол защищает. Зря, что ли, мы ему жертвы приносим?

Хран направил лошадь на женщину и, вытянув руку с копьем, почти уткнул его ей в грудь. Обнаружив перед самым носом наконечник оружия, женщина резко замолчала и посмотрела на арига. Выглядел военачальник «лосей» жутковато: гигантского роста; грубые черты лица и так будто вытесаны каменным топором, да еще правую щеку уродует страшный шрам – след от копья «бизона». Хран только что вырвал из своей груди стрелу лесовика и огуша, забрызганная кровью, делала его похожим на раненого зверя – разъяренного и беспощадного.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга в упор: хмельные от ярости карие глаза «лося» и отливающие холодной ненавистью серо-зеленые глаза лесовички. Внезапно ариг почувствовал головокружение, и в этот же момент его кобыла заржала и попятилась назад.

– Чур меня чуро, – непроизвольно пробормотал Хран под нос старое заро, которое слышал когда-то от матери, и отвел глаза. Взгляд желтоволосой лесовички пугал даже ничего не боящегося воина завораживающей глубиной речного омута.

Хран натянул удила и деланно рассмеялся, скрывая непонятный для себя самого испуг.

– Вот видите – ничего страшного в этой ведунье. Обыкновенная баба. Только в лесу живет. Вот, отвезем ее Ирасу, он ее на костре зажарит. Он на это мастак.

Воины криво заулыбались.

– Ну, чего орала? – грубо спросил ариг, стараясь не смотреть в лицо лесовички.

– Зачем девушку убили? Она невинная была, младенца в себе носила, – хрипло произнесла ведунья. – Лашуй вас за это накажет.

– Не пугай нас своим Лашуем, он – простая деревяшка, – презрительно произнес Хран, но покосился на воинов.

«Долговязый» недоуменно пожал плечами:

– А чего? Я подумал – зачем нам брюхатая? Вот и того…

– Думать – не твоя забота. Свинья тоже думала, да без ушей осталась. Ладно. Убил и убил.

– Лашуй вас за это накажет, – упрямо повторила ведунья. Глаза ее мерцали недобрым светом.

Ариг машинально поправил на груди амулет – высушенную голову гюрзы. На пальцах осталась кровь – рана на груди кровоточила.

– Тащите ее к остальным, – велел воинам. – И не бойтесь – не укусит.

А немного позднее, уже на обратной дороге, попался пацаненок – сынок ведуньи. Ариг тогда еще подумал: хорошо, что сопляк подвернулся. Теперь «глазастая» посговорчивее будет, если чего. Хран не хотел признаваться себе, что упрямая лесовичка вызывала у него смешанное чувство беспокойства и уважения. Таких гордых женщин он еще не встречал. А еще он знал, что лесовичек стоит опасаться. Всех. Не только колдуний-ведуний.

Но сейчас его тревожило другое. Раненый воин, похоже, умирал. Да и сам Хран чувствовал себя плохо. Голова гудела, а по левой стороне груди разливался жар. В стойбище Ирас приложил бы к ране своих трав, которые вытягивают «белую» больную кровь. И за несколько дней все бы затянулось. Но до стойбища еще предстояло добраться. И рана-то, вроде, пустяковая. А вон как… Надо костер развести.

Ариг поймал на себе пытливый взгляд рыжего пацаненка. Тот смотрел, как показалось Храну, со злорадством.

– Чего пялишься? – раздраженно спросил гарт.

Мальчуган прищурился и неожиданно выпалил:

– А вот сдохнешь скоро, как и этот. Будешь знать, как лесовиков обижать. Так тебе и надо!

Ведунья со всхлипом втянула воздух. Но было поздно.

– Чего?! – свирепо прорычал ариг.

На мгновение он потерял контроль над собой. Плеть взметнулась в воздух и обрушилась на голову паршивого засранца. Но не долетела до цели. Женщина успела подставить ладонь, и плетеный кожаный хлыст рассек ее до крови.

Ведунья вскрикнула от боли и тут же закусила губу. Этот полукрик-полустон отрезвил Храна. Он опустил плетку и мрачно произнес:

– Заткни рот своему щенку. А то до стойбища не доживет.

Лесовичка сомкнула в кулак пораненную ладонь, а другой рукой обхватила сына за голову и прижала к себе.

– Не трогай его. Он ребенок еще, глупый. Лучше убей меня.

– Не торопись. Успеешь умереть, – мрачно процедил Хран.

И подумал: «Дура! Твоему сопляку и так через несколько дней вспорют брюхо на жертвенном камне». Он хотел сказать это вслух, но почему-то сдержался. Неужели пожалел?

Нет, Хран не мог допустить жалости к каким-то лесовикам. Он вообще никогда и никого не жалел. По крайней мере, так ему казалось. Просто, чего болтать, когда и так все ясно? Воин не говорит лишних слов, воин делает.

Ведунья смотрела с тревогой, но уже без агрессии, а, скорее, с испугом. Сейчас перед аригом находилась женщина, озабоченная лишь одним: как не дать в обиду своего ребенка.

– Я вижу, у тебя рана нарывает, – проговорила «глазастая» неожиданно миролюбиво.

– С чего ты взяла? – зло спросил Хран, спрыгивая с лошади. В голове от резкого движения метнулась к вискам багровая волна боли. Ариг покачнулся и едва не вскрикнул.

– По лицу вижу. Жар у тебя, – спокойно и даже с некоторым участием пояснила ведунья. – Наверное, на наконечнике яд был.

– Чего? – Лицо «лося» дрогнуло. – Какой яд?

– Такой. Обыкновенный. На стреле какое оперенье было? Которой ранило тебя?

– Вроде сине-черные перья. Сорока, кажется, – неуверенно протянул ариг.

– Сорочьи перья у Илоха. Значит, он в тебя стрелял, – ведунья говорила спокойно, но голос ее подрагивал. Рука продолжала обхватывать голову сына. – Ты сильно не бойся. Илох ленивый был, охотился редко. И яд у меня давно брал. От свежего яда ты бы сразу умер.

– А сейчас? – спросил после паузы ошарашенный гарт.

– Настой тебе выпить надо. А то плохо будет. Можешь и умереть. Или не умрешь, если повезет, но ноги отнимутся.

– А где ж я этот настой возьму?

– У меня. – Ведунья показала на навьюченную лошадь в конце каравана. – Вон, два мешка из лосиной шкуры. Это мои мешки, из моей землянки. Там у меня травы разные и снадобья. Если твои воины не вытряхнули. Хочешь жить – я тебе помогу.

На этот раз ариг посмотрел прямо в глаза женщины, но недолго. Отвел взгляд в землю. Хмыкнул:

– А зачем тебе мне помогать? Я тебе враг. Может, наоборот, отравишь?

– Для чего? Чтобы вы моего сына потом убили?

Хран вздохнул и промолчал. Пусть надеется. Сейчас напоминать о жертвоприношении было совсем некстати.

– Я знаю, что вы людей в жертвы приносите, – словно подслушав мысли арига, сказала лесовичка. – Но, может…

Она замолчала.

– Не морочь мне голову, – раздраженно пробурчал гарт.

Разговор ему не нравился. И чего он вообще с этой ведуньей разболтался? В голове снова плеснуло багровой болью. Процедил сквозь зубы:

– Придумала яды какие-то. Доберемся до стойбища, там меня колдун вылечит.

– Не доберешься ты, – равнодушным голосом возразила женщина. – Ноги тебя не держат. Однако смотри сам.

Несколько секунд Хран колебался. Он почти не боялся смерти, этот свирепый и жестокий воин, привыкший убивать. А о понятии «сентиментальность» и вовсе не слышал. Но в стойбище его ждали трое детей.

Сын, правда, почти взрослый, усы начинают расти. Но вот еще две маленьких девочки… Забавные такие. Жена же недавно умерла, при родах четвертого ребенка. Именно эти слабохарактерные соображения быстро промелькнули в голове внешне твердокаменного арига и заставили его колебаться. А тут еще на носилках застонал раненый «лось».

– Как тебя зовут? – вздрогнув, поинтересовался Ариг.

– Олия.

– А ему поможешь, Олия?

Этот вопрос ариг задал небрежно, всем видом демонстрируя: мне то что, вот, его жалко.

– Надо посмотреть. Отвяжите меня, не убегу. – Ведунья показала пальцем на петлю на шее. – Я сына не брошу. И мешки мои пусть принесут.

– Ладно. Но смотри у меня…