Константин Кривчиков – Восьмая звезда. Триллер каменного века (страница 5)

Павуш посмотрел налево и уловил там какое-то движение. Еще не разглядев толком, он подал предупреждающий знак рукой младшему брату, недовольно переминавшемуся с ноги на ногу в десятке шагов от старшего. Заметив сигнал, Данул присел на корточки и гусиным шагом присеменил к березе.

– Тихо, – прошипел Павуш, пригибая рыжую голову брата. – Ложись на живот. Видишь?

Внизу из-за деревьев показались всадники: один, второй, третий… Павуш старался подсчитать, но пальцы на руках закончились. Больше десяти. Очень много. Во всей общине насчитывалось лесовиков два раза по десять и еще четыре пальца – это Павуш знал от матери. И то вместе со старым Блухом, который умер зимой. Значит, один палец можно разогнуть. А этих сколько? Явно очень много. И все – мужчины.

– Кто это? – шепотом спросил Данул.

– Не знаю.

Павуш волновался. Чужие люди появлялись в лесу редко, да и те были такими же лесовиками. Лесовики жили мелкими общинами в са́мой чаще, расселяясь так, чтобы не мешать друг другу. Правда, от родителей, а еще из рассказов старших сородичей, звучавших вечерами у общего костра, мальчик знал о том, что раньше лесовики селились большими племенами. Но затем они из-за чего-то поссорились с другими соплеменниками, которых называли «гарты», и те ушли жить на равнину, в лесостепь.

В подробности Павуш не вникал, так, слышал краем уха. Но он запомнил, что гарты умели ездить на лошадях – животных, похожих на лосей, только без рогов. Лесовики лошадей не имели: в густом лесу они не очень-то и нужны, а еще кормить надо, от волков оберегать, холодной зимой строить для них большие шалаши – так объясняли сородичи.

Увидев людей, сидящих верхом на крупных четвероногих животных, Павуш сразу вспомнил рассказы старших. Неужели те самые гарты на лошадях? Чего они здесь делают?

– Кто это? Что у них за звери? – продолжал допытываться Данул.

– Говорю же, не знаю. А звери, может, лошади называются.

Данул знал о лошадях и гартах еще меньше старшего брата, и ему было очень интересно. Павушу пришлось повернуться на бок и шепотом ввести близкого родственника в курс дела. Пока они шептались, всадники проехали вдоль холма мимо мальчиков и скрылись в лесу.

– Долго будем тут торчать? – поинтересовался Данул. Когда братец так спрашивал, это означало, что терпение у него на исходе, и он готов сорваться с места. – Может, за этими последим?

– Подожди, дай подумать, – попросил Павуш. Он не знал, как поступить, несмотря на свою сообразительность.

Можно было, конечно, вернуться на стоянку и рассказать маме про странных людей на лошадях. Но мама обязательно спросит, где они с Данулом бродили. Ведь она запрещала им уходить со стоянки. Только вчера Павуш схлопотал от матери затрещину точно за такой же проступок.

А Данул отделался устным внушением. Ему всегда меньше доставалось, хотя инициатива всяческих проказ и мелких хулиганств почти всегда исходила от него, а Павуш, в основном, размышлял. Но мама почему-то лупила его, а Данула жалела. И сейчас Павуш опасался, что вчерашняя история повторится.

А вот если сначала сходить на озеро, поставить ловушки на рыбу, поймать лягушек, а потом еще насобирать древесных грибов на обратной дороге… А, может, уже и сморчки появились, надо в низинках глянуть. Тогда совсем другое дело. Тогда мама, возможно, и ругаться не станет, а скажет: «Помощники вы мои…». И даже поцелует. Это вчера они вернулись с пустыми руками, потому что Данул свалился с камня в ручей, а Павушу пришлось его спасать. Вот мать и рассердилась, увидев их промокшими до нитки.

– Пойдем на озеро, – принял решение Павуш.

Домой возвращаться не хотелось, а за чужаками следить – опасно, да и время можно впустую потратить. Мало ли в какую глухомань они заведут.

– Пойдем, – охотно согласился Данул. Ему было все равно куда идти, лишь бы на месте не сидеть.

У озера ребятишки нарезвились вволю. Сначала разожгли небольшой костер. Затем Павуш разулся, залез в воду и поставил у берега несколько ловушек на рыб. Если повезет, то уже к завтрашнему дню может кто-то попасться. И лягушек удалось поймать: приподняли корягу, а там их целых пять штук сидит. После зимы лягушки были вялые, еле прыгали. Ловить – одно развлечение.

Двух лягух обжарили на костре и съели. Даже косточки разгрызли до крошек. А трех оставили на ужин. Пусть мама порадуется.

Грибы решили поискать на обратной дороге.

Вот тут Данул и изъявил желание стать разведчиком. Павуш не возражал, потому что понимал – спорить с братом-скандалистом занятие хлопотное и почти бесполезное. Хотя какое-то тревожное предчувствие у него возникло – таинственные всадники не шли из головы. Но Данул уже убежал вперед вместе с довольным добером, с радостью пустившимся с мальчиком наперегонки.

Павуш за ними бежать не стал. Из принципа. Разве так разведку проводят? Пусть носятся сломя голову, если им нравится. А он лучше грибы поищет. Гриб – вкуснее лягушки, если как следует отварить.

Сначала Павушу показалось, что он услышал слабый крик брата. Насторожился, но тут же успокоился. Видать, его зовет. Кричи-кричи, все равно не побегу. Однако через несколько секунд до слуха мальчика донеслось глухое рычание добера, сменившееся визгом. И еще какой-то странный звук, который лесной житель никогда не слышал, долетел. Что-то похоже на «иго-го-го».

Павуш ничего не видел: как раз перед ним начинался небольшой пригорок. Он побежал вперед, но не по прямой, а короткими перебежками, интуитивно прячась за деревьями. Поднявшись на взгорок, он почти остановился, внимательно, но осторожно вглядываясь вперед. Прямо за взгорком находился ручей, чуть дальше впадавший в речку. А за ручьем начинался тот самый холм, через который ребята шли к озеру.

Павуш никого не увидел перед собой. Но обзор закрывал скалистый выступ холма. Мальчик преодолел ручей, прыгая по камням, и устремился к выступу. Картина, которую юный лесовик увидел, достигнув выступа, повергла его в шок.

В значительном отдалении, по отлогому спуску между холмом и рекой в два ряда двигались утренние всадники. Но на этот раз они находились не одни. Между рядов всадников тянулась вереница связанных людей. По внешнему виду Павуш понял, что видит лесовиков: люди были одеты в длиннополые огуши из оленьих шкур. Такая же огуша, только маленькая, находилась и на теле мальчика. Он не мог издалека разглядеть лиц – лишь последний лесовик, замыкавший цепь, показался ему похожим на бортника: длинная нескладная фигура вроде как прихрамывала, а бортник хромал. Однажды свалился с дерева, подбираясь к дуплу с пчелами, и сломал ногу.

Павуш присел на корточки. Он испугался и растерялся. Мысли разбегались из головы, как муравьи из потревоженного муравейника. Что же произошло? Мальчик пытался восстановить события.

Данул бежал впереди, сломя голову. Такое с ним случается – когда увлечется, то ничего не видит вокруг. Предположим, он выскочил прямо на чужих людей, и те его схватили. Тогда Данул и закричал. А верный добер зарычал, а потом завизжал. Наверное, его ударили или даже убили. Но что означают связанные лесовики? Неужели всадники напали на его общину?

Павуш не хотел в это верить. Ведь это означало, что мама тоже захвачена в плен. Подобное невозможно было представить, как и то, что, например, никогда не взойдет солнце. Мысль настолько испугала мальчика, что он заплакал. Он плакал и ничего не мог с собой поделать, хотя и знал, что мужчины не плачут. Между тем всадники вместе с пленными лесовиками скрылись из виду.

Павуш не зря считался в племени очень смышленым парнем. Он умел считать лучше многих взрослых, рисовать углем на камнях фигурки животных и людей, подражать крикам зверей и птиц. А еще Павуш мог – этим умением с ним поделился покойный отец – ловко и быстро добывать огонь при помощи всего двух камушков. Чирк! – и готово.

Кроме того, мать научила Павуша различать ядовитых и неядовитых змей, и он даже несколько раз помогал ей их ловить. А однажды мальчик сам поймал и убил змею, заползшую в землянку. Правда, змея оказалась безобидным ужом, но разве в этом дело?

Зажарив гада на костре, ребятишки затем умяли добычу за обе щеки. Выяснилось, что уж намного вкуснее жирной жабы, не говоря уже о худых лягуках. Вот у тех одна кожа да кости.

В общем, для своего возраста Павуш знал и умел многое. Однако в такие сложные переделки ему еще не приходилось попадать. И сейчас он не знал, что делать.

Закончив реветь, мальчик решил, что надо бежать за всадниками – вдруг удастся что-то высмотреть, а там, глядишь, и какая-то умная мысль в голову придет. Пожалуй, он так бы и поступил, если бы не одно «но». Уже вечерело, и солнце могло вскоре сесть за горой. Все равно предстоит искать ночлег – не лучше ли вернуться на стоянку? Так рассудил сообразительный мальчуган после первого порыва.

К тому же он понимал, что на стоянку все равно сходить надо. Вдруг это другие лесовики, из соседней общины? Или чужаки не всех захватили в плен. И где-то в глубине подсознания теплилась надежда: может, и маме удалось ускользнуть? Хотя надежда была очень слабой. Павуш знал отчаянный характер матери – она вряд ли бы бросила сородичей в беде и почти наверняка ввязалась бы с врагами в драку.

И он побежал по берегу ручья к стоянке, втайне надеясь встретить кого-нибудь из сородичей еще по дороге. Но все оказалось гораздо хуже самых мрачных предположений.