Константин Кривчиков – Восьмая звезда. Триллер каменного века (страница 4)

– Теперь я хочу быть разведчиком! – заявил на обратной дороге Данул.

Он задиристо смотрел на старшего брата, уперев худые кулачки в бока. Несмотря на маленький рост и юный возраст, Данул имел в общине «лесных людей» стойкую репутацию драчуна, забияки и скандалиста. Его старший брат Павуш знал это хорошо, как никто другой. Впрочем, и про самого Павуша нельзя было сказать, что он отличался особым послушанием.

Мать обоих сорванцов Олия так и говорила сородичам: «Мои уже родились с шильями. У Павуша оно в голове, а у Данула в заднице». Этими словами Олия намекала на то, что отец братьев славился среди «лесных людей» умением изготовлять из шкур одежду и обувь и никогда не расставался с костяным шилом. Даже под лежанку его клал, ехидничала в свое время Олия, оттого дети такими и получились.

Справедливости ради заметим, что острый язычок Олии являлся следствием ее сообразительного и быстрого ума. И «шило в голову» ее старший сын получил в наследство не от отца, а от матери. А вот Данулу непоседливый и, отчасти, вздорный характер перешел по мужской линии. Собственно, за этот характер дух леса Лашуй и наказал умелого скорняка, отправив его оману раньше времени в акуд.

Отец братьев был не прочь в свободное от полезных занятий время употребить «веселящие» напитки. А так как «режим труда и отдыха» вольные лесовики устанавливали себе сами, на свое усмотрение, то веселился скорняк не так уж редко. Особенно он уважал муссу. И однажды, употребив ее сверх меры, поспорил с приятелем на бурдюк любимого напитка о том, что без труда, вот прямо сейчас, добудет большой медовый «язык».

А начался спор с того, что приятель бортник ненароком задел скорняка, принизив род его занятий.

– Ну вот ты, скрняк, – заметил первобытный пчеловод, запинаясь языком за зубы после третьей колы муссы. – Шкры там вделываешь, одежду шьешь. Это хршо. Но без одежды пржить можно. А без меда – ни за что.

– Почему? – удивился скорняк.

– А так, – ответил приятель. – Смтри.

Встав с пенька, бортник снял с себя малису и, оставшись голышом, довольно, хотя и криво, улыбнулся:

– Вот, вишь? Я без малисы и хоть бы хны.

– И чего? – спросил скорняк, пытаясь дотянуться до бурдюка с муссой, лежащего у пенька. Но бортник отодвинул посудину с живительной влагой в сторону.

– А вот того. Без одежды пржить можно, а без меда – нихда. А кто мед добывает? Бо-о-ртники. А, значит, я, бо-о-ртник, главный в лесу члвек. В смысле – самый важный.

– Да ну? Это почему?

– А кто, кроме меня, мед добудет?

Обиженный скорняк задумался. Затем изрек:

– Да вот я и добуду. Сприм?

– Сприм! – охотно согласился бортник. – А на что?

– А на него, – скорняк показал пальцем на бурдюк. – А я – шкуру ставлю. Бобра. Пшли?

– Пшли.

И они, пошатываясь, двинулись в чащу. Вскоре бортник привел приятеля к высокой сосне. Скорняк задрал голову, и она закружилась – дупло располагалось высоко. Ну просто очень высоко.

– Смтри, выско, – добросовестно предупредил приятель. – И они того, ксаются. Ох и злы-ые. Плзешь? А то того, шкру гони.

Скорняк на секунду засомневался, но занозистый характер и мусса подталкивали на опрометчивый поступок.

– Пльзу, – ответил он самоуверенно. И полез.

Несмотря на большую высоту, до дупла спорщику кое-как добраться удалось. Но когда он попытался вытащить из дупла кусок меда, дикие пчелы набросились на грабителя. А дикие пчелы, заметим, очень злые насекомые. Когда они начали жалить скорняка, тот попытался отмахнуться и сорвался с дерева. С высоты этак метров восемь.

Хотя в народе и бытует мнение, что пьяным духи помогают, но Оман Лашуй скорняку помогать не захотел. Возможно, рассердившись на него за самоуверенность. Несчастный упал на землю головой вниз и сломал шею к большому удивлению пьяного приятеля.

Так, в результате несчастного случая, Павуш и Данул остались без отца. Пришлось Олие воспитывать сорванцов в одиночку. Хорошо хотя бы, что особенно не голодали. Разве что затяжной зимой, поближе к весне, когда запасы подходили к концу, пояса подтягивали. Помогало то, что Олия была знахаркой-ведуньей – человеком уважаемым, за услуги которого полагалось благодарить. Много Олия не брала, – совесть не позволяла обирать сородичей, – но на прокорм хватало.

Однако братья, один из которых постоянно выдумывал смелые и оригинальные идеи, а второй ни секунды не мог усидеть на месте, считали себя мужчинами, коим не гоже находиться на иждивении у женщины. Следуя этому принципу, они регулярно совершали дальние вылазки в лес в поисках съестного, заставляя мать лишний раз волноваться и переживать.

– Малы вы еще без взрослых по лесу шастать, – укоряла она «паршивцев» после каждой длительной отлучки. Но куда там!

«Шилья» они и есть шилья. Разве можно бездельничать с таким инструментом в голове и в еще одном, тоже очень важном для человека, месте?

Вот и нынче мать с утра наказала братьям оставаться в землянке, а сама направилась по делам к сородичам. Надо было навестить молодую лесовичку, которой в скором времени предстояло рожать первого ребенка. Девушка себя плохо чувствовала, и Олия понесла ей сушеных трав, чтобы заварить настой.

Едва мать выбралась из землянки, Данул тут же соскочил с лежанки и, подбежав к узкому лазу, завешанному оленьей шкурой, высунул наружу кудрявую рыжую голову с оттопыренными ушами.

– Тепло, – сообщил он брату, который только продирал со сна глаза. – Куда сегодня пойдем?

– Дай подумать, – пробурчал тот. – Поедим сначала. Чего там мама оставила?

Пока жевали вареные корнеплоды, в голове Павуша возник план.

– Сегодня пойдем на озеро, – предложил он. – Попробуем рыбы поймать.

– А не рано? – засомневался младший. – Вода еще холодная.

– А мы не сетью, ловушки пока поставим.

– Все равно надо в воду лезть.

– Ну и что? Возьмем трут, разожжем костер, потом согреемся. А по дороге грибов соберем. Вот мама обрадуется.

– Мама говорила, чтобы мы весной грибы не собирали, – по привычке продолжал возражать младший брат. Он всегда или спорил, или просто возражал. На всякий случай. – Заболеть можно и того…

– Это если сырыми есть. А мама их сварит – вкуснятина. Пошли.

И братья отправились на озеро.

Идти можно было двумя путями. Низиной вдоль ручья или верхом, через поросший густым кустарником холм. Через холм – короче, по берегу ручья – удобнее. Решили идти через холм: озеро находилось довольно далеко, а еще надо костер разжигать, на рыбу ловушки ставить…

Роль разведчика выполнял Павуш. Когда ребята куда-то направлялись, один из них всегда двигался немного впереди, как разведчик. Этому они успели научиться от отца.

Лес всегда опасен, – учил отец. Из-за любого дерева, куста в любой момент может появиться угроза. Зверь ли, злой чужой человек… Или гадюка из-под пня выскользнет. Цап – и готово. Поэтому кто-то один всегда должен находиться впереди, чтобы предупредить остальных об опасности. А те уже пусть соображают: спешить на помощь или бежать за подмогой.

Когда они были втроем, отец всегда шел впереди, чтобы первым встретить опасность. Как самый старший и сильный мужчина. После смерти Павуш попробовал занять его место. Но Данул постоянно скандалил и требовал равноправия. И братья решили, что ответственный пост разведчика-дозорного будут нести по очереди.

На озеро первым бодро шагал Павуш, а Данул вприпрыжку следовал за ним, успевая там, где позволял рост, срывать с веток зеленые почки и закидывать их в рот. Компанию ребятишкам составлял юный добер Гав – щенок прирученных «добрых волков», которые уже несколько поколений жили вместе с лесовиками. Он то перемещался между Павушем и Данулом, путаясь у них под ногами, то скрывался в чаще по своим доберским делам.

А еще Данул с Гавом развлекались тем, что мальчик кидал в сторону короткую палку, а добер с визгом бросался за ней и, ухватив зубами, начинал изображать хищника, поймавшего добычу. Крысу там или суслика. При попытке лишить его «добычи» щенок на полном серьезе скалил зубы и рычал, вызывая у Данула приступы смеха. Павуш эти детские развлечения игнорировал – разведчик не должен отвлекаться по пустякам.

Мальчики дошли до холма и начали подъем по склону, относительно невысокому, но крутому. Взрослые лесовики, особенно летом, ходили здесь редко – высокие колючие кустарники, разрастаясь, превращались в почти непроходимую чащу, где в изобилии водились змеи. Но у братьев была проложена своя тропинка между зарослями, а змей они не боялись: мать-знахарка постоянно имела с ползучими гадами дело и детей потихоньку приучала. «В лесу жить, – со змеями дружить», – часто повторяла она.

По мере приближения к верхушке холма Павуш замедлил ход, чем вызвал недовольство всегда торопящегося куда-то младшего брата. Но старший брат знал, что сверху открывается хороший обзор на ту сторону. Поэтому ты все видишь. Но и тебя издалека заметно. Тем более весной, когда листья только начинают распускаться. Настоящий разведчик должен учитывать подобные нюансы. А Павуш хотел стать настоящим разведчиком, таким, каким когда-то учил быть отец.

Пригнувшись, старший брат быстро пересек небольшую поляну на самой макушке холма и спрятался за стволом старой березы. Склон с этой стороны был еще более крутой, а местами и обрывистый. Внизу в лощине протекала речка, бравшая исток в озере, куда и направлялись братья. Озеро подпитывалось ручьями, стекавшими с окрестных холмов и предгорных склонов. В период весеннего паводка уровень воды в нем резко поднимался, заставляя единственный исток резко выходить из берегов. В такие дни бурлящий поток иногда доходил до склона холма, подмывая его. Но сейчас вода уже спала, оставив после себя на широком отлогом берегу коряги и обломки древесных стволов.