под аккорды: «Путь далёк и долог!».
Как шалели
от нахальных рыжих комсомолок.
Были люди!
Не считали, что зачтётся – не зачтётся.
Кто рассудит,
как там дело наше отзовётся?
Первый поезд,
первый факел и уан, ту, фри.
Эту повесть
мы с тобой давным-давно прочли.
Прошагали.
Прободались на зубах, на жилах, нервах.
Мы-то знаем,
кто на самом деле был и будет первым.
Не по лжи
прожили, пусть сипели, но не пели лживо.
Коли живы,
то и значит, наше время – живо!
Наступает
время волка – наливай, приятель.
Мы-то знаем,
то, что спирт не оставляет пятен.
Не устанем,
не отстанем, поспевай, приятель.
Мы-то знаем —
чистый спирт не оставляет пятен!
Костёр
Р. П. Ругину
Костёр пылает на песке.
Закат кровавится.
Вода качается в реке,
и жизнь качается.
Качает лодку на воде.
Скрипят уключины.
Луна качается на дне.
Всё – дело случая.
Теперь кричи и не кричи —
ушло мгновение.
Лишь тихо плещутся в ночи
слова сомнения.
Щемящий до озноба путь
блестит под звёздами.
Но невозможно повернуть,
уж время позднее.
Неужто мы мечтали зря?
А в искрах пламени
сгорает время и заря.
Пришло прощание.
Ах, не хватает нам всегда
какой-то малости.
Висит над берегом звезда,
и нет в ней жалости.
Прозрение
Товарищ мужчина,
А всё же заманчива должность твоя.
Б. Окуджава
Прозренье наступит,
когда парашютом
качнётся снежок.
Признанье прелюдий
прошло, пролетело.
Подводит итог
бесстрастная вечность.
А, вроде, не вечер — 
