Константин Котлин – МонПарнас (страница 2)

«Здесь вообще хоть кто-то живет?»

Он подумал о встреченной девушке. Уставился в одну точку и резко мотнул головой. «У меня таких и в училище выше крыши. А эта, вишь, за водкой бегает. И откуда она меня знает? От Кирилла? – они ведь соседи; но с чего бы ему про меня говорить, разве только если они… Гм, да ну, у него всегда дамы постарше, при деньгах и работе, зачем ему такая дурная сдалась? А хотя, он бы мог…» Неприятно кольнуло в глазу. Он потер веко и разглядел нужный номер над коричневой дверью. Вжал палец в клавишу на стене. Звонок не работал. «В прошлый раз визжал ведь как резаный…» Постучал кулаком – дверь не открыли. Федор вздохнул, и тут в кармане куртки завибрировал телефон. Звонил Кирилл – его старший брат.

– Пришел? Сейчас буду! Голодный? Распойся пока, на этаже никого! Прям вот во весь голос хоть, не стесняйся! Давай, не грусти, буду через минуту!

Федор поморщился. «Я как будто один из его офисных гоблинов. Дал мне задачу. Всегда он со мною так. И с мамой такой же. Хорошо, что он от нас сюда съехал…» Федор стянул со спины гитарный чехол, прислонил осторожно к стене. Усмехнулся: «Опять будет ругаться. Да ведь это моя песня, мне и решать. Ладно, главное, чтоб записать дал. И накормил». «Распеваться» Федор не стал – постеснялся, представив вдруг на секунду, как с черной лестницы его подслушивает девчонка с каре. Он поглядел в сторону лифта: коридор оставался пустым. Тогда он вытащил из пакета бутылку, скрутил алюминиевую пробку и сделал глоток. «Кислятина. Главное – пиво не пить, а то буду сипеть. Пиво пускай брат пьет, солдатский напиток. А вино – хоть и такое, – выбор поэтов, приманка для муз». И Федор опять вспомнил девушку. «Да, он бы мог…»

Прошло десять минут. Дом утопал в тишине. Не гудело сверло перфоратора, не били молоты, не кричали надсадно ремонтники. По стенам струился солнечный свет. «Сколько же пыли здесь…» Федор с удивлением обнаружил, что за эти десять минут опустошил бутылку на четверть. Он чувствовал себя чуточку пьяным. Он даже набрал полную грудь сухого воздуха, чтобы выпалить первую строчку куплета («Или припев?»), как, наконец, расслышал сигнал, возвещающий о прибытии лифта. В коридор вошли двое молодых мужчин.

«Волосатый и толстый. Зануда. Его только здесь не хватало».

– Она не может сосредоточиться на модуле регистрации пользователей! Обновили бэклог5, спланировали спринт6, что непонятного? Некоторые уже код ревьюят7, а она…

«Зануда» обладал резким высоким голосом и лишним весом. «Зачем он его притащил? Они что, уже выпили? Вечно они в офисе пьют». Федора передернуло от отвращения. Старший брат – высокий брюнет с длинными волосами до плеч – увидел чехол у стены и язвительно усмехнулся. Тень от густой шевелюры прятала в себе лоб и глаза, придавая лицу нечто неуловимо гротескное. Вдруг потеряв интерес к собеседнику, Кирилл обогнал его на полшага, и еще на шажок – и Федор ощутил запах: терпкий парфюм, виски и нотка уставшего тела; грязная сладкая нотка, бывающая у людей, что прячут умело от окружающих эту свою усталость.

– И что это тут? Мамкину пенсию тратишь?

Кирилл потрепал брата по голове: лениво, неискренне. Федор выразительно глянул на подходящего к ним «Зануду».

– Взял нам двоим. Ты ведь любишь это пиво. Привет, Андрей, – Федор вяло и нехотя пожал протянутую руку. «Не отвечай, не отвечай, пожалуйста!..» Голос Андрея был ему невыносимо противен. Но тот ответил – точнее, уведомил, – косясь на длинные ногти правой руки Федора:

– А вы знали, что негосударственные пенсионные фонды первоначально возникли в странах с англо-американской пенсионной системой? В Западной Европе преобладало пенсионное обеспечение через страховые компании. Если бы ваша мама…

«Господи, сделай так, чтобы он заткнулся!..»

– У нашей мамы все отлично, Андрюха. Вон какая подмога растет. Вино? Ты же знаешь, я от этой кислятины икать буду. Чипсы… Тебе вроде бы двадцать, а не двенадцать лет. «Чупа-Чупс» тоже купил, небось?

Федор беспомощно съежился.

– Нет…

– Сейчас мы сходим нормально. Ты где брал-то? Не в «Пикси»? Не припомню у них такого вина.

– У Артура…

Кирилл скривился, поправил упавшие на лоб волосы. Молча отпер квартиру, вошел внутрь первым, зажег в квадрате прихожей свет. Федор занес гитару и прислонил к стене. Андрей ждал братьев снаружи. В прихожей небрежно валялись кроссовки, а на гвоздике, вбитом в побеленный бетон, висел черный тканевый плащ.

– Артурово дерьмо сам пей.

Федор поставил пакет между кроссовками и чехлом.

– Там цены нормальные. В твоем «Пикси» без карты подохнешь, а я студент, карта у них стоит знаешь сколько…

Кирилл выхватил «Рислинг», скрутил пробку и принялся пить глоток за глотком. Отер губы и громко рыгнул. Всунул полупустую бутылку обратно в пакет. Ухмыльнулся.

– Гадость какая… Я тебе сколько раз говорил, не бери у него ничего, он паленое продает. Карту купим, студентик, не ной.

«Вот животное… Да нормально там все. И Артур классный мужик. Скидку мне сделал, рассказал анекдот про кошку…»

Братья вышли из квартиры.

– Кстати, – просипел Андрей оглушительно. – Откуда этот Артур? У меня дядя в Германии есть…

«Заткнись, я тебя умоляю».

– …так там недавно внесли на рассмотрение парламента два законопроекта об ужесточении миграционной политики. Это корреляционно зависит от запроса повестки, а повестка ведь прямо нас связывает с регрессионным…

– Артур из Уфы, – вспомнил Федор. Кирилл пренебрежительно фыркнул, запирая жилище на ключ.

– При чем здесь Германия, дурни? Тут другое вообще: он алкоголь продает малолеткам, у него все паленое. Если бы я стал кем-то вроде главного, – Кирилл покосился на Андрея, – ну, руководителем, понимаешь, я бы таких, как он, отправил елки в Сибири валить. Тут нам зачем такие? Спаивает молодежь, растлевает.

Они прошли «общий» балкон, и попали на черную лестницу. Стены здесь были окрашены в мерзкий желтоватый оттенок – как будто больного чем-то постыдным бродягу стошнило горчицей. Кирилл достал пачку сигарет из кармана джинсов, прикурил на ходу от зажигалки. Андрей спросил:

– А пока ты главным не стал, что делать с ним будешь?

– Найдется свободная минутка, и напишу куда следует.

– When I am king, you will be first against the wall8… – задумчиво пробормотал Федор.

– Чего-чего? Это ты на меня намекаешь? Ну, к стенке я никого не поставил бы. Простого пинка под зад будет достаточно. Ты бы слушал нормальную музыку, а не это нытье дурацкое. Вернемся и запишем как надо; да, Федька?

Кирилл подмигнул брату.

Федор тащился вослед – отдел за отделом, полка за полкой. Брат что-то бубнил Андрею на ухо. Тот кивал, отвечал оживленно; их не было слышно сквозь ритмичную стену музыки. Федор толкал тележку, и в решетчатое нутро поочередно падали: пачка спагетти, сыр, замороженные пельмени, банка майонеза и пиво – много, много пива. «Он что-нибудь кроме пельменей ест? Заказали бы пиццу… Куда ему столько пива? Ой, они что, водку пить собираются? Фу».

– А может, суши закажем? – спросил Федор, отодвигая с левого уха наушник. В тележку впихнули коробку, полную звенящих бутылок. «Да куда ему столько?» – подумал с отвращением Федор.

– Так закажи. Что такое? Глянь, Андрюха, как Федька бледнеет. Да не нам это водка, не кисни.

– А кому?

На коробку поставили вторую коробку. И третью. Тележка жалобно скрипнула.

– На работе корпоратив. Повод ведь есть, да, Андрюша?

«Не отвечай, жирное брюхо…»

Андрюша кивнул, собираясь что-то сказать, но Федор уже вернул наушник на место, недоуменно нахмурился: музыка не играла. «Я же не ставил на паузу. Опять перемкнуло?» Старенький «Sony Walkman» объемом памяти в два гигабайта прятался под тканью куртки в кармане над самым сердцем. Плеер время от времени позволял себе фокус: «залипал», не реагируя ни на что. Единственным выходом являлась перезагрузка: сзади находилось отверстие – туда нужно было тыкнуть чем-нибудь острым и тонким, например, швейной иглой. «Иголка в чехле, а чехол у брата в квартире, а квартира в дерьмовом доме, и Кощей не позарился бы».

– Себе мы возьмем элитарный напиток, – разобрал он. Кирилл стягивал с полки дутый пузырь, заполненный жижей цвета слабо заваренного черного чая. Пузырь был всунут между пельменями и майонезом.

– Элитарный? Это ж сивуха крестьянская.

Хотелось на чем-то сорваться. Без музыки было сложно, музыка выставляла барьер между миром и хрупким, уязвимым сознанием. Хорошо, что в голове еще ватно гуляло винное охмеление. Старший брат с интересом взглянул на младшего.

– О, началось! Ну давай, двигай теории, обличай; Андрюха, послушай работу живого мозга, это тебе не из интернета статьи наизусть заучивать. На проект бы к нам Феденьку надо…

– Интерном? – ввернул Андрей, не обращая внимания на комментарий Кирилла.

– Коминтерном9, блин. Ну давай, Федька, что сник? Расскажи о крестьянах.

– Не хочу, – буркнул Федор и толкнул тележку вперед, замечая, как Андрей лезет в карман. «Если обрубить ему все, он заткнется? Или он уже вычитал на тысячу лет вперед?»

– Шотландцы утверждают, что способ перегонки они переняли от христианских миссионеров, – с сиплым энтузиазмом объявил Андрей, не сводя с экрана телефона глаз. Федор ускорил шаг в сторону кассы. – Сначала виски использовалось монахами как лекарственное средство, но со временем крестьяне оценили увеселительные свойства напитка и стали сами делать его в хозяйствах, винокурнях и заводах. Вначале виски напоминал самогон, на выдержку не хватало времени и терпения, его пили сразу после перегонки, но в тысяча пятьсот семьдесят девятом году парламент Шотландии…