Константин Костин – День после смерти (страница 4)

Спалось, как и ожидалось — плохо. Зябко и неуютно. Поутру баронесса чувствовала себя абсолютно разбитой. Ломило все тело, донимал насморк. Солнечные лучи проникали в комнату, отражаясь в мириадах парящих в воздухе частицах пыли, но совершенно не согревали. Раскутываться из одеяла не было никакого желания.

Однако скоро пришел Гук с завтраком.

— Это что? — поморщилась воительница, глядя на поднос с одиноким вареным яйцом и миской с кляксой овсянки.

— Завтрак, госпожа, — ответил сенешаль.

— Где завтрак-то? Даже кусочка мяса нету!

— Вероятно вы заметили, что её благородие Ульцария лю Матогра испытывает некоторые финансовые затруднения… буженина будет на обед.

— Ну-ну… и при этом держит слуг!

— Я — единственный слуга в замке, — признался мужчина. — Единственный, сохранивший верность дому лю Матогра. Остальные позорно сбежали.

— А как же мой конь? — обеспокоилась девушка.

— Не беспокойтесь, я прослежу за ним.

— Так иди и следи! И это — забери, — посланница брезгливо отодвинула поднос.

Сам-то Гук вчера в «Ржавой подкове» точно не только овсянку жрал — слишком сильно от него пахло бараниной и вином. Подворовывает у хозяйки? Возможно. Однако это их дело, сами разберутся.

— И это забери, — дама кивнула на мешок с головой тролля, пропитавшийся кровью. — Позаботься о моем трофее.

Удивленно подняв бровь, сенешаль, тем не менее, забрал завтрак, добычу легата, и удалился, оставив гостью наедине с собой. Выждав, пока шаги слуги затихнут, лю Ленх доковыляла до своей сумки и достала запас вяленого мяса, сухарей и флягу с вином. Провианта хватит для на три, но она и столько не планировала дольше задерживаться в замке. Ночью прикончит мертвяка и провалит навсегда из этого проклятого, забытого даже Грешными Магистрами, места.

Подкрепившись, Талагия вновь завалилась на кровать. Требовалось доспать. Солнце, взбираясь по небосклону в зенит, разгоняло холод дождливой ночи. Пригревшись, путешественница свернулась калачиком под одеялам и провалилась в дремоту.

После полудня сенешаль постучал в дверь, приглашая воительницу к обеду, но странница послала его куда подальше, проснувшись на мгновение и вернувшись в мир грез.

Встала девушка только вечером. Нос по-прежнему не дышал, но, хотя бы, глаза не слипались. Подпоясалась мечом, заткнула за ремень ножны с кинжалом. До заката оставалось час-полтора, выходить еще рано. Упыри не появляются, пока светит солнце.

Вновь явился Гук, приглашая спуститься на ужин.

— Снова без мяса? — спросила посланница особых поручений.

— Госпожа распорядилась сходить на рынок и купить куропатку для гостьи, — ответил слуга.

— На какие такие шиши? — удивилась баронесса.

— Мы живем благодаря щедрым подаркам господина Шарладия… — пояснил слуга. — Когда он еще был жив.

— Драгоценности продаете! — догадалась Талания. — Хорошо, сейчас буду.

В зале стояла та же гробовая тишина, что и вчера. Чуть слышно потрескивали факелы. Хозяйка замка сидела в том же кресле — сама бледная и костлявая, как покойница. Могло показаться, что она даже не дышала.

Ульцария была облечена в прежнее темно-зеленое платье, но в новом гарнитуре. Поскромнее предыдущего — с хризолитами, без диадемы. Видимо, свое частое отсутствие покойный супруг пытался компенсировать дарами.

— Доброго вечера, милочка, — поздоровалась вдова.

Девушка слегка кивнула, что могло показаться невежливым, но ее внимание полностью поглотила куропатка с золотистой корочкой. От нее исходил чудесный аромат, уловить который не помешал даже заложенный нос. Талагия разместилась в любезно отодвинутым слугой стуле и подтянула к себе блюдо с дичью, оставив старуху довольствоваться овсянкой и холодной бужениной, нарезанной почти прозрачными кусочками.

Гук недовольно покосился на гостью, но промолчал. Легату нужнее — на голодный желудок много не навоюешь. Да и как компенсация за ужасную ночь. Тоже мне, лучшие покои! Они тут что, думают, посланник особых поручений Триумвирата — крестьянская девка, которая всю жизнь в хлеву спала? Будут знать!

Ульцария вкушала овсянку не торопясь, чинно-благородно. Человеку, который не кажет носа из замка, спешить некуда. И не понять странника. Талагия довольно поскиталась по Империи, бывало, трапезничала и на ходу, в седле, бывало — у костра на привале. Она сильно отличалась от большинства женщин Церетта. В былые времена, до Триумвирата, баронессу лю Ленх отправили бы на костер, особо не разбираясь. Да и сейчас, если разобраться — есть за что. Только, пока она в своем статусе — даме ничего не грозит.

Путешественница успела прикончить почти всю куропатку, запивая вином, сильно разведенным водой. Вино показалось кисловатым, мясо — пресноватым. Лю Ленх добавила бы специй.

Часы пробили одиннадцать.

Теперь пора. Покойный барон вот-вот появится.

— Как только я выйду — поднимешь мост, — проинструктировала девушка сенешаля. — Когда все сделаю — крикну, впустишь меня в замок.

— Будет исполнено, госпожа.

За пределами стен Талагия с наслаждением подставила лицо под свежий, но теплый ночной ветер. Оказавшись вне крепости, лю Ленх осознала, что там, внутри, обстановка слегка гнетущая. Будто старая баронесса и ее слуга сами давно умерли, но не ведали этого. Жить в добровольном заточении десять лет! Какой нормальный человек смог бы выдержать такое?! Головой они точно повредились.

Даже нос легата задышал, вдыхая богатый букет ночи. Легкий бриз трепал кудри воительницы, принося с собой аромат цветов и трав.

Внезапно она учуяла другой запах. Неестественный, но такой знакомый — смрад мертвечины. Покойный супруг Ульрации близко.

Девушка достала меч, легко перекинула его из руки в руку, и приготовилась к бою.

Вскоре показался и сам Шарладий. Издалека его можно было принять за живого человека, но опытный глаз Талагии уловил едва заметные отличия — походка не отличалась упругостью, пластичностью, свойственной людям. Была какой-то деревянной. Механической, как у изобретений гномов. Будто не ноги несли тело, а тело тащило за собой непослушные конечности.

Сомнений не оставалось — перед баронессой зомби. Или гуль, как их называли карлики. На севере Империи такие создания именовались упырями. Мертвец, поднятый из могилы колдовской силой некроманта, Грешного Магистра.

Лю Ленх приняла стойку и выставила вперед острие меча. Смрад усиливался по мере приближения нежити. Вот уже можно различить глаза лю Матогры — белые, лишенные зрачков. И ржавчину, покрывающую его доспехи густым рыжим налетом.

Барон брел, размеренно переставляя ноги в латных сапогах, хлюпая грязью и позвякивая броней. Внезапно, не доходя десяток шагов до противника, покойник остановился. Постоял несколько мгновений и отправился в обход Талагии.

Девушка даже растерялась. Обычно зомби прут напролом, невзирая на преграды, удары и утраченные части тела, атакуя врага, пока кто-то не скончается — сам упырь, или человек.

Этот же самым спокойным образом обогнул путешественницу и направился дальше — к поднятому мосту замка.

— Эй! — крикнула посланница вслед удаляющемуся зомби. — Ты куда собрался?

Ноль внимания! Он продолжал идти к намеченной цели. Баронесса засунула два пальца в рот и оглушительно свистнула. Никакой реакции! Словно здесь и не было никого!

— Ну уже нет! — возмутилась странница. — Так не пойдет!

В один прыжок воительница настигла мертвяка и нанесла удар мечом по шее, намереваясь отсечь голову нежити. Клинок скользнул по кольцам бармицы, не причинив гулю ни малейшего вреда! Это кто же додумался облачить гуля в доспехи? Баронесса привыкла сражаться с нечистью, но никто из них не был защищен броней. Слишком дорогое удовольствие. Обычно с покойника снимали кирасы, кольчуги, шлемы, дабы те продолжали служить живым, хороня в простых одеждах. Приличные люди еще и вбивают в сердце осиновый кол. Гномы вовсе сжигают павших — лучшая гарантия, что труп никто не поднимет из могилы.

Но как прикажете снести башку мертвецу, если он так защищен?

Талагия растерялась на долю секунды, чем воспользовался зомби — Шарладий сбил девушку с ног ударом щита и сейчас же продолжил свой ход. Путешественница свалилась в грязь, поднялась, отчаянно ругаясь, и предприняла очередную попытку. Совершенно бесполезную — ткнула мечом сбоку, в зазор между пластинами. Понятно, что для мертвеца такой удар безвреден, его можно убить лишь обезглавив, но баронесса пыталась хотя бы замедлить покойника.

Еще один взмах щитом и дама вновь полетела наземь. Клинок остался торчать между ребрами упыря, войдя почти по эфес. Гуль в два приема вытащил из себя оружие и, не оборачиваясь, бросил в мокрую траву.

Удивительно, но оживший аристократ не пытался атаковать посланницу особых поручений — только защищался. И неуклонно следовал к подъемному мосту.

Девушка пыталась завязать бой еще и еще, но с одинаковым результатом — неизменно оказывалась на лопатках. Ушибы нещадно болели, легкие работали, как меха — воздуха не хватало. Одежда промокла насквозь и превратилась в сплошной кусок грязи.

— Да что же тебе нужно! — в отчаянье воскликнула Талагия.

Зомби добрел до входа в замок, постоял, глядя на водную гладь пустыми глазами, и зашагал дальше, вдоль рва. Измученная воительница больше не делала попыток напасть на мертвеца — бесполезно. Ее мастерства здесь явно не достаточно. Даже обернись они волчицей — какой смысл? Только сломать зубы и когти об эту консервную банку.