Константин Костин – День после смерти (страница 6)
— Вот про это я и хочу поговорить. — пробубнила странница. — Где он похоронен?
— К величайшему сожалению, это мне неизвестно, — вздохнула лю Матогра. — Он погиб где-то в южных морях, сражаясь с каротостанскими пиратами. Сама я видела живого каротостанца лишь единожды — на невольничьем рынке в Дальдесте. Милочка, вы не поверите — он был абсолютно черный! Как уголь!
— Прямо — весь черный? — с издевкой спросила легат.
— Насколько я видела — да, — ответила вдова, проигнорировав тон гостьи.
Что за старая ведьма! Ничем не пронять! С другой стороны этого говорило о высокой дисциплине и воспитании, которым могла похвалиться аристократия прежних поколений. Сегодня знать менее сдержана… так, все! Хватит! Талагия тряхнула головой, прогоняя из головы старческие мысли.
— Возможно, поблизости есть какая-нибудь ведьма, некромант, Грешный Магистр? — поинтересовалась девушка.
— Решительно — нет! — резко возразила баронесса. — У нас тут приличные люди…
— Приличные люди после смерти мертвые лежат, — пробубнила под нос воительница.
Путешественница, задумавшись, забылась и проглотила ложку каши — этой отвратительной остывшей клейкой субстанции. Пришлось приложить невероятные усилия, чтобы проглотить овсянку, а не выплюнуть. Но эмоции она скрыть не смогла.
— Вам не по душе трапеза, милочка? — участливо осведомилась Ульрация.
— Так! Все! Хватит! — выпалила посланница, резко вставая из-за стола. — Никакая я вам не милочка! Я — баронесса Талагия лю Ленх, легат Триумвмрата! И есть эту гадость не собираюсь! Гук, приготовь моего коня!
— Возможно, так принято в Ленхе… — гневно прошипела хозяйка, сверкая глазами. — Но в Матогре, если договор заключен — его исполняют!
— Ой, что вы такое говорите! — саркастично усмехнулась гостья. — Тогда извольте обеспечить мое комфортное пребывание в замке. Мне были обещаны лучшие покои. Лучшие! И что я получила? Пыльную каморку, в которой отвалилось окно и забит дымоход? И эта ваша овсянка с кислым вином — терпеть не могу! Я не отказываюсь от своей части договора, я вернусь. Но требую обеспечить условия! Наведите порядок в моей комнате! И… Гук!
— Да, ваше благородие?
— Коня!
Исправляя свою оплошность, на этот раз сенешаль проявил крайнюю предусмотрительность. Он не только снабдил девушку чепчиком, в котором она выглядела служанкой, одаренной старой одеждой госпожи, но и оседлал скакуна женским седлом. В привычном воительнице седле в платье было бы крайне неудобно. Да и не подходило добротное седло с тисненым узором, отороченное серебром, наряду служанки.
Хотя… благородные черты лица выдавали путешественницу с головой. Никакой наряд не поможет. Если только сойти за внебрачную дочь какого-нибудь дворянина.
Талагия направлялась в место, обычно полное слухов, сплетен, баек — на рынок. Понятно, что с посланницей особых поручений Триумвирата никто особо откровенничать не станет, а с простой девушкой — вполне возможно.
Привязав жеребца поодаль, странница проделала два квартала пешком, чувствуя спиной и местом пониже похотливые взгляды мужской половины населения Матогры. Даже ужасное, бесформенное платье не могло скрыть красоты баронессы! Ее так и подмывало достать спрятанный под юбками кинжал и отрезать лишнее, если кому мешает. В более привычной, мужской одежде, на лю Ленх смотрели иначе — кто с пренебрежением, кто с опаской, а кто и с восхищением. Но никогда — с таким явным вожделением.
Рыночная площадь города, как воительница и опасалась, после полудня опустела почти наполовину. Провинция — это не столица. Здесь люд просыпается чуть свет, чтобы успеть разобраться с делами до обеда, когда солнце начнет уж вовсе припекать. В Церетте — другое дело. Там купцы справедливо полагают, что у тех, кто вынужден вставать с восходом солнца, попросту нет денег, а, стало быть, нет никакого смысла открывать ради них лавки. Столица просыпается после обеда, и начинает кипеть жизнью с закатом.
Девушка ходила меж прилавков, прислушиваясь к разговором. Ведь такого не бывает, чтобы никто не судачил про нечистую силу! Торговки, в подавляющем большинстве — женщины, уж очень до сплетен охочи. И, как правило — суеверны.
Вот одна убеждала товарку, что ее благоверного кто-то отворожил. Почти год не проявляет интереса в супружеском ложе! На себя посмотри, карга! Немытые волосы, под носом усищи, густоте которых позавидует любой гном. Приведи себя в порядок — и все наладится!
Другая жаловалась на домового — дескать, запрятал куда-то серебряное колечко, подарок покойной матушки, третий день сыскать не может. Да нужно нечисти твое серебряное кольцо! Нечисть серебра и золота боится похлеще Магистерия! Драгоценные металлы лишают магической силы — это знает каждый колдун!
Третья…
И тут носик Талагии уловил невероятный аромат — запах яблочного пирога. Совершенно волшебный запах! Желудок заурчал, требуя угощения, напоминая про пропущенный обед. Девушка, как завороженная, зашагала к источнику чудесного аромата.
Пирогами торговала справная, улыбчивая, розовощекая женщина. И торговля, судя по всему, шла весьма бойко! Нет, покупатели не толпились в очередь — каждый подходил через примерно равный промежуток времени, отсчитывал монету, и, получив вожделенный куль с лакомством, отправлялся восвояси.
— Простите, мадам, — воительница дернула за рукав ближайшую лавочницу. — Будьте добры, подскажите — кто это такая?
— О, дочка! Сразу видать — ты не здешняя. Это же Рая! Женщина невиданной добродетели! А как она печет пироги, о! Ты бы только знала! Объеденье!
— А вы пробовали ее пироги? — уточнила девушка.
— Я — нет, но…
— А откуда тогда вы знаете, что они — объеденье?
— Ну… я… — задумалась торговка. — Просто знаю, и все тут! И вообще — если ничего не покупаешь — или отсюда, не мешай!
Баронесса, улыбнувшись, поблагодарила за информацию. Кажется, нашла! Для верности опросила еще одну лавочницу. И еще одну.
Все сходились в одном мнении: Рая — самая замечательная, самая лучшая жительница Матогры, а ее стряпня достойна стола Триумвиров. Правда, никто из торговок не пробовал яблочных пирогов, да и незачем. Без того все знают, что они восхитительны!
Есть! Не бывает женщины, про которую товарки не скажут чего плохого. Это женское сообщество — дело тонкое. Настоящий змеиный клубок. В глаза все друг другу мило улыбаются, но плюнуть подруге в спину — святое дело. Тем более, если она печет такие пироги, что язык проглотишь!
Порой, чтобы вызвать подозрения, достаточно не вызывать никаких подозрений. Не бывает идеальных людей. А в Рае настораживала именно ее примерность во всем.
Разговаривая с горожанками, лю Ленх отметила еще одну странность — покупали пироги исключительно мужчины. Отряхнув подол платья, а на самом деле — проверяя спрятанный кинжал, девушка направилась к торговке. По мере приближения удивительной показалась еще одна деталь — за время, что Талагия наблюдала за ведьмой, она успела продать не меньше пары дюжин пирогов, хотя корзина, откуда доставала сдобу лавочница, едва вместит в себя и пять штук!
Похоже, хорошо магия колдуньи действовала лишь на мужчин, а женщинам чары туманили глаза только на расстоянии.
— Какой чудесный запах, — произнесла девушка как можно более приветливо.
Заклинательница вздрогнула. Улыбка застыла на ее лице, став на мгновение какой-то неестественной, как маска, но Рая смогла совладать с собой и улыбнулась еще шире.
— Раньше я не видела тебя в Матогре, красотка, — ответила торговка. — Скажи, дитя мое, ты не местная?
— Да… э… мои хозяева возвращаются в Церетт из Ротаргадских гор.
— Во как? — удивилась ведьма. — Что же вы там забыли, у гномов?
Зря, Талагия, зря ты во все это ввязалась! Не твое это дело — биться с рыцарями, пусть и мертвыми. Выслеживать чародеек — тем более. Сообщила бы в Магистерий, пусть бы там разбирались! Волшебников всему учат, в том числе и шпионажу.
А здесь посланница засыпалась на таком простом вопросе! В самом деле — что может делать знатный вельможа у гномских баронов? Проще надо было играть, проще…
— Почем я знаю? — всплеснула руками странница. — Мое дело малое — белье постирать, под подмести, госпожу одеть. Я, куда не надо, нос не сую…
— И то верно, — подметила колдунья. — Если совать нос, куда не следует, его и прищемить могут. Не хочешь ли отведать пирога со щавелем?
Разумнее было бы поостеречься, когда имеешь дело с ведьмами. Но воительнице вдруг подумалось, что такая приятная женщина, не может сотворить ничего дурного. Сразу видно — хороший человек. С такими честными, добрыми глазами, от взгляда которых на душе становилось тепло и уютно. Захотелось свернуться калачиком и немножко подремать, греясь на солнышке. Ничего страшного. Ведь рядом Рая — она обо всем позаботится, защитит от любой напасти…
Войдя в магический транс, воительница так и не смогла вспомнить момент, когда откусила пирожок с щавелем. И откуда вообще взялся пирожок с щавелем, если в бездонной корзине торговки были только с яблоками? Наваждение!
Стряхнув с себя чары, лю Ленх обнаружила, что успела умять половину пирожка… кстати, он впрямь оказался весьма вкусным. Однако торговки и след простыл. Ведьма что-то заподозрила!
— Мерзавка, — прошипела девушка. — Вот же мерзавка!
Она покрутила головой, выискивая чародейку. Где же…