Константин Костин – День после смерти (страница 7)
И тут нос почуял знакомый запах — сдобы с печеными яблоками. Безусловно, обычный человек не уловил бы слабый аромат на многолюдной площади, заполненной сотнями миазмов, но оборотень, даже простуженный, с заложенным носом, без труда смогла определить направление, куда сбежала женщина.
Талагия бросилась в погоню.
Ведьма не торопилась. Недооценила возможности странницы. Аромат усиливался. Пробежав два квартала, посланница Триумвирата перешла на быстрый шаг. Не уйдет! Даже решив свалить из города, Рая заглянет в свое логово, собрать колдовские снадобья, книги, пауков, крылья летучих мышей или какой там скарб у волшебников?
За следующим углом девушка успела заметить спину беглянки — она скрылась в подворотне. Странница снова припустила, но сразу остановилась. Редкие прохожие начали подозрительно коситься. Беззаботно замурлыкав песенку про графа и его шута, лю Ленх неспешно дошла до проулка. Здесь был тупик и две двери на противоположных сторонах.
Задрав юбку, достав кинжал, воительница прислушалась. За дверью справа царила тишина, а из-за второй доносился грохот мебели и звон склянок. Должно быть — оно!
Баронесса без особой надежды толкнула дверь, и тут случилось чудо! Открыто! Или ведьма забыла запереться впопыхах, или была уверена, что преследовательница не сразу возьмет след.
Распахнув дверь ударом ноги, Талагия ворвалась в дом. Внутри творился кавардак. Рая, открыв шкафы и сундуки, спешно запихивала барахло в свою бездонную корзину. Сама заклинательница разительно преобразилась. Теперь это не была розовощекая женщина, пышущая здоровьем — нет! Прежней осталась одна одежда, волочившаяся по полу за торговкой, внезапно уменьшившийся в росте. Гномиха! Кто бы мог подумать!
Завидев девушку, колдунья вскочила на метлу, намереваясь вылететь через печную трубу, но метла поднялась всего на пару локтей. Рая задрыгала ногами, надеясь привести в чувство своего магического скакуна, но безуспешно.
— Серебро! — воскликнула она.
Ну конечно! После плодотворного дня на рынке карманы ведьмы были полны серебра, гибельного для любых чар. Не дожидаясь, пока карлица освободится от лишнего груза и сбежит, окончательно и безвозвратно, странница сбросила женщину с метлы, а черен переломила пополам об колено.
— Давай без этих ведьмовских штучек, если хочешь жить, — предостерегла лю Ленх, приставив кинжал к горлу Раи.
Внезапно на путешественницу накатила усталость. По всему телу разлилась такая слабость и ломота, будто неделю скакала в седле без продыху. Захотелось прилечь, поспать, хотя бы минутку. Еще лучше — часик…
— Я сказала — без штучек! — повторила баронесса, отвесив гномихе звонкую оплеуху.
— Поняла я, поняла, — пробубнила торговка.
— Я — посланница особых поручений Триумвирата, — представилась Талагия, вынув из корсета бляху.
В глазах волшебницы отразился неподдельный ужас. Костер, на котором в прежние времена неминуемо оказывалась любая ведьма, сейчас был как никогда близко. Впрочем, так было раньше, в эпоху до Триумвирата, в старое доброе время, когда любого чародея, кто не был Магистром, сжигали без суда и следствия. Сейчас с этим сложнее. Чтобы казнить колдуна требовалось доказать, что он применял свои силы во вред людям. Триумвиры оказались гораздо более терпимы к заклинателям, чем Императоры до них и, возможно, после них.
— Пощадите! — взмолилась ведьма. — Я ничего такого не делала! Только пирожки вот… но они безвредные!
— Дела мне нет до твоих пирожков, — оборвала девушка. — Расскажешь, что я хочу знать — и вообще забуду, что видела тебя. Идет?
— Идет! — кивнула Рая. — Чак из «Ржавой подковы» подкармливает домового, чтобы тот помогал с уборкой, а Шая из дома через улицу приворожила к своей дочери сына Лура — казначея наместника…
— Тихо-тихо, — замахала руками странница. — Ты мне сейчас весь город сдашь. Что ты знаешь про замок лю Матогра?
— Ох… — вздрогнула торговка. — Не надо вам туда ходить, госпожа. Плохое это место.
— Где ж ты раньше была со своими предостережениями, — вздохнула лю Ленх. — Теперь уже поздно. Почему замок — плохое место?
— Так это каждый здесь знает! — удивленно воскликнула колдунья. — По ночам в замок приходит покойный барон…
— Как раз это мне известно, — ответила дама. — Но кто его поднял из могилы?
— А я откель знаю? — пожала плечами женщина.
— Плохо… — нахмурилась воительница. — Плохо, что дружить со мной ты не хочешь…
— Хочу-хочу! — поспешно затараторила ведьма. — Я могу поспрошать у нас в ковене, кто-то мог что-то слышать. Хотя с некромантами мы не…
— Прелестно! — перебила Талагия. — Когда у вас шабаш?
— Через три дня, в ночь Кровавой Луны.
— Тогда я зайду к тебе через четыре дня. И, надеюсь, ты все узнаешь. Иначе…
— Но как я без метлы-то?
— Мне что, еще метлу тебе найти? — скривилась баронесса. — Знаешь… может, все же, сдать тебя Магистерию? Там тебе и метлу найдут, и костер организуют.
— Нет-нет, — испугалась Рая. — Не надо Магистерию! Я все сделаю!
— Тогда до встречи через четыре дня. А это, — девушка подняла с пола корзину. — А это я заберу, чтобы у тебя не было соблазна сбежать. Верну-верну, не переживай. Кстати, пироги-то настоящие?
— Самые настоящие, не сомневайтесь, госпожа! — заверила ведьма.
— Тогда с тебя еще и пирог. До встречи!
Перед возвращением в замок, странница заглянула в ломбард, оценить гарнитур, отданный в уплату Ульрацией. Подозрения, что лю Ленх продешевила с ценой, переросли в уверенность. Столько беготни из-за жалкой сотни дукатов! Скупщиком оказался уже знакомый легату гном — тот самый, из «Ржавой подковы», в сине-зеленом килте с баронской цепью. В отличие от знати людской, знать карликов не гнушалась работы.
Храбрец смотрел на Талагию, сосредоточенно наморщив лоб, пытаясь припомнить, где же видел ее… так и не вспомнил. Похоже, набрался в тот вечер достаточно. Впрочем, на бородатом лице не было ни синяков, ни ссадин, что указывало на то, что побоища удалось избежать.
— О, еще украшения лю Матогры! — со знанием дела произнес гном. — Только тебя, милочка, я раньше не видел… обычно драгоценности приносит ее слуга — Гук. Неужто, у старой карги дела пошли в гору и она завела новую прислугу?
— Какая тебе разница, как оно у меня оказалось? — пожала плечами девушка. — Сколько дашь?
— Это как посмотреть, — вздохнул скупщик. — Разница есть. Если вещи краденные — даже связываться не буду. Свенкулахдарастин дорожит своей репутацией! Почем я знаю — может, старина Гук лежит где-нибудь с пробитой головой, а ты здесь, пытаешься втюхать мне ворованное золотишко?
— Скажем так, Свенкулахдарастин — Гук расплатился со мной украшениями за одну услугу…
Что бы там себе карлик не думал, но после того, как путешественница назвала его полным именем — мнение ювелира о посетительнице сразу выросло. Обычно имена гномов, длинные и труднопроизносимые, сильно сокращают, что самому подгорному народу крайне не нравится. Для них имя — нечто большее, чем для человека, эльфа или орка. Каждая буква имени соответствует какому-либо подвигу, совершенному карликом, то есть чем старше бородач — тем длиннее имя. Если, конечно, он не отсиживался где-нибудь в пивной, хотя и там можно совершить значимый поступок. Чего, скорее всего, и добивался гончар.
— Судя по цене, — усмехнулся Свен, взвешивая в руке драгоценности. — Судя по цене, услуга была не одна. Или ты подруг приводила? Как у старика здоровья-то хватило?
— Зубоскалить будем, или торговать? — прошипела воительница.
— Ладно, дам тебе дюжину квинтариев, — снисходительным тоном произнес скупщик, готовясь убрать приобретение в ящик.
— Шестьдесят дукатов? — возмутилась баронесса. — Всего-то?
— А ты что, мозолей себе там натерла? — удивился ювелир. — Ладно, накину еще квинтарий.
— Мало.
— Да кто еще в Матогре даст тебе такую цену? Восемьдесят — мое крайнее слово!
— Верни-ка обратно, — вкрадчиво проговорила странница, протянув ладонь.
— Хорошо — сто… мало? Полдюжины тетраквинтариев, но больше — точно не могу! — взмолился карлик.
— А кто тебе вообще сказал, что я собираюсь продавать? — улыбнулась лю Ленх. — Может, я сама носить буду? А к тебе зашла — так, прицениться. Насколько я дороже буду стоить, если на мне ничего, кроме этих украшений не будет?
— Глупышка, тебе же горло перережут за них! Полторы сотни!
Талагия была под впечатлением! Сколько же в самом деле стоил гарнитур, если бородатый скряга за десять минут поднял цену более, чем в два раза — до ста пятидесяти золотых? Значит, в столице можно смело начинать торговаться с трехсот дукатов. Не то, чтобы путешественнице не хватало денег — Триумвират с лихвой покрывает все расходы. Но лишняя монета в кармане никогда не помешает.
С огромным сожалением, едва не плача, Свен отдал драгоценности посетительнице. Сделка не состоялась.
Уже у порога легата догнал отчаянный крик:
— Двести! Но это уже грабеж!
Интересно, какие цены скупщик давал Гуку? Гномий барон — уже, как минимум, один, кто будет сожалеть, когда новый владелец вышвырнет старуху из ее жилища. Такая торговля накроется!
В замке гостью ждал еще один приятный сюрприз. Сенешаль буквально вылизал ее комнату до блеска. Даже очень привередливый взгляд не смог бы обнаружить ни единой пылинки. А еще отремонтировал окно, почистил дымоход и заменил постельное белье. Пусть не совсем новое, но чистое, от которого не пахло затхлостью и плесенью. На кровати лежала, аккуратно свернутая, сухая одежда Талагии.