Константин Костин – День после смерти (страница 9)

Нельзя сказать, что Талагия вовсе бездействовала — воительница начала утренние пробежки, чтобы держать форму, попутно исследуя окрестности замка, надеясь обнаружить дневное укрытие нежити. Тщетно. С таким же успехом можно искать иголку в стоге сена.

В одно утро явился Гук с донесением:

— Ваше благородие, корабль!

— Какое еще корабль? — удивилась баронесса. — Откуда здесь корабль?

— Летучий корабль, — уточнил сенешаль.

Клюнул! Эльфийский лорд клюнул! Шутка продолжала казаться ему смешной, иначе Хелистан попросту проигнорировал бы письмо.

Наскоро одевшись, лю Ленх взбежала на крепостную стену. И правда — вдали вырисовывался черный корпус судна с алыми парусами. Странница без труда узнала его — «Воладора Навия», один из немногих воздушных кораблей, переживших Драконьи Войны.

Прикрыв ладонью глаза от слепящего солнца, дама смогла различить на носу белобрысую фигуру. Эльф. Все эльфы были, как один. Белокурые, с длинными волосами, собранными в затейливые прически, голубыми миндалевидными глазами, тонкими чертами лица, остроухие и худощавые. Многие девушки теряли голову при виде бессмертных, воительнице наоборот они казались отвратительными. Жеманные они какие-то. Путешественница предпочитала крепких мужиков с широкими плечами и волосатой грудью, а не эти… недоразумения.

Корабль пришвартовался к центральной башне замка и сбросил сходни. Туда уже неслась лю Матогра, сменившая, по случаю, свое замызганное платье на другое — бело-голубое, почти новое, без единой заплаты. Старуха проявляла недюжинную прыть. Гук, будучи значительно моложе, еле поспевал за ней. Посланница Триумвирата неторопливо спустилась по ступеням к виадуку между постройками и тоже отправилась встречать гостей. Все же именно она являлась виновницей их появления.

Без чего не могли обойтись эльфы — это без помпезности. Без никому не нужного шика и блеска. Впрочем, когда у тебя впереди вечность, можно потратить десять минут на приготовления.

Свита лорда расстелила красную дорожку, вдоль нее, по обе стороны, выстроились Керберийские охотники — личная гвардия Хелистана. Несмотря на тщедушные тела, они славились, как непревзойденные бойцы, но здесь причина кроется все в том же — в бесконечно долгой жизни. Если остроухие не погибают в сражении или по иным причинам, они живут около тысячи лет. Некоторые — по полторы. В среднем — тысячу двести, благодаря чему им люто завидуют Магистры, которые прикладывают неимоверные усилия, дабы продлить свои дни, но прожить более семисот лет даже им не удавалось. Семь веков удавалось прожить только самым могущественным колдунам.

Понятно, что с такой продолжительностью жизни у эльфов огромный запас времени для практики, изучения новых приемов и создания своих собственных. И, да, фехтовальщики и стрелки из лука они непревзойденные, хотя и предпочитают оставаться в стороне, не вмешиваясь в конфликты людей, гномов, орков и иных жителей этого мира. Если бы кто-то решил написать книгу про эльфийских героев войн — это была бы самая тонкая книга на всем свете.

Лорд Хелистан выглядел юношей. Даже не верилось, что ему подходит шестая сотня лет! Он был облачен в белый камзол с золотым шитьем, настолько белый, что солнечные лучи слепили, отражаясь от него. Остроухий вышагивал настолько плавно, будто и не шел по деревянному мостку, а плыл над землей. Прямой, словно жердь проглотил.

— Его милость, лорд Хелистан Кербер! — торжественно провозгласил сенешаль.

— О, милорд, — с придыханием произнесла вдова, сделав глубокий реверанс.

— Рад тебя видеть, Ульрация, — улыбнулся одним уголком рта бессмертный. — С нашей прошлой встречи ты сильно постарела.

Голос эльфа звучал подобно хрусталю, добываемому гномами в горах. Звонкий, с переливом. Казалось, что лорд не говорил, а пел. Слова проникали чрез уши и уходили куда-то дальше, вглубь, в самую душу, разливаясь теплом в груди.

Другими были глаза. Голубые, томные. Лорд смотрел на баронессу и ее слугу не как на людей или даже на вещь, а как на пустое место. Кербер появился на свет задолго до их рождения и будет жить еще долгие века после их смерти.

— Талагия лю Ленх, я так полагаю?

Хелистан повернулся к воительнице. При этом его бровь поползла вверх, выражая неподдельный интерес. Девушка стояла чуть в стороне, небрежно облокотившись на парапет.

— Да, — коротко ответила воительница.

— Оборотень на службе Триувмирата — это столь необычно, — пропел Кербер.

— Оборотень? — воскликнули одновременно хозяйка замка и ее слуга.

— А вы не знали? — скорее утвердительно, нежели вопросительно произнес эльф. — Как это увлекательно — быть смертным! Столько открытий каждый день!

— Надеюсь, вы не с пустыми руками? — напомнила странница.

— Конечно нет! — рассмеялся лорд. — Я так долго ждал этого случая!

Бессмертный щелкнул пальцами и его соратники вывели полноватого, лысоватого мужчину. Очевидно, это и был Завгарий лю Матогра, нынешний правитель провинции и племянник покойного барона.

— Здравствуй, тетя, — прошепелявил пленник ртом с выбитыми зубами.

Ульрация демонстративно отвернулась. Похоже, они недолюбливали друг друга. Основания тому были.

— Его благородие, барон… — начал Гук.

Хозяйка цыкнула на сенешаля и тот поспешно заткнулся.

— Пора нам приготовиться к ночи! — хлопнул в ладоши Хелистан.

Остроухие к предстоящему поединку относились не как к схватке, живым из которой выйдет только один, а как к цирковому представлению. Или хуже того — выступлению заезжего менестреля.

Конечно, Талагия, не испытывала особого пиетета к жизни — слишком много народа она положила. Как людей, так и не очень. Лила бы слезы над каждым убитым паучком — избрала бы себе другую профессию, благо для женщины Церетта это несложно — сидела бы в башне, расчесывая косу, да ждала мужа из дальнего похода. Дело нехитрое. Вон, та же Ульрация, тридцать лет так прожила, и даже после гибели благоверного дождалась.

Но баронесса уважала смерть. Смерть — это место, где никто не имеет права беспокоить человека. У каждого должно быть право отправиться в иной мир, если не почестями, то с уважением, чтобы власть выспаться, отдохнуть от бренности мирской.

У бессмертных было свое, особое мнение.

Они вытащили на дорогу перед замком столы, расставили стулья. Для лорда спустили с корабля самый натуральный трон. Накрыли настоящий пир! Чего тут только не было! Разнообразная рыба, икра черная и красная, бараньи ноги, молочные поросята, шпикачки, пироги, пряники. Вино и эль — бочками. Провианта припасено явно больше, чем того требовалось самим эльфам. И этим воспользовались горожане — самые смелые, кто поспешил к замку, завидев «Воладору Навия». Остроухие никого не прогоняли — напротив, усаживали за стол. Путешественница успела заметить, как некоторые сразу сгребли в карманы серебряные приборы, благо — не эльфийские, а баронские.

Пиром за чужой счет не побрезговала и старая лю Матогра, которая успела привыкнуть к вкусной и здоровой пище. Не на свои куплено — не жалко. Баронесса уплетала лакомства, только шум стоял, позабыв о приличиях. Один Гук беспокоился, чтобы хозяйка не переедала, а не то заворот случиться может. Причем свою заботу он выражал с набитым ртом.

Рядом устроились менестрели с лютнями и флейтами. Происходящее можно было бы принять за какой-то праздник, если бы не виновник торжества — барон Завгарий, прикованный за лодыжку к ножке стола. Дворянин — единственный, кто не разделял всеобщего воодушевления. И единственный, кто не притронулся к своей тарелке.

— Ты чего это? — подмигнул Хелистан, толкнув локтем дуэлянта. — Ешь давай! А то кто его знает, когда в следующий раз придется… может быть, и никогда!

— Спасибо, я уже зубами поел, — прошамкал барон беззубым ртом.

— Дело твое, — пожал плечами лорд. — А ты, дитя мое, не думала улучшить свою кровь? — повернулся Кербер к Талагии.

— Достали! — прошипела девушка. — Я вам всем не дитя и не милочка! Я — легат Триумвирата!

— Ой, какая грозная, — рассмеялся бессмертный, подняв руки. — Но ты подумай. И не тяни. А то годы, знаешь ли… могу и забыть!

Эльф громко расхохотался, довольный своей шутке.

Смеркалось. Жителей Матогры становилось все больше, а те, что пришли ранее, не спешили покинуть пир. А то ж! Ешь-пей, денег никто не просит! Места за столами уже хватало не для всех, кто-то трапезничал сидя прямо на траве. Лю Ленх узнала многих гномов из «Ржавой подковы» — гончара, скупщика Свена. Даже они не побрезговали посетить непонятное для них празднование, а ведь карлики и остроухие не особо ладят друг с другом! Пищи, казалось, не убывало. Похоже, у лорда где-то запрятана такая же корзинка, как и у Раи, только пообъемнее и пощедрее.

Увлеченные пьянкой, гости упустили момент появления мертвеца. Странница, которая точно знала, чего ожидать, и то проморгала, занятая говядиной под грибным соусом.

— Упырь! — закричал кто-то.

Захмелевшие мигом протрезвели. Разговоры затихли, звучал лишь смех остроухих и песня бардов. Покойник находился в сотне саженей от столов, не дальше. Люди и гномы, как по команде, вскочили на ноги и пустились наутек, в сторону города. Вдова уставилась на своего супруга, широко раскрыв глаза. Сложно понять, что она чувствовала — в ее взгляде смешалась и любовь, и страх. Талагия сомкнула пальцы на рукояти меча, готовая пустить оружие в ход при необходимости.