Константин Костин – День после смерти (страница 3)

Гук прокашлялся, выпрямился, расправив плечи:

— Ваше благородие, баронесса лю Матогра, вас просит принять посланник особых поручений Триумвирата… э…

— Баронесса Талагия лю Ленх, — подсказала девушка.

— Да! Баронесса Талагия лю Ленх, — повторил сенешаль.

— Приветствую дитя мое, — отвесила легкий поклон Ульцария. — Что привело тебя в мой дом…

Легат подавила смешок. Чего не отнять у знати — приверженность традициям. Будто это может спасти от разорения древние роды! Тех, чья история насчитывает хотя бы пятьсот лет осталось всего три. Остальные, даже лю Матогра — выскочки, получившие провинции в награду за верную службу Империи. Чего греха таить — тот же Траутий, супруг Талагии, был бароном всего в седьмом поколении! Лю Гионы, семья девушки — графы в двенадцатом поколении! И, будь у Хоратия Корабела, не к ночи помянутого, меньше дочерей — никогда эти фамилии не связались бы узами брака.

— Ой, дамочка, давайте обойдемся без всего этого, — отмахнулась воительница. — Вы не хуже меня знаете, что меня сюда привело. Я слишком устала и слишком хочу спать, чтобы играть в благородных девиц. Мне обещали ночлег, если я выслушаю вас. Или вы рассказываете, чего вдруг вам понадобился легат, или я прямо сейчас ухожу.

Показывая серьезность намерений, посланница сделала шаг назад и развернулась в пол-оборота.

Хозяйка замка медленно провела взглядом по гостье, затем задумчиво пожевала губы, перебирая бледными, костлявыми пальцами юбку.

— Вина?

— Так, я ухожу!

— Постойте! — воскликнула лю Матогра. — Не покидайте меня. Мне в самом деле нужна ваша помощь!

— Ну?..

— Видите ли… каждую ночь меня посещает мой супруг…

— Ну… — протянула Талагия. — В вашем возрасте это достойно восхищения. Мой супруг, наверное, тоже посещает кого-то каждую ночь, и, к счастью, не меня!

— Да, — кивнула Ульцария. — Но очевидно, что ваш супруг — жив. А мой супруг почил уже как десять лет!

— Тогда… тогда это несколько странновато, — согласилась воительница.

А ведь точно! Сенешаль упоминал, что баронесса — вдовствующая! Как можно было забыть столь простую вещь? Усталость, это все усталость. Посланнице не хотелось думать, что старость подкрадывается быстрее, чем она предполагала. Вот раньше… нет, все! Легат прогнала из головы только появившуюся мысль, вспомнив ту мучительную скуку, которая приходит, когда старики заводят разговоры, что в былые годы небо было голубее, трава зеленее, а Империя — империстей.

— Вы уверенны, что это именно ваш супруг? — уточнила лю Ленх.

— Думаете, я своего Шарла не узнаю? — неожиданно резко ответила старуха. — Мы почти тридцать лет прожили душа в душу! Он пропадал в своих походах, а я смиренно ждала его в замке… О, каков был мой Шарл! Утром после свадьбы он вскочил на коня, умчался на войну с орками и вернулся лишь спустя два года! Вы бы знали, милочка, сколь чудесным было то время!

— Не сомневаюсь, — зевнула Талагия. — И где же он сейчас?

— Не знаю, — развела руками баронесса. — Бродит где-то вокруг замка…

Бродит вокруг замка? Хорошо, стало быть, это не дух — духов воительница недолюбливала. Ведь духи, как это известно, бесплотны и сталь против них бесполезна. Духа возможно сразить только магией, способностей к которой у легата не наблюдалось. Живой покойник — совсем другое дело. Упырь, вампир — их посланница прикончила под сотню.

— И вы уверены, что он мертв?

— Ох, милочка… был бы он жив — за десяток лет, что он здесь, хоть бы раз нашел время зайти днем! Разумеется, он мертв!

— А вы понимаете, что я не могу его оживить? Только убить насовсем?

— Разумеется, дите мое. Именно этого я и хочу, чтобы Шарладий лю Матогра обрел вечный покой, как подобает уважаемому барону, а не околачивался по ночам, словно… словно какой-то нищий бродяга!

— Отлично, — выдохнула странница. — Порядок вы знаете: отправьте заявку в Церетт и через пару лет вам кого-нибудь пришлют…

— Зачем так долго ждать, госпожа? — вмешался в разговор Гук. — Вы же сейчас здесь! Мы могли бы договориться…

— То есть вы намерены подкупить государственного служащего, а именно — легата Триумвирата в лице меня? — вкрадчиво произнесла Талагия.

— Именно так, — невинно улыбнулся сенешаль.

— Прелестно! Это здорово меняет дело! Сто дукатов!

Улыбка застыла на лице мужчины. Глаза слуги изумленно распахнулись, а челюсть, обретя возможность двигаться после пережитого шока, упала на грудь. Он посмотрел на свою хозяйку, но та словно потеряла всякий интерес к разговору. А дамочка не так проста, как показалось сначала! Совершение преступления она полностью предоставила Гуку, самоустранившись, дабы, в случае чего, остаться чистой.

— Но у нас нет таких денег! — прошипел мужчина.

— Нет денег — нет помощи, — пожала плечами путешественница. — Утром я отправляюсь дальше, а вы тут как-нибудь сами…

— Постойте! — воскликнула лю Матогра.

Баронесса поднялась с кресла, чуть прихрамывая, но старательно сохраняя величественную осанку, спустилась по ступеням и приблизилась к гостье. Губы старухи гневно сжались, в глазах, превратившихся в щелочки, кипел огонь. Пристально глядя на Талагию, Ульцария сняла с себя цепочку с кулоном, сережки и вложила их в руку страннице.

— Этого достаточно?

Девушка взвесила драгоценности. Золото, сапфиры, немного бриллиантов, правда — совсем мелких. Но работа хорошая — сразу видно, трудились гномы. Только их мастера способны выполнить тончайшую филигрань, складывающуюся в ажурный, воздушный узор.

Посланница заметила еще одну вещь — совершенно потрясающий перстень с арбузным турмалином на пальце баронессы. Он так и притягивал внимание. Безумной красивый, с зеленой окантовкой, но бордовый внутри. В точности, как и арбуз, откуда и пошло название.

Такие самоцветы попадались очень редко — их привозили только из Чайлая, тщательно оберегая месторождения. Еще меньше мастеров брались за работу с ними — слишком хрупкий. Чуть передавить, закрепляя в оправе — и все, рассыплется мелкими осколками, не имеющими никакой ценности.

— Добавьте еще колечко, и мы в расчете, — предложила Талагия.

— Ни за что! — решительно отказала Ульцария. — Это первый подарок моего покойного Шарладия! Возьмете диадему?

— Сгодится, — неохотно согласилась воительница.

— Значит, договорились? — спросил Гук, довольно потирая руки. — Сегодня вы его… упокоите?

— Сегодня я собираюсь выспаться. Мертвяком займусь завтра. Кажется, ты обещал лучшие покои?

Если комната, в которой разместили путешественницу, и была лучшей — страшно представить, каковы остальные. Пусть некогда обстановка была шикарной, сегодня все выглядело… не то, чтобы бедновато, скорее — старовато. Краска на картинах потрескалась от времени, мебель рассохлась. Девушка втянула носом воздух и тут же звонко чихнула. Пахло пылью и затхлостью. Хотя бы сверху не течет — уже хорошо.

За окном бушевало ненастье. Дождь хлестал, как из ведра. Ветер порывами бросался на стены замка, заставляя раму жалобно дребезжать. Сквозило. Вода, все же, просачивалась внутрь, стекая по камням и образуя лужу под подоконником. Небо освещали сполохи молний, вслед за которыми раздавались трескучие раскаты грома. В этих ярких вспышках Талагия увидела его — мертвяка. Рослую фигуру, закованную в доспехи. Упырь медленно брел вокруг крепостного рва, рассекая стену небесной воды башенным щитом.

Ох, непростое это будет дело. Никто не предупреждал, что покойник будет защищен броней и вооружен! Посланница впервые подумала, что промахнулась с ценой… следовало назвать цену раза в два выше.

Позади раздался грохот. Воительница развернулась, выхватывая меч.

— Прощу прощения, госпожа, я не хотел вас напугать, — склонился сенешаль.

Гук принес охапку дров и вывалил ее возле камина. Несмотря на середину лета, в комнате было прохладно.

— А где хозяин замка? — поинтересовалась лю Ленх.

— Так вот он… там, снаружи… — рассеяно ответил мужчина.

— Нет, я имею в виду наследника. Сына не упокоенного барона.

— У барона не было детей, только племянник — Завгарий, — поведал слуга. — Сейчас он — законный правитель Матогры. Только… когда покойный барон начал докучать визитами — Завгарий сбежал с казной в Церетт. Там и пребывает поныне.

— Постой… если барон в столице — кто же правит Матогрой?

— Наместник. Только он не в замке живет — в городе. У него дом возле ратуши. И все поступления с налогов направляет хозяину… — как бы невзначай упомянул сенешаль.

— Как же вы тут живете без денег? — ужаснулась Талагия.

Гук лишь горько усмехнулся в ответ. Плохо живут без денег, разве не заметно?

— Завтрак будет подан в восемь утра, — проинформировал мужчина.

— В десять, — возразила баронесса. — И подай завтрак в мои покои. Я собираюсь хорошенько… — здесь девушка осеклась. — Хотя бы попытаться выспаться.

— Как прикажете, ваше благородие.

Оставшись одна, воительница закинула несколько поленьев в камин и запалила огонь. Дым, не желая уходить в трубу, начал заволакивать комнату. Похоже, забился дымоход. Сама путешественница не собиралась ничего прочищать — не женское это дело. Она же не трубочист! Биться с нечистью — тоже дело не женское, и не менее грязное, но, хотя бы, уважаемое, достойное ее происхождения.

Потушив огонь, странница, не раздеваясь, завалилась на кровать и укуталась одеялом. Это будет длинная ночь! Хотелось бы надеяться, что завтра ливень утихнет. Сражаться с нежитью под дождем легат не подписывалась. Провести же еще ночь в таких покоях — сомнительное удовольствие. Придется делать выбор, выбирая меньшее из двух зол. Но это будет только завтра…