Константин Костин – Черносвет (страница 4)

– Я… – начал инопланетянин, осторожно подбирая слова, которые теперь всплывали в сознании, будто из глубины памяти, звуча чужими и неуклюжими. – Я… путник. Странник.

Русич фыркнул, и его борода затряслась.

– Все вы путники, покуда не спросишь! – он обвёл рукой вокруг, указывая на всю гудевшую питейную залу. – А потом оказывается, и отец твой известен, и дед, и все роды до седьмого колена! Нет, ты сказывай, откуда ноги растут!

Собеседник махнул рукой, и через мгновение перед Зодашем появилась громадная глиняная кружка, из которой пахло чем-то хмельным и терпким.

– Ну, раз не немой – выпей за здоровье Ратибора! Моё имя. Выпей, да и расскажешь потом, с какой стороны свет на тебя упал.

Пришелец осторожно пригубил. На вкус это было сладко, обжигающе и отдавало чем-то вроде перебродившего мёда, дыма и тёмного, сырого хлеба.

– Любо? – прищурился Ратибор, внимательно следя за реакцией чужака.

– Любо, – прохрипел Зодаш, ощущая, как странный напиток волной жара растекается по жилам, согревая изнутри.

Голова слегка закружилась – местный алкоголь оказался крепче, чем ожидалось.

– Вот все вы, немые, такие! – бородач хлопнул его по плечу так, что скамья под пришельцем опасно скрипнула, а в броне пискнули датчики перегрузки. – До тех пор немые, пока выпить не предложат! Прямо как мой шурин с Ильменя!

Инопланетянин едва не поперхнулся, но кивнул, стараясь изобразить понимание и даже натянутую улыбку.

– Спасибо за угощение, – пробормотал он, мысленно благодаря «Кодекс-9» за своевременную помощь.

– А теперь рассказывай, без обиняков, – новый знакомый придвинулся ближе, и в его маленьких, хитрых глазах, похожих на две щелочки в густой щетине, загорелся неподдельный интерес. – Тебя как звать-то величать? И откуда принесло в землю Новгородскую?

Охотник почувствовал, как под маскировочным слоем доспехов дрогнули его нервы. Ратибор пристально смотрел на него, ожидая ответа, и вокруг уже начинали прислушиваться другие посетители.

«Кодекс-9» тихо щёлкнул, подсказывая:

– Рекомендую адаптировать имя для местного восприятия. Фонетический анализ: наиболее близкий перевод вашего имени Зодаш – «Черносвет».

– Я… Черносвет, – произнёс пришелец, стараясь вложить в голос уверенность, хотя звучало это для него дико и неестественно. – Странник я из… дальних земель. Очень дальних.

Мужик хмыкнул, задумчиво почесал свою лохматую бороду и отхлебнул из своей кружки.

– Черносвет, говоришь? Ну, имя как имя. Хотя… не слыхал я таких у наших. – Он прищурился ещё сильнее, вглядываясь в черты лица Зодаша. – Ты не печенег часом? У них имена тоже вычурные.

– Печенег? – космический скиталец уловил новое слово, и имплант тут же выдал справку: кочевой народ, степняки, частые набеги. – Нет, я не из них. Мои земли… за многими морями.

– То-то же, – Ратибор удовлетворённо крякнул. – А то у них имена – тьфу, словно ветром нанесённые! То ли дело наши: Святогор, Добрыня, Вольга… Кстати! Насчёт Вольги! – бородач, понизил голос до хриплого шёпота, оглядываясь по сторонам, будто боялся, что его услышат незримые уши. – Этой ночью он прибежал сюда, белый как смерть, весь дрожит, словно осиновый лист на ветру. Кричит: «Нечисть в лесу за рекой! Из железа да меди!»

Черносвет наклонился чуть ближе, делая вид, что заинтересован, но его разум уже анализировал информацию с бешеной скоростью. Нечисть? Значит, Вольга – тот самый дикарь с топором – успел добраться до деревни и поднять тревогу. Это серьёзно осложняло все планы.

– И что же он, говоришь, видел? – спросил пришелец, стараясь звучать как можно более естественно, подражая гортанной речи местных.

Ратибор хмыкнул, снова отпивая из кружки, и тёмная жидкость оставила на его усах влажный блеск.

– Да кто его знает, что ему померещилось! Мелет что-то несусветное про огненную избу, свалившуюся с неба, про медного великана, что выше самой высокой сосны. Говорит, будто сама ночь разверзлась, а из чрева её вышло нечто, дышащее паром да холодом, – он махнул рукой, словно отгоняя надоедливую муху. – Ну, Вольга – известная пьянь, ему и не такое привидится после доброй бражки… да и откуда в нашей земле нечисти взяться? Ещё покойный князь Игорь Старый, отец нынешнего Святослава, всю нечисть перевёл! Так что не бойся, Черносвет, не заржавеет тут твоя голова на плечах.

– Слушай, хм… дорогой друг, – осторожно начал охотник, понизив голос до доверительного шёпота. – А не слыхал ли ты тут, в округе, о таком, кто называет себя… Угурум Батлак?

Собеседник задумался, с шумом почесав свою веникообразную бороду, отчего в воздух поднялось облачко пыли, и буркнул с недоверием:

– Угурум Батлак? Да это ж чисто печенежское прозвище, слыхал я такие! Ну, ясное дело – «Угурум» у окаянных значит «проклятый», а «Батлак» – «лихой» либо «воровской». Так что коли такого ищешь, так он точно из степи, гад ползучий! Аль тебе с ним дела есть?

– Да что ж ты за человек такой, что везде тебе печенеги мерещатся! – воскликнул инопланетянин с наигранным возмущением, разводя руками.

– А чего это ты печенегов защищать вздумал, а? – бородач прищурился, и его маленькие глазки сверкнули подозрительно. – Может, сам печенег? Брешешь, что с севера, а сам из степей прокрался, соглядаешь?

– Да не печенег я! Клянусь… – Зодаш запнулся, подбирая подходящую клятву, – клянусь молотом Тора! Я… я – варяг!

– Из варягов, значит… – бородач медленно кивнул, и на его лице расплылась хитрая ухмылка. – Ну, это мы сейчас проверим! Эй, Богдан! Тащи-ка сюда ту самую чарку, большую!

Трактирщик Богдан, грузный мужчина с лицом, напоминающим румяный каравай, неспешно подошёл к столу, держа в своих пухлых пальцах огромную, почерневшую от времени чарку.

Деревянный сосуд был размером с небольшую тыкву, опоясанный медными обручами, а медовуха в нём плескалась густая, тёмная, как осенняя смола, и пахла хмелем, воском и густым летним луговым мёдом с горьковатой ноткой дыма.

– Вот, – буркнул Богдан, с грохотом ставя чарку перед Черносветом.

Дерево глухо стукнуло о дубовую столешницу, и несколько мужиков за соседними столами обернулись на звук, заинтересованно притихнув.

– Испытание варяжское. Кто до дна её выпьет, не моргнув глазом, – тот и варяг сущий. А кто не сможет, коли запнётся либо лицом скривится… – Ратибор многозначительно посмотрел на пришельца, и в его мутных глазах мелькнуло что-то вроде жестокого азарта. – Тот, значит, не наш. Тот – печенег окаянный аль немчин лукавый! Быть тому плетьми поротым!

Зодаш медленно провёл взглядом по чарке, затем по лицам окружающих, замерших в ожидании. В ухе тихо щёлкнул «Кодекс-9»:

– Локальный обычай. Алкогольный тест на принадлежность к социальной группе. Варяги, судя по всему, имеют высокую толерантность к этанолу. Совет: если выпьете – получите временное доверие. Если откажетесь – подозрения усилятся до критического уровня. Предупреждение: биохимический состав напитка не изучен. Возможны непредсказуемые побочные эффекты.

– Ну что, Черносвет, али как там тебя на самом деле величают, – усмехнулся бородач. – Покажешь нам свою варяжскую кровь? Иль признаешься, что печенежишь?

В трактире воцарилась гробовая тишина. Даже пьяные шуты у очага притихли, наблюдая, затаив дыхание. Охотник почувствовал, как десятки любопытных и подозрительных глаз впиваются в него, словно копья.

«Отказ сейчас – худший из возможных вариантов», – холодно пронеслось в голове.

Он взял чарку обеими руками, почувствовав её солидную тяжесть, поднял высоко и громко, на весь трактир, объявил, стараясь вложить в голос удаль, которой не чувствовал:

– За ваше здоровье, добрые люди! Пусть щит ваш будет крепок, а меч – остёр!

И начал пить.

Первый же глоток обжег горло, словно жидкий огонь, ударив в голову. Медовуха была невероятно крепкой, сладкой, но с горьковатым послевкусием полыни и каких-то незнакомых кореньев.

Второй глоток дался чуть легче, третий – уже почти без сопротивления, но живот наполнялся тяжёлым, хмельным жаром.

– «Кодекс-9», – мысленно позвал космонавт, чувствуя, как темнеет в глазах. – Сканируй состояние организма. Если я сейчас отравлюсь – хотя бы успеешь записать мои последние слова?

– Пока все показатели в пределах допустимого для вашего вида. Сердечный ритм учащён, давление повышается. Настоятельно рекомендую прекратить. Ваша печень не рассчитана на такие токсические нагрузки.

Но остановиться было уже нельзя. Собрав всю волю в кулак, Черносвет опустошил чарку до самого дна, с силой поставил её на стол, с трудом сдерживая подступающую тошноту, и хрипло, с вызовом произнёс, глядя в глаза Ратибору:

– Ну? Что теперь скажешь, друг любезный? Печенег я, али варяг?

Бородач замер на секунду, вперив в пришельца изучающий взгляд, а затем громовым раскатом расхохотался – от самого нутра, так что задрались к потолку усы и задрожала медная пряжка на ремне.

– Любо, братец! – выдохнул он, и снова хлопнул Зодаша по спине так, что тот едва не рухнул лицом в липкую от разлитого хмельного столешницу. – Да ты ж, выходит, и впрямь варяг сущий! Не из робкого десятка!

Трактир взорвался гомоном, смехом и одобрительными возгласами. Кто-то крикнул: «Налить ему ещё, чтоб не засыхал!», а Ратибор, ухмыляясь во всю бороду, уже тянулся за глиняным кувшином, чтобы наполнить опустевшую чарку.