Константин Костин – Черносвет (страница 6)

Мужик усмехнулся, с размаху бросив вонючую тряпку на стойку.

– Какие ещё вещи, милок? Ты вчера пришёл к нам как есть – в чём мать родила, почти что. Разве что… – он притворно задумался, почесав затылок, – ах да, был у тебя на поясе кошель какой-то, лубяной. Пустой, к слову. Больше ничего и не припомню.

– Не кошель, – прошипел инопланетянин, делая шаг вперёд.

Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

– Броня. Кожаная, со стальными вставками. Оружие. Меч. И обруч на шее. Где они?

Лицо Богдана вдруг просветлело.

– О-о-о, – протянул он, многозначительно кивая, – так ты ещё и воин, значит! Ну, раз воин, а не просто пьяница забубённый – тем паче должен платить по счетам сполна. Воинская честь обязывает.

В этот момент из-за засаленной занавески в дальнем, тёмном углу трактира вышли двое – здоровенные, бородатые мужчины с лицами, не отягощенными интеллектом. Один лениво почесывал живот, другой громко зевнул, демонстрируя отсутствие передних зубов. Они молча встали по обе стороны от Богдана, поигрывая желваками.

– Вот что, – Черносвет инстинктивно сделал шаг назад, молниеносно оценивая обстановку и рассчитывая шансы. – Я не хочу проблем. Ни с тобой, ни с твоими… дружками. Просто верните мои вещи – и я тихо, мирно уйду и больше никогда не напомню о себе.

– А мы и не хотим проблем, – передразнил его Богдан, и его голос стал тише, но опаснее. – Мы люди мирные, торговые. Просто заплати долг – серебром, железом, чем хочешь – и мы тебя с миром отпустим. Куда хочешь. Хоть к печенегам, хоть к самому Перуну в терем.

Первый здоровяк, тот что почесывал живот, двинулся к чужаку тяжёлой, уверенной походкой. Он был на голову выше Зодаша и раза в полтора шире в плечах.

– Слышь, варяжик, – сипло произнёс громила, и от его дыхания пахло луком и хмелем. – Давай-ка без драки, а? Ты же парень умный, видно сразу, да? Чего нам рукомахаться-то…

– Умнее тебя буду, – с мрачной усмешкой согласился охотник, чувствуя, как адреналин понемногу прогоняет похмельную слабость, заостряя чувства.

И, не дожидаясь ответа, он нанёс удар. Короткий, точный, в солнечное сплетение. Кулак, хоть и не защищённый перчаткой брони, вонзился в мягкую плоть со всей силой, на которую был способен.

Здоровяк сложился пополам, как подкошенный, глаза его полезли на лоб, полные немого непонимания и боли, а изо рта вырвался странный, прерывистый звук, напоминающий лопнувший мех с квасом. Он рухнул на колени, захлёбываясь воздухом.

Второй мужик замер на секунду, явно не ожидая такой дикой прыти от вчерашнего «пьяного тюленя», но быстро опомнился. С низким рёвом, больше звериным, чем человеческим, он ринулся в бой, пытаясь схватить пришельца в медвежьи объятия.

Черносвету отчаянно не хватало его обычной молниеносной реакции – тело было тяжёлым, мышцы одеревеневшими, а мир всё ещё плыл перед глазами – но годы изматывающих тренировок на тренажёрах с повышенной гравитацией и бесчисленные схватки на самых отдалённых планетах дали о себе знать.

Космонавт не силой брал, а точностью.

Он уклонился от неуклюжего, но мощного удара, пропустив кулак размером с окорок у самого виска, поймал занесённую руку противника, резко дёрнул на себя, подставил подножку – и использовал его же собственную инерцию.

Тот с оглушительным грохотом рухнул на липкие половицы, зацепив по пути грубый стол и опрокинув на себя кружку с остатками вчерашней медовухи. По трактиру поплыл едкий запах перебродившего мёда и гнева.

Богдан ахнул, отшатнувшись за стойку. Его глаза стали круглыми, как монеты.

– Да ты… Да как ты посмел… Да я тебя…

– Где. Мои. Вещи. – Черносвет подошёл к мужику вплотную.

Голос инопланетянина был тихим, низким, и в нём не было ни капли прежней слабости. Только холодная, неумолимая сталь. Трактирщик отступил, наткнувшись на полки с посудой, которая зазвенела тревожным перезвоном.

– Клянусь Перуном, Велесом, всеми богами! – залепетал он, крестясь. – Не знаю я! Ратибор их забрал!

– Куда? – один только этот вопрос прозвучал как удар хлыста.

– Да кто его знает, куда этот боровик ломится! В лес, наверное, на промысел! Я ему не хозяин, не спрашивает он меня! Клянусь!

Зодаш пристально посмотрел на Богдана, ища ложь в его глазах. Казалось, трактирщик говорил правду.

– Слушай внимательно, кабатчик, – галактический скиталец наклонился так близко, что их лица почти соприкоснулись. – Если он продаст мои вещи, обменяет на бисер или просто выбросит в болото… я вернусь сюда. И тогда ты мне будешь не нужен для вопросов. Понял?

Богдан быстро, испуганно закивал, и его второй подбородок затрясся.

– Понял, понял! Как есть понял!

Черносвет развернулся и направился к выходу, стараясь идти твёрдой, уверенной походкой, хотя ноги ещё дрожали. За спиной раздался хриплый, сдавленный голос первого здоровяка, который уже смог кое-как отдышаться:

– Эй, варяг… погоди… а как ты так… двигаешься-то? Вчера ты еле ноги волочил, пьяный в стельку… а сейчас… будто сам Вий в тебя вселился…

Инопланетянин остановился у самой двери, обернулся и одарил всех своей самой отстранённой, загадочной ухмылкой.

– Колдовство, – коротко бросил он.

И вышел на серую, затянутую тучами деревенскую улицу, оставив за спиной трактир, полный изумлённых, испуганных и восхищённых взглядов. Воздух пах дождём, дымом и… охотой. Охота только начиналась.

Черносвет шагал по грязной, ухабистой деревенской улице, и с каждым шагом его охватывало все большее, гнетущее отчаяние. Пыль, поднятая редкими прохожими, липкой плёнкой покрывала босые ступни, едкий запах навоза, дыма и кислой браги висел в воздухе тяжёлым, неподвижным покрывалом. Вокруг теснились убогие, почерневшие от времени деревянные избы с кривыми ставнями, крытые дёрном – всё это было бесконечно далеко от привычного мира сияющих металлом палуб, стерильного воздуха систем жизнеобеспечения и безмятежной тишины космоса.

Зодаш привык управлять сложнейшими механизмами, читать потоки данных с голографических интерфейсов, перемещаться между звёздными системами в коконе искривлённого пространства.

А сейчас?

Сейчас он был беспомощнее последнего смерда, потерявшего свою единственную, тощую свинью. Все величайшие технологические достижения оказались бесполезны перед лицом примитивной медовухи и человеческой жадности.

"Вот она, высшая ирония Создателей," – пронеслось в голове пришельца. – "Могу с закрытыми глазами рассчитать траекторию гиперпрыжка через нейтронную звезду, но не могу найти дорогу в этой богом забытой дыре. Могу взломать квантовую защиту военного спутника Адмиралтейства, но не в состоянии отыскать собственный многотонный корабль в каком-то первобытном лесу."

Он остановился посреди улицы, закрыл глаза и глубоко, с усилием вдохнул. Воздух был густым, наваристым, как похлёбка из грязи, отчаяния и тления.

"Если бы у меня сейчас был «Кодекс-9»… хоть на микроединицу времени…" – но мысль оборвалась, наткнувшись на суровую реальность.

«Кодекса-9» не было. Не было корабля. Не было даже простейшего сканера. Только эта проклятая деревня, полная дикарей, которые готовы были хлопнуться в обморок при виде самого обычного шаттла!

И словно в подтверждение самых мрачных мыслей, из-за покосившегося плетня рядом с одной из самых обшарпанных изб вывалилась знакомая фигура. Это был сам Вольга, тот самый дикарь с топором. Он шатался, как корабль, попавший в гиперпространственный шторм, а его глаза были мутными и невидящими.

– Ты… ты… – мужик с трудом сфокусировал на Зодаше взгляд, опираясь о скрипучий забор. – Ты не нечисть? Не из того… железного чрева? – прохрипел он, едва стоя на ногах.

От него пахло перебродившим хлебным квасом, потом и безнадёгой.

Черносвет нахмурился, стараясь говорить как можно проще, без своих привычных "технологических" терминов, коверкая слова на местный лад.

– Не нечисть я. Просто… путник. Странник. А тот рыжий пес, Ратибором звать, обчистил меня до нитки. Вещи все пропали.

Вольга замер на секунду, а затем неожиданно расхохотался – горьким, надсадным, пьяным смехом, который перешёл в приступ кашля.

– Ты… ты пил с Ратибором-то?! – выдохнул он, вытирая слёзы рукавом. – Нужно ж быть таким дурнем, право! Совсем зельем ум зашёл!

– Чего это – дурнем? – возмутился пришелец, чувствуя, как закипает гнев. – Он же первый ко мне подсел, угощал, речь вёл!

– Да он, чтоб его волки сожрали, первый разбойник на всю округу! – русич понизил голос до конспиративного шёпота, озираясь по сторонам. – Он, да его кореш – Богдан, тот, что кабак держит! Вместе промышляют – спаивают путников одиноких, да как тех баранов стригут, обчищают до нитки! А кто сопротивляется – тех в лесу волки находят. Случайно, конечно, – он многозначительно подмигнул. – Так что радуйся, варяг, что жив остался. Вещи – дело наживное.

В голове Черносвета загудело – то ли от остатков вчерашней медовухи, то ли от нарастающего, всепоглощающего бешенства. Он развернулся и быстрыми, размашистыми шагами вернулся к проклятому кабаку. Не притормаживая, охотник с размаху пнул дверь ногой, и та с громким треском распахнулась, ударившись о стену и едва не сорвавшись с кожаных петель.

– Богдан! – голос инопланетянина, низкий и звенящий от ярости, прокатился по залу, как внезапный гром среди ясного неба.

Трактирщик, только что мирно пересчитывавший потёртые монеты у стойки, подскочил на месте, рассыпав серебро по полу. Двое здоровяков, что накануне пытались «уговорить» пришельца, теперь сидели в самом тёмном углу, стараясь сделать вид, что их не существует, и не встречаться с ним глазами.