Константин Костин – Черносвет (страница 5)

– Поздравляю, – сухо заметил «Кодекс-9». – Вы только что заслужили доверие этой примитивной социальной группы, добровольно сократив срок функционирования печени приблизительно на 0,3 стандартных цикла.

– Заткнись, – мысленно проворчал охотник, но на его лице расплылась широкая, немного неестественная улыбка, обращённая к собравшимся.

И началась та самая, исконная, безудержная пьянка. Кабак гудел, словно потревоженный улей перед грозой: тяжёлые кружки звенели, ударяясь друг о друга, застольные песни гремели под самые закопчённые балки, а подвыпившие мужики пускались в дикую пляску, топая так, что дрожали половицы и звенела посуда на полках.

Черносвет сидел в самом эпицентре этого разудалого хаоса, стараясь не отставать от местных, но с каждым новым глотком обжигающей, как расплавленный металл, медовухи мир вокруг становился всё более расплывчатым, звуки – приглушёнными, а лица – просто пятнами цвета.

– Эй, варяг! – проревел кто-то из толпы, парень с разбитой губой и безумным блеском в глазах. – А ну, покажи-ка нам, как у вас там, на студёных морях, пляшут! Дай глянуть на заморскую удаль!

Зодаш попытался встать, опершись о стол, но ноги вдруг стали ватными, непослушными, будто чужими.

– «Кодекс-9», что со мной?! – панически запросил он.

– Этанол достиг критической концентрации в крови. Нейромышечная координация серьезно нарушена. Настоятельно рекомендую прекратить потребление и вызвать детоксикацию.

– Сейча-а-ас… покажу-у… – с трудом выговорил инопланетянин, делая неуверенный, заплетающийся шаг вперёд – и тут же споткнулся о чью-то растянувшуюся на полу грубую ступню.

Собравшиеся разразились оглушительным, раскатистым хохотом.

– Да ты, видать, не варяг, а морской тюлень! – заржал Ратибор, ловко подхватывая его под руку и удерживая от падения. – Иль тебя море так покачало, что земля под ногами ходит ходуном?

Пьянка гремела, как весенняя буря в ночи. Лились разудалые песни, а ноги сами пускались в пляс, даже когда голова уже окончательно отказывалась слушаться. Черносвет, или, вернее, то, что от него осталось, силился удержаться на шаткой лавке, но мир вокруг плыл, кружился и раскачивался, как дым от печи.

– Эй, варяг! – кто-то толкнул чужеземца в бок здоровенным кулаком. – А ну, спой нам про свои северные моря, про льды да про ладьи быстролетные! Дай послушать варяжскую песню!

Голос «Кодекса-9» в ухе звучал всё тише и дальше, словно тонул в густой хмельной волне:

– Уровень интоксикации критический. Угроза организму. Рекомендую прекратить… немедленно…

– Заткнись… – с трудом выжал из себя Черносвет и, подняв дрожащую руку, затянул что-то, что в его спутанном сознании должно было быть величественной песней о космических странствиях, о звёздных ветрах и далёких туманностях.

Но вместо эпической саги из его пересохшего горла вырвался лишь хриплый, сдавленный вопль, больше похожий на крик раненого морского зверя.

– Ну и голосок! – залился хохотом Ратибор, вытирая слёзы рукавом. – Да ты, видать, и впрямь не варяг, а русалка подвыпившая, из тех, что на дне речном сидят! Или тебе медведь на ухо наступил?

Последнее, что смутно помнил звездный странник – это как он снова попытался встать, чтобы доказать обратное, но вместо твёрдых половиц под ногами оказалась пустота, и весь этот шумный, пьяный мир стремительно поплыл куда-то в сторону, навстречу липкому, беспамятному мраку.

Очнулся Зодаш от того, что что-то большое, тёплое и на удивление мокрое тыкалось ему в щёку, издавая при этом довольное сопение.

– Уходи… – прохрипел Черносвет, с трудом отрывая голову от земли и бессильно отмахиваясь. – Отстань…

– Му-у-у, – раздался спокойный, бархатистый ответ прямо над ухом.

Инопланетянин с усилием приоткрыл один залитый свинцовой тяжестью глаз. Над ним, заслоняя хмурое утреннее небо, склонилась голова коровы. Не просто коровы – а коровы с умными, карими глазами, в которых читалось явное, почти философское презрение ко всему сущему. Она фыркнула, брызнув ему в лицо струйкой тёплой, пахнущей свежей травой слюны, и неспешно, с королевским достоинством удалилась, громко шлёпая копытами по лужам.

Космический охотник лежал в холодной, грязной луже у самых задворок трактира, откуда доносился кислый запах забродивших остатков вчерашнего пира. Голова раскалывалась на тысячи острых осколков, каждый удар сердца отдавался в висках гулкой, мучительной болью. Во рту было сухо и горько, словно он наглотался пепла от костра, а всё тело ныло и болело так, будто его переехал не космический крейсер, а целый галактический флот.

Но это было ещё не самое страшное. Самое страшное, леденящее душу осознание пришло к пришельцу, когда он попытался пошевелиться и с ужасом понял, что его тело ничего не сковывает. Оно было непривычно легким… и беззащитным.

Брони не было. Той самой, высокотехнологичной, с системой жизнеобеспечения и активным камуфляжем. Кошеля-сканера на поясе – тоже. Только порванные завязки. Даже простого фонарика за поясом не осталось.

Зодаша обобрали до нитки, оставив в одной потрёпанной, пропахшей дымом и блевотиной рубахе и портах.

– «Кодекс-9»? – хрипло, едва слышно позвал космонавт, уже предчувствуя ответ.

Тишина. Ни привычного щелчка, ни холодного голоса в импланте.

– «Кодекс-9»! – уже громче, с проступающей паникой.

Никакого ответа. Только кукареканье петуха где-то вдали, звучавшее язвительной насмешкой. Черносвет с нечеловеческим усилием поднялся, опираясь на шершавые, намокшие от росы брёвна стены трактира, и осмотрелся.

Утро было серым и хмурым, низкое небо затянули сплошные свинцовые тучи, с которых моросил мелкий, противный дождь. Где-то на краю деревни кукарекал тот самый петух, будто специально выводил трели над его несчастьем.

И тут охотника охватила новая, всепоглощающая волна ужаса. Его технологии… его броня, сканер, коммуникатор, оружие – всё это теперь было где-то здесь. В руках у этих дикарей! Они могли разломать, сжечь, принести в жертву своим богам…

Или, что ещё страшнее, – каким-то чудом активировать. Последствия были немыслимыми. Один только импульсный генератор в сердце брони, будучи неправильно вскрытым, мог стереть с лица земли полдеревни.

– Отлично… – прошептал Зодаш, и его голос сорвался в надтреснутый шепот. – Просто замечательно.

Без сканера, без связи, без брони. Даже шлема-ошейника не осталось. Всё, что у него было – это потрёпанная одежда, пустота в карманах и свинцовая тяжесть похмелья в каждой клетке.

И где-то в этой проклятой деревне – бородатый здоровяк, который назвал его печенегом и, возможно, сейчас тыкает в высокотехнологичную композитную броню палкой.

И где-то в этих дремучих, бескрайних лесах – беглец Угурум Батлак.

И где-то далеко, в холодной пустоте космоса – адмиралтейский флот, который когда-нибудь, через месяцы, а то и годы, может быть, пришлёт спасательную капсулу.

Но пока что инопланетянин был здесь. Безоружный. Голый. Один. И с коровой, которая, судя по всему, считала его законченным неудачником и уже возвращалась, давясь тихим, коровьим смехом.

– Ну что ж… – Черносвет глубоко, со свистом вздохнул, пытаясь собрать волю в кулак. – Похоже, придётся выкручиваться по-местному.

Он сделал первый шаг вперёд, в сторону неясной цели – и тут же, споткнувшись о собственные непослушные ноги, едва не рухнул обратно в лужу.

Корова с другого конца улицы снова громко и издевательски фыркнула.

Глава 3

Кое-как очухавшись, собрав волю в кулак и подавив тошноту, Зодаш направился туда, откуда доносились смутные отголоски вчерашнего кошмара – к трактиру.

Пошатываясь, он толкнул скрипучую дверь и переступил порог. Первое, что бросилось в глаза в полумраке, пропахшем кислым хмелем и блевотиной – это фигура Богдана. Трактирщик вытирал глиняные кружки тряпкой, которая выглядела настолько грязной и засаленной, что казалась темнее, чем днище космического грузовика после десятилетнего рейса через пылевые туманности.

Он поднял тяжёлый, налитый свинцом усталости взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то среднее между брезгливым презрением и откровенным злорадством.

– А, варяг наш очухался, – оскалился мужик. – Или как тебя там величать-то… Чернослив, что ли?

– Черносвет, – сквозь стиснутые зубы, едва сдерживая ярость, поправил пришелец, чувствуя, как от каждого звука в его раскалывающейся голове отдаётся боль.

– Ну да, ну да, – Богдан махнул рукой, демонстрируя полное безразличие к имени. – Главное – заплати сперва. А там хоть Свет, хоть Тьма зовись.

– За что? – космонавт нахмурился, и это движение бровей вызвало новую волну боли.

– А за всё, милок, – трактирщик широко ухмыльнулся, обнажив желтые зубы. – За выпивку, что рекой лилась. За ночлег, хоть он и у коровы был. За то, что тебя не выкинули волкам на съедение, а оставили досыхать на солнышке, как порядочного.

– Я ничего не заказывал! – возмутился Зодаш, чувствуя, как гнев начинает пересиливать похмельную слабость.

– А Ратибор за тебя заказывал, – невозмутимо парировал Богдан. – И наказал мне: «Пусть варяг, коли он настоящий, за всё платит сполна». Его слова, не мои.

Черносвет почувствовал, как в висках застучал молот, а в груди закипела ярость. Он сделал глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки.

– Где мои вещи? – спросил охотник, стараясь говорить спокойно и размеренно, но в голосе уже змеилась холодная, опасная сталь.