Константин Калбанов – Сверкая блеском стали… (страница 33)

— О! А вот и Гриша пожаловал, — обратила внимание подруги Хомутова.

— Явился не запылился, — фыркнула Дробышева.

— Не, подруга. По-моему, как раз наоборот, — возразила Мария.

Неподалеку от них остановился легковой внедорожник МАЗ с убранным брезентовым верхом. Который тут же накрыло пыльное облако. Вот из него-то и появился высокий и стройный капитан, настолько хорошо знакомый обеим девушкам, что они его узнали даже в столь непрезентабельном виде. Форма набилась пылью так, что ее можно было выбивать, как ковер. На лице мутные разводы, пижонские усики из черных превратились в серые. А уж когда он снял пылезащитные очки, вид его стал куда более комичным.

— Здравствуйте, сударыни, — лучась улыбкой, подошел он к ним.

— Гриша, ты откуда такой красивый? — не удержавшись, усмехнулась Мария.

— С аэродрома.

— И что ты там забыл? Ездил навестить чернокожих официанток в летной столовой? — хмыкнула Алина.

— К нам наконец прибыл десантный дирижабль. Так что осваиваем новый способ доставки «Гренадеров» к месту боя. Жаль только, что по большей части все же лишь теоретически.

— Это то, о чем ты рассказывал? — вдруг севшим голосом поинтересовалась Алина.

— Именно. Да нормально все. Не волнуйся, дорогая.

— Х-ха. Вот еще волноваться. Уверена, что система полностью отработана и испытана. Так что ни тебе, ни твоим чудо-богатырям ничего не грозит. И я тебе не дорогая.

— Пока можешь думать все, что угодно. В твоем распоряжении еще целых три с половиной года, — отмахнулся он.

— И что будет после?

— Ну-у, я парень упертый. А ты девушка умная. Сама догадайся.

— Фи, Азаров. Это уже даже не смешно.

— А похоже, что я веселюсь? — улыбаясь во все тридцать два зуба, поинтересовался он.

— Есть такой момент, знаешь ли.

— Не. Я серьезен, — искренне заверил он.

В ответ девушка подбоченилась, склонила голову набок и окинула его нарочито ироничным взглядом. Ну и он не остался в долгу, встав в картинную позу, заведя руки за спину и отставив левую ногу. Наблюдающая эту сцену Хомутова с безнадежным видом покачала головой. Ну как дети.

— Девчата, вы бы там поаккуратнее, — вдруг став серьезным, произнес Григорий. — Не геройствуйте почем зря.

— Ой, Григорий Федорович, вы чего это такой заботливый? Ну чисто наседка, — фыркнула Алина.

— Веселись, веселись. Но только учти: теперь меня точно не окажется рядом. Позаботиться о тебе не смогу.

— Вот не каркал бы ты, Азаров, — отмахнулась от него Дробышева.

— Спасибо, Гриша. Мы постараемся, как говорится, и не отставать, и вперед не вырываться. Так нормально? — ответила Мария.

— Звучит многообещающе. Ну что, обнимемся?

— Вон с Алинкой обнимайся.

— Вот еще! Сначала отмойся и переоденься, пыльный, что твой мешок с картошкой.

— Ладно, ладно. Я запомню, — погрозил он пальцем. — Все, побежал. Вырваться получилось буквально на минуту. Удачи, девчата. И еще раз: поаккуратнее.

Так как рукопожатия с девушками он не воспринимал принципиально, а обниматься с ним никто не захотел, Азаров махнул на прощание рукой и направился к поджидающему его авто.

— Гриша! — Алина сделала несколько стремительных шагов, взяла его за руки и заглянула в глаза. — Удачи, Гриша. Нам проще, мы все больше по земле-матушке. Коле привет передай.

Пару раз сморгнула, словно опасаясь прослезиться. Шмыгнула носом. Он подался было вперед. И она вроде как… Но потом резко отстранилась, выпуская его руки. Оправила свой китель.

— Идите, Григорий Федорович. Да и нам нужно собираться.

Расстроился ли Азаров? Х-ха! Да ничуть не бывало. Снял фуражку. Задорно провел пятерней по короткостриженым волосам, словно поправляя прическу. Подмигнул, лучась довольной улыбкой. Вновь махнул обеим девчатам и запрыгнул в МАЗ, тут же сорвавшийся с места.

— Алина, ну вот кого ты обманываешь? — вздохнула Мария.

— О ч… Кхм. О чем это ты? — поперхнувшись, но все же взяв себя в руки, поинтересовалась девушка.

— А то ты не знаешь?

— Понятия не имею. Азаров мой близкий друг. И под его началом служит еще один мой друг, Плотников. Проявлять заботу и беспокойство о друзьях — это нормально.

— Разумеется, нормально, — согласилась Мария.

— Не вижу причин для иронии.

— Я не иронизирую.

— Вот уж ничуть не бывало.

— Фух. Успел.

От неожиданности девушки даже вздрогнули. И как это ему удалось подкрасться так незаметно? Клим светился улыбкой, как начищенный медяк. Чистый, опрятный и где-то даже по-своему подтянут, насколько вообще это возможно для его нескладной фигуры. Но боже, какой же это был контраст в сравнении с только что отъехавшим Азаровым. Ему даже его запыленный вид придавал особенной мужественности. Кондратьева же… Н-да. Не стоит о грустном.

Господи. Он еще и цветы где-то раздобыл. Причем два букета. Африканская ромашка, как и в России, здесь всего лишь полевой цветок. В этом климате цветет круглый год, но наиболее обильно именно зимой. Так что особых сложностей в том, чтобы их собрать, нет. Тут главное — внимание. Вот именно! Внимание! Зачем оно им нужно!

Хомутова воровато осмотрелась, приметив веселящихся боевых подруг и прячущих улыбки механиков. Если первые нагло пялились на происходящее, то вторые, едва встретившись с ее взглядом, начинали сосредоточенно ковыряться в железе.

Спору нет, они пялились и когда приехал Григорий. Но к данному обстоятельству Мария отнеслась ровно. В смысле, даже не задумывалась, поглядывают на них или нет. А вот теперь ей не все равно. Потому что всем и каждому понятно, за какой такой надобностью доктор из госпиталя Красного Креста с завидным постоянством появляется в расположении их батальона.

— Клим! Как здорово, что ты пришел. — Алина разве только на его шее не повисла, с благодарностью приняв букет.

Н-да. А вот Дробышевой совершенно без разницы. Так как ни на кого и не смотрит. Приехал Азаров — и ладно, надела маску эдакой маленькой стервочки — и порядок. Пусть глазеют. Правда, едва не сорвалась, но тут же поспешила дать задний ход. Пришел Кондратьев — и ей вообще нет ни до кого дела.

— Мария Геннадьевна, это вам, — приблизившись с висящей на его руке Алиной, протянул второй букет Клим.

Девушка вперила в него рассерженный взгляд, и молодого человека на секунду взяла оторопь. Затем им овладели недоумение и растерянность. Он не мог взять в толк, что сделал не так. Ведь чем-то же вызвано ее недовольство.

Но злиться на него долго у нее все же не получилось. В этот момент он больше всего походил на сложившийся у нее образ котенка, вытащенного из воды. Господи, ну за что ей это наказание. Обреченно вздохнув, Мария скорее вырвала, чем взяла из его рук букет.

— Благодарю, Клим Сергеевич. Извините, мне нужно идти к машине. Скоро выдвигаемся. Алина, ты тоже не задерживайся, а то Котлярова вот-вот начнет метать молнии.

Бог весть к чему она сделала Дробышевой это замечание. Ведь не в училище уже, и она ей не начальник. Более того, в их паре старшая именно Алина, как обладающая наибольшим боевым опытом. Хомутова окинула взглядом странную парочку и направилась к своему тралу.

— Алина, я что-то сделал не так? — взглянув на подругу, поинтересовался Клим.

— С чего ты это взял? — возразила девушка как-то уж излишне эмоционально.

Да еще и вперив в Кондратьева сердитый взгляд. Потому что он не сводил своего с удаляющейся Хомутовой. При этом Алина уже в который раз невольно сопоставила себя и Марию, явно чувствуя, что проигрывает ей по всем статьям. Как в свое время уступала этой стерве Кате.

— Ладно, Клим. Ты уж извини, но нам и впрямь нужно готовиться. Колонна вот-вот выдвинется. Да и у тебя, наверное, забот хватает. Утро в разгаре, а больные к вам стекаются со всей округи.

— Алина, вы там поаккуратнее. Обещай, что будете осмотрительны.

Ну вот. Говорит вроде как с ней, а поминает сразу обеих. И о ком беспокоится больше, гадать не приходится. Так и захотелось вогнать в него очередную шпильку. Но удержалась. Уж больно несчастный у него вид.

— Хорошо, Клим. Мы будем аккуратны. И…

— Да?

— Она любила своего мужа, Клим. Сильно любила. И в легион подалась, только чтобы забыться. А тут ты со своими ухаживаниями, — неожиданно для самой себя произнесла она.

— Ты думаешь, это единственная причина? Дело не в том, что ей неприятен именно я? — вдруг преобразился он.

Господи, ну как был восторженным телком, так им и остался. Впрочем, нужно отдать ему должное, натура он цельная, и если любит, то без остатка. Да только Мария — не Катя. Ее миллионное наследство не заинтересует. Она не то что не бедствует, но и не стремится к большим деньгам. Так что тяжко ему придется. Ох, тяжко. Как бы еще и не разочаровался.