Константин Калбанов – Сверкая блеском стали… (страница 35)

Ну вообще-то чисто технически цель сейчас не видна. Огонь ведется по площадям. Но ведь именно в этом и состоит основная задача реактивной артиллерии. Ну еще немаловажен и психологический эффект. Если они впечатляют, летя от тебя, то, приближаясь к тебе, вселяют ужас. Учебный курс в училище включал в себя обстрел эрэсами. И, признаться, то обстоятельство, что они находились в прочном бетонном доте, успокаивало мало.

Двенадцать секунд — и «Горбунок» выпустил сорок восемь снарядов из двух блоков. Когда шлейфы двигателей рассеялись, она смогла рассмотреть в перископ, как среди деревьев пропадает первая цепь атакующих легионеров. На подходе была вторая, и следом двигалась третья. Все. Пехота пошла.

А вот бронеходам туда ходу нет, однозначно. Недавно поступили свежие разведданные. Германия поставила итальянцам свое новейшее бронебойное ружье[11]. Правда, разведчики сообщили, что российские оружейники отнесли его к легким бронебойным пушкам.

Масса их варьируется от двухсот тридцати до ста сорока килограммов. Калибр двадцать восемь миллиметров в казенной части и двадцать у дульного среза. Конический ствол позволяет разогнать снаряд до скорости в тысячу четыреста метров в секунду. Благодаря этому бронепробиваемость получается несколько выше, чем у русской сорокапятимиллиметровой бронебойки. Причем за счет более высокой скорости сохраняется до одного километра включительно.

Сведений относительно нахождения таких экземпляров на данном участке нет. Но такую малютку совсем несложно доставить куда угодно и пристроить за неприметным пенечком. «Витязи» ему на один зуб. Кстати, согласно полученным данным, бронебойка конструировалась в первую очередь против бронеходов. Словом, надо быть повнимательней.

Сзади послышался металлический стук. Это механики приставили мостик, чтобы подобраться к реактивным установкам и перезарядить их. Алина вновь потянулась к рукоятям взвода курков и четырежды за них потянула. Хоть малость облегчит труд парней. Как всегда, возбужденные и веселые голоса Романа и Виктора. А это — рассудительный и строгий дяди Яши. Теперь шелест ракеты по направляющей трубе.

Сухого щелчка курка, поставленного на предохранительный взвод, она не услышала. А вот Григорий говорил, что различал и его. Причем не столько слышал, сколько чувствовал. Не в бою, конечно, а также при обслуживании. И, признаться, она ему верила. Азаров и впрямь тонко чувствовал бронеход.

От нечего делать вновь обозрела через смотровые приборы небосвод. Ага. А вот и корректировщик появился. Незаменимый У-2. В легионе четырнадцать этих машин, и к авиаполку они отношения не имеют. Парочка в санитарном исполнении, при госпитале. В каждом из четырех полков по две машины и четыре при штабе легиона в качестве связных. И вот два в артполку — как для связи, так и для корректировки.

Сейчас самолетик забрался на максимальную высоту, так что достать его можно только из зенитных орудий калибром никак не меньше семидесяти пяти миллиметров. Сомнительно, чтобы у итальянцев тут таковые нашлись. Зато их позиции как на ладони. Стоит только обнаружить себя вражеской артиллерии, как батареи тут же будут обнаружены и сведения переданы световым кодом. А чтобы маленького трудягу не побеспокоили истребители противника, рядом кружится звено «яков».

— Алина, дочка, готов твой «Горбунок», — послышался голос старшего механика.

— Спасибо, дядя Яша, — тут же раздалось в ответ из рупоров.

— Не кричи. Совсем оглушила, — с наигранной строгостью произнес мужчина. — Ну все. Мы пошли. Удачи.

— Спасибо, — на этот раз куда тише поблагодарила она.

Н-да. Как-то раз она слышала рассуждения по поводу того, что желать нужно успехов, удача — удел никчемных и ничего не представляющих собой людей. Может, это и так. Но на поле боя все иначе. Это она в детстве считала, что достаточно делать так, как учили, и ничего страшного не случится. А опыт показывал, что помимо выучки все же не помешает и покровительство Авося[12].

Из леса сначала донеслись мощные разрывы саперных зарядов, проделывавших проходы в минных полях и проволочных заграждениях. И практически сразу на смену им пришли выстрелы и разрывы гранат. Значит, легионеры ворвались на позиции итальянцев. Вскоре накал перестрелки ослаб, затем превратился в разрозненную стрельбу. Но потом бой вдруг опять начал нарастать. Ей казалось, что она даже слышит яростные крики, настолько жаркой ощущалась схватка. Но нет. Голосов она слышать не могла. Слишком далеко.

Зато строго по плану артполк открыл огонь по позициям на основном хребте. Тот повыше отрога, с позиции Алины его не рассмотреть. Остается только провожать снаряды, с воем устремляющиеся к цели. Атака должна будет начаться с ходу. Сразу по захвате первой линии.

А вот и красная ракета. Пехота выбила противника с первой линии. Странно. Выстрелы все еще продолжаются, пусть и не так интенсивно. Впрочем, рассуждать об этом некогда. Над долиной вновь разнесся голос ревуна ротного.

Дробышева обежала быстрым взглядом приборную панель. Подобралась, словно пружина, и привела в движение педали. «Горбунок» разом выпрямился и, весь утыканный ветвями, двинулся вперед. Вообще-то листья маскировки по большей части выгорели при залпе РС. Механикам даже пришлось выдергивать те из них, что горели.

Но сейчас это уже и не принципиально. Конечно, тот, кто испытал на себе гулкий удар снаряда или визг рикошета, будет готов уцепиться за мало-мальскую возможность избежать попадания. И маскировка этому способствует. Однако наступать придется по практически голому склону, и они будут у противника как на ладони.

Фронт наступления слишком узок, поэтому в атаку пошел только их взвод. На левом фланге капитан Котлярова, дальше действующая с ней в паре Наталья, потом Мария, напарница Алины, и правофланговый — собственно Дробышева.

Вторая и третья цепь — два взвода «Громобоев». Эти, как всегда, в качестве поддержки. Восемь семидесятишестимиллиметровых пушек на прямой наводке, укрытые за броней, это очень даже серьезно. При этом сами они будут метрах в шестистах от противника. А значит, даже если на перевале есть бронебойки и противник сумеет обнаружить «пауков», поделать с ними макаронники ничего не смогут. Не по зубам им их броня, на таком-то расстоянии.

Стена леса надвинулась как-то уж сразу. Только что ничего — и вдруг сумрак, какой бывает только под кронами деревьев. Кстати, не вековой лес, а довольно молодой. Стволы сравнительно тонкие и высокие. А еще растут слишком уж густо. Не всегда получается пройти между ними, порой приходится и проламываться.

Алина ударила очередное дерево под основание, обломив его как спичку. Правда, далеко оно не отлетело. Крона запуталась, ствол уперся в соседние и с треском обломился. Изуродованное трехметровое бревно рухнуло на землю, а вскоре к нему присоединилась и остальная часть погибшего дерева.

Уже был виден просвет опушки, когда раздался глухой хлопок под левой опорой. Потом сдвоенный под правой. И вновь пара хлопков. Противопехотные мины. Бронеходу — что слону дробина. Получается, подходы обильно заминированы. Значит, не ошиблась, те могучие разрывы — работа саперов, проделывавших проходы в минных полях.

Позиции итальянцев проходили не по гребню отрога, а ниже примерно на треть. Перед траншеями расчищенная полоса около сотни метров. Но деревья срублены не полностью. Часть обрубков стволов так и торчат на прежнем месте, вместе с добавленными бревнами. На них обильно, в несколько рядов накрутили колючую проволоку. Опыт Великой войны.

Впрочем, имелся он и по преодолению подобных заграждений. Поэтому во многих местах проволока обвисла или торчала на бревнах взбитыми колтунами. Результат как артиллерийской подготовки, так и работы саперов.

Этот перевал не представляет стратегического интереса для итальянцев. Потому что дальше на запад имеются естественные преграды в виде двух больших озер общей протяженностью больше самого хребта. Перешеек между ними гористый, проход имеется только на очень узком участке по горной дороге. Удержать проще простого. Взять — практически нереально.

А вот для эфиопской армии данное направление как раз представляет интерес. Горная и лесистая местность продолжается и дальше на восток. Однако буквально в сорока километрах от хребта проходит дорога, ведущая из находящейся на юге Британской Восточной Африки[13] на север, в глубь Эфиопии. Сколь-нибудь ярко выраженных хребтов, способных стать естественным препятствием продвижению войск, больше нет.

Именно поэтому итальянское командование и озаботилось организацией здесь серьезных оборонительных укреплений. И основная линия проходила как раз по главному хребту. На отроге находились скорее передовые позиции: слишком уж неудобно вести вдумчивую оборону в лесу. Хотя и сомнительно, что противник ожидал вот такого быстрого захвата.

Алина не стала геройствовать. К чему, если есть готовые проходы. Она прекрасно помнила рассказ Григория о том, как в Испании небольшой осколок снаряда весом не больше десяти граммов едва не обездвижил его «Крестоносца». Колючая проволока также может доставить неприятности. Вероятность, разумеется, мала, но исключить ее полностью нельзя.

Наконец вот они, позиции противника. Н-да. А ведь не итальянцы. Перед ее взором предстало множество погибших и раненых чернокожих солдат в форме противника. Значит, перевал удерживали колониальные части. Ну или вот эти, передовые позиции доверили им.