Константин Калбанов – Несгибаемый. Не буди лихо… (страница 35)

– Принято.

Какое-то время напарники ехали молча. Наконец Петр не выдержал. Тяжко вздохнул и заговорил:

– Иннокентий, ты уж не серчай на меня. Просто постарайся понять. Для меня на кону стоит не просто моя жизнь, а жизни моих близких.

– Ты о тайном клубе?

– Ну а о чем же еще-то. Или ты в него не веришь?

– Отчего же. Очень даже верю. Мало того, принимал участие в обработке группы, переданной нам твоими безопасниками. Но тебе ведь объяснили, что…

– Что если я выполню поручение, то зонтик, раскрытый надо мной государством российским, сохранится. Вот только желания все время зависеть от воли большого дяди у меня нет. Сегодня государь император закусил удила и указал всякому сверчку на его шесток. Завтра на него нападет благодушие, и он не обратит внимания на то, что кто-то там прищучил какого-то промышленника.

– И ты хочешь, чтобы правительство в тебе нуждалось, – скорее утверждая, чем вопрошая, произнес Плужников.

Кто бы сомневался. Дураков в разведку не набирают. А все эти нюансы, недочеты и шероховатости… Во-первых, полностью их не изжить никогда, а во-вторых, несмотря на недавнюю большую войну, в настоящий момент спецслужбы всех государств в стадии становления. Так что… Главное, чтобы делались правильные выводы.

– Именно этого я и хочу. Нуждаясь во мне, правительство будет куда серьезнее относиться к моей безопасности, – подтвердил Петр.

– Допустим, тебе удастся убедить правительство и ты получишь госзаказ. Но мы ведь живем в России, а кумовство у нас ой как крепко. И что ты будешь делать, когда тебя ототрут от кормушки и ты станешь-таки неинтересен правительству?

– Буду просто жить и работать. Потому что если такое случится, то это будет означать одно. Я победил. А конкуренция… В конце концов, это только на пользу. И потом, госзаказ – это, конечно, хорошо. Но если военное ведомство и госучреждения можно обязать пересесть на определенный вид транспорта, то частнику приказать невозможно. Он станет покупать лишь то, что посчитает нужным.

– Логично.

Некоторое время снова молчали. Потом Плужников усмехнулся своим мыслям и откинулся на мягкую спинку сиденья:

– Петр, больше никаких выкрутасов. Если не горит, сначала озвучиваешь, обсуждаем, и если ты меня убедишь, действуем. Этот риск был излишним и неразумным.

– Согласен. Но тогда и ты учти. Этот автомобиль и двигатель создавались при моем непосредственном участии, и я как никто другой знаю, на что он способен.

– Ты это к чему? – подозрительно сощурился Плужников.

– К тому, что ты готов был костьми лечь, будучи уверенным в том, что двигатель непременно взорвется. И убедить тебя я не смог бы. Риск же… Мы и впрямь рисковали только тем, что могли заглохнуть посреди реки. Но эта проблема так или иначе решаема. Оказывать помощь в ходе автопробега не возбраняется, если ты это заметил.

– Еще бы я не заметил. Ладно, вынужден тебе поверить. Будем считать, что это было первое и последнее недоразумение, возникшее между нами.

– Договорились. Ну что, мир, Иннокентий? – Петр протянул руку.

– Мир, – ответил ему Плужников крепким рукопожатием.

Глава 8

Засада

Газета с громким шлепком упала на стол. Ничего удивительного – она была брошена рукой человека, находящегося в крайней степени раздражения. И есть отчего. Этот русский!.. Он не просто заноза в заднице, не какой-то там камешек в ботинке. Он… Он… Ну надо же каков!

Джеймс Дайсон откинулся на высокую спинку кресла и, сцепив в замок порядком иссохшие пальцы рук, оперся на них подбородком. Ему нужно было подумать. Крепко и основательно подумать. Необходимо решить, как быть дальше. Этот щенок обзавелся не просто прикрытием со стороны правительства России, он еще и не стоит на месте. Бросает один вызов за другим.

Сидя думалось плохо, и Дайсон поднялся со своего места, решив пройтись по кабинету. Давалось это ему нелегко. За последний год он сильно сдал. Настолько сильно, что старость буквально навалилась на него. Доктора ничего не могли поделать, безнадежно разводя руками. Признаться, они не могли поставить однозначный диагноз. И это раздражало Джеймса Дайсона еще больше.

Он привык держать все под контролем и управлять событиями вокруг себя. Все, что происходило в пределах его досягаемости, происходило только с его ведома и в определенном им порядке. Но, как видно, мир сошел с ума, коль скоро все становится с ног на голову. Еще год назад он ездил в Африку на сафари. И поездка оказалась удачной. Вон свежее чучело огромного льва, которого он убил собственноручно, пройдя по саванне почти пятнадцать миль. А теперь даже пройти из одного крыла дома в другое почти составляет проблему.

Но суть даже не в этом. Дайсон прожил долгую и насыщенную жизнь и по праву мог гордиться ее плодами. Благодаря ему появился тайный клуб промышленников, обладающий на сегодняшний день весомым влиянием в мировой политике, а главное – в экономике.

И вот именно это его детище, смысл его жизни, сегодня оказалось под ударом. Как он мог недооценить молодого выскочку? Поддался давлению со стороны русских и решил действовать исподволь. А ведь было время, когда решительности ему было не занимать.

В середине прошлого века паровые машины начали свое победное шествие по планете. Появились и первые самодвижущиеся повозки. Правда, они едва могли соперничать с лошадьми. Но это было только до того, как молодой инженер Джеймс Дайсон сумел изобрести свою первую компактную паровую машину.

Признаться, сегодня язык не повернется назвать ее компактной. Но на тот момент это был настоящий прорыв. Значительное повышение КПД, увеличение скорости, возможность установки на повозку. Успех был невероятный! Оставались кое-какие вопросы по безопасности. Все же котлы с перегретым паром представляли собой серьезную проблему. Но Дайсон верил, что ему по плечу ее решить. Ничто не устоит перед человеческим разумом! Нужно только придать мысли правильное направление.

Будучи из небедной семьи, Дайсон сумел на выделенные отцом средства построить завод и наладить выпуск машин своей конструкции. Их устанавливали на катера и повозки. Поначалу это были дилижансы и пролетки, но потом появились грузовики, артиллерийские тягачи для армии и другая техника. Перспективы роста были просто завораживающими.

И тут вдруг появляется этот проходимец Ленуар со своим двигателем внутреннего сгорания. По компактности тот оказался вполне сопоставим с паровой машиной Дайсона, но значительно уступал ему в КПД. Впрочем, это был всего лишь прототип, и со временем он должен был переродиться в нечто более конкурентоспособное.

Будучи превосходным инженером, Дайсон не мог не рассмотреть потенциал этого изобретения. И то, что он предвидел, ему совершенно не нравилось. Он, конечно, мог завладеть перспективной идеей и начать воплощать ее в жизнь. На тот момент средств для этого было вполне достаточно. Ему даже не нужно было перепрофилировать уже существующий завод. Он вполне мог запустить параллельное производство. Но…

Дайсон грезил паровыми машинами и был уверен, что их возможности огромны. Новый же двигатель мог уничтожить своего конкурента. И Дайсон не собирался этого допустить. Этьен Ленуар пал первой жертвой в начавшейся борьбе за выживание паровой машины. Как уже говорилось, Джеймс Дайсон всегда обладал решительным характером.

Поначалу он был один, с парой подручных для выполнения щекотливых поручений. Но потом подумал, что противостоять соперникам в одиночку, оберегая покой и способствуя росту благосостояния других промышленников, по меньшей степени несправедливо по отношению к самому себе. Так зародилась мысль о создании тайного клуба промышленников.

Мистер Дайсон оказался не только талантливым инженером, но и отличным организатором. Не сказать, что все вышло столь уж легко. Но все же ему удалось сплотить вокруг себя большое количество влиятельных промышленников, в той или иной степени заинтересованных в развитии паровых машин.

И, кстати, жертвами клуба далеко не всегда были только сторонники создания дэвээсов. Нередко от рук исполнителей погибали конкуренты, подвизающиеся на той же ниве строительства паровиков. Как говорится – ничего личного.

И вот с этим русским Дайсон впервые дал слабину. Возможно, причина в том, что он слишком уж много о себе возомнил. Ему захотелось лично взглянуть в глаза тому, кто столь дерзко и неожиданно возник на его пути. Очень может быть, что Голубев не справился с задачей, стараясь выполнить приказ своего патрона.

Потом Дайсон только единожды проявил нерешительность: когда вдруг поднялась шумиха в прессе и обыватели буквально вздыбились в праведном гневе. Ему бы, не откладывая, убрать возникшую проблему. Он же смалодушничал и решил пойти по другому, менее рискованному пути. В результате это привело к противостоянию с русской разведкой.

Нет, Дайсон лично не беседовал с русскими. Этой чести удостоился Эдвард Аттвуд, его исполнитель и правая рука. Но русские недвусмысленно дали понять, что знают, кто именно получит послание от русского императора. Николай Второй подчас поражал своей жесткостью. Взять хотя бы его цепного пса Столыпина, который в кратчайшие сроки буквально утопил в крови революционеров-террористов.

И Дайсон испугался. Не за себя. Он боялся погубить труд всей своей жизни. Не хотел навредить своим наследникам, а они бы непременно пострадали в этом противостоянии. Поэтому он решил задавить наглого выскочку в конкурентной борьбе. Успокоить обывателя серией статей, и только потом, когда этот русский будет уже никому не интересен, разобраться с ним окончательно.