Константин Калбанов – Несгибаемый. Не буди лихо… (страница 37)

Вот так и вышло, что после непродолжительной, но содержательной беседы напарники двинулись в путь. Разве что заправили КАЗ, благо запас топлива имелся на всех промежуточных стоянках.

Правда, теперь пришлось озаботиться проводником. Как таковой трассы уже не было. Имелись накатанные грунтовки и только. Днем еще можно отличить, какая из них наиболее популярна, а какая не очень. Сориентироваться на местности при помощи карты или обратиться за помощью к экипажу самолета. А вот ночью есть лишь одна возможность не запутаться в этом лабиринте – нанять проводника. Благо нашелся таковой, с великим трудом изъясняющийся на английском.

– Я спешу к тебе с приветом, рассказать, что солнце встало, – заметив, что Плужников открыл глаза, задорно продекламировал Петр.

– Я не спал. И предрассветные сумерки – это пока еще не поднявшееся в небо солнышко.

– Не стоит придираться.

– Да кой черт придираться! Дорога выматывает, уснуть невозможно. Тебе еще хорошо, ты хотя бы занят баранкой и постоянно пребываешь в напряжении, отчего куда проще бороться со сном. А каково мне? В сон клонит неодолимой силой, уснуть при такой тряске попросту нереально. Да еще и этот китаец, чтоб ему пусто было! Пастухов, тесновата кабина у твоего КАЗа для троих.

Плужников даже слегка поерзал, будто наседка, поудобнее устраивающаяся в гнезде.

– Я заметил. Хотя трое в кабине как бы и не предусматривались. Да еще и в таком обвесе.

Петр дернул плечами, словно встряхивая надетое на него снаряжение. Бронежилет, совмещенный с разгрузкой, где хранились четыре магазина по тридцать патронов к автомату Федорова. Маузер с четырьмя запасными обоймами. Пара браунингов в плечевых кобурах. Да еще и на поясе подсумки с гранатами. В смысле шумовыми и дымовыми, конечно.

Чтобы получить разрешение на серьезный арсенал стрелкового оружия, пришлось изрядно помучаться. О гранатах лучше было и не заикаться. Нет, с китайцами проблем никаких. Захотели бы – получили бы разрешение и на буксировку гаубицы. А вот монгольская сторона, читай японская, была куда более непреклонной. Ну да, хорошо хоть по стрелковому оружию добились уступок.

Так вот. Обвешанные снаряжением, напарники, конечно, значительно прибавили в объеме, но…

– Хм. Принимается, Иннокентий. Замечание вполне дельное. Следующую модель спроектируем с более просторной кабиной, – все же согласился Петр.

– Долго еще? – вздохнул штабс-капитан, имея в виду расстояние до промежуточной остановки.

– Спроси нашего проводника. Я на английском только того и знаю, что здравствуй и до свидания. – Петр кивнул в сторону китайца.

Короткий опрос показал, что вроде как недалеко. Но проводник выказал большую долю недоверия к самому себе. С одной стороны, вроде как он и признает места, проступающие в предрассветных сумерках. Но с другой – совершенно не уверен, что не ошибается.

– Это что же получается, мы заблудились? – выгнул бровь Петр.

– Вряд ли. Сам погляди, насколько хорошо наезжена дорога. Это скорее наш китаец не может поверить в происходящее. Наверняка на этот путь раньше он затрачивал несколько дней. А тут всего лишь за одну ночь добежали. Но знаешь, на будущее я бы все же воздержался от подобных выходок. Заблудиться проще пареной репы.

Что правда, то правда. Горы уже давно остались позади, и вокруг расстилалась бескрайняя степь. Хм. Вернее, она расстилалась, когда они на закате выезжали из Уланчаба. Сейчас же… Бог весть, то ли пустыня, то ли полупустыня. Так сразу и не поймешь. Растительность-то есть, но редкая. Песков же как таковых пока не видно. Все больше глина.

Н-да. Ну, ночью вообще мало что видно. А вот с рассветом… Вон он бархан. Ну точно такой, какие Петр по телевизору видел! Разве что ящерки, скользящей по песку, не хватает. А может, она и есть, да не рассмотреть с такого расстояния.

Кстати, дистанция быстро сокращается, и если не свернуть… Наезженный тракт упирается прямо в пустынного скитальца. Такое впечатление, что какой-то гигантский самосвал вывалил поперек дороги огромную кучу песка. Здравствуй, попа, Новый год.

Петр нажал на тормоз, и грузовик остановился, тут же на несколько секунд окутавшись клубами пыли. Когда пыльное облако снесло ветром, взору вновь открылся бархан, до которого было около сотни сажен. Ближе Петр подъезжать опасался. Кто его знает, что там может быть. Место для засады вполне подходящее. И даже совсем не обязательно именно на них, а так, на всякий случай. Ведь это наезженный тракт.

– Иннокентий, будь добр, поинтересуйся у нашего проводника, куда подевалась дорога? – попросил Петр.

– Он говорит, что ее накрыл песок, – перевел штабс-капитан.

– Вероятно, ты мне не поверишь, дружище, но я это уже понял. Где нам ее искать?

– Нужно выходить и осматриваться.

– Тогда удачи, – пожав плечами, равнодушно изрек Петр.

– То есть ты от всей своей широкой души позволяешь мне заняться поиском пропавшей дороги.

– Иннокентий Андреевич, вот не поверишь, но ничего личного. Сам посуди, я ведь с этим кривоногим коротышкой ни словом не обмолвлюсь.

– Хм. Звучит убедительно, – почесав в затылке, вынужден был согласиться разведчик.

Впрочем, сам Петр также не остался в кабине. Еще чего не хватало – изображать из себя мишень. Вместо этого он прихватил автомат Федорова и спустился на грешную землю. Хм. Глину. Или уже все же скорее песок с примесью глины. Затем отбежал в сторонку, на песчаный холм. Но не бархан. Это отчетливо видно благодаря произрастающей на нем редкой жесткой траве.

Пусть и не бархан, но все одно бегать по этому податливому грунту как-то не очень. Хотя ноги глубоко и не проваливаются, тем не менее, слегка вязнут, оставляя явственные следы. А тут еще и снаряга. Да подсумок с барабанными магазинами к автомату прихватил, от греха подальше.

Подумал было взять с собой еще и «томпсона». Но тут же отмахнулся от этой мысли. Тащить на себе еще порядка пяти кило как-то не хотелось. К тому же к нему пришлось бы прихватывать подсумок с магазинами, которые для удобства можно было крепить к ремню с помощью упругих стальных зажимов. Ну его. Минимальная видимость тут саженей сто – сто пятьдесят. Все равно от этой тарахтелки пользы никакой.

Но даже без «томпсона» было весело. Во всем этом обвесе и с рулем-то управляться не сахар. Что уж говорить о беге, да еще и в условиях, когда солнышко наконец появилось над горизонтом. Даже тело заныло в легкой панике от предчувствия предстоящего жаркого дня.

Впрочем, оно и сейчас не больно-то прохладно. Но вот странное дело – на редкой траве лежит обильная роса. С одной стороны, для Петра это явный признак предстоящего жаркого дня. С другой… Никогда бы не подумал, что в этих пустынных краях может быть хоть какая-то влага. Вообще разница колоссальная. Сравнительно недалеко отсюда зеленые предгорья, горы с множеством рек, речек и ручьев. А тут – практически пустыня. Опять же, вот он, бархан, песчаный бродяга.

Взобравшись на пригорок или невысокий холм, бог весть, как тут оно все называется, Петр получил кое-какой обзор. И, кстати, сумел заглянуть за вставший на их пути бархан. Не такой уж и большой, надо сказать. Относительно, конечно. Пастухов ожидал увидеть море песка, но обнаружил лишь эдакий полумесяц около пяти сажен в самой высокой его точке. За пологим скатом угадывалась грунтовая дорога, уходящая вдаль.

Пастухов вскинул бинокль и присмотрелся к подножию бархана. Наезженный тракт и впрямь оказался погребен под песком. Но у основания бархана были заметны следы от проехавших здесь повозок и автомобилей, объезжающих его слева. Накатанного пути пока нет, но все идет к тому, что вскоре это произойдет. А может, этого и не случится, если бархан вновь оживет и придет в движение. Похоже, этот красавец из легких на подъем путешественников.

А это что такое? Петр повнимательнее всмотрелся в дальний от него гребень бархана. Если бы незнакомцы расположились на ближнем к нему склоне, то на гладкой поверхности песка Петр рассмотрел бы их и невооруженным взглядом. Но они засели с другой стороны. И опять же, не поведи себя неосмотрительно один из них, сомнительно, что помог бы и бинокль.

– Кеша, назад!!! Засада!!!

Выкрикивая это, Петр буквально рухнул на песок, царапая лицо и руки о траву или все же кустарник, уж больно жестко. Не суть. Не имея полной уверенности в том, что это все же засада, Пастухов не спешил открывать огонь. Как ни крути, а здесь не война. Вот так стрельнешь, а потом будешь долго жалеть о содеянном. Вдруг это простые купцы, испугавшиеся их ничуть не меньше, а может, и больше?

Петр уже высвобождал из зажима сошки, когда раздался первый выстрел. Затем второй, третий…

Едва расслышав тревожный выкрик, штабс-капитан тут же повалился на землю. Причем не просто так, а подбив ногу проводнику и уронив его рядом с собой. Вот только и дальше заниматься китайцем ему было некогда. Он что-то ему крикнул, возможно, чтобы тот не двигался, Петр не понял.

Как бы то ни было, после первого же выстрела проводник вскочил на ноги и с диким криком побежал прочь. Не к автомобилю, а просто в сторону от дороги. Что говорится, куда глаза глядят. И, судя по крику, глаза обезумевшие. Но третья пуля, посланная бандитами, его все же настигла. Бедолага запнулся и покатился по редкой траве, поднимая облачко были.