Константин Калбанов – Несгибаемый. Не буди лихо… (страница 34)
Наконец вода отступила от лобового стекла. Появился капот. Вот и крылья с фарами. В кабине вода отступает гораздо медленнее, но все же уровень понижается. Противоположный берег все ближе. И наконец КАЗ выбрался на сушу, орошая ее потоками воды, словно лохматый пес после купания.
– Ну вот. А ты боялась. Только юбочка помялась да животик чуть припух, – с нескрываемым задором выдал Петр, озаряясь веселой улыбкой.
Автомобиль остановился. Но не сам собой и не по причине заглохшего двигателя, а потому, что этого захотел шофер. Выкусите все, кто не верил! Выкусите те, кто приехал на переправу, чтобы насладиться гибелью смельчаков! Они это сделали! И плевать, что один из них выбора был лишен и проделал весь путь, будучи связанным по рукам и ногам.
Петр разрезал путы на Иннокентии и по-шутовски развел руками:
– Как-то так, понимаешь.
– Тебе это выйдет боком, – зло огрызнулся Плужников.
– А мне плевать, Иннокентий Андреевич. Ты тут, чтобы делать свое дело. А я – свое. «Два три», ответь «три восемь».
– Слушаю, «два три», – тут же отозвался старший экипажа «Чайки».
– Даже не пытайся переправляться. Твой карбюраторный двигатель зальет. Да и легкий ты для такого потока.
– Это я уже понял. Удачи, Петр Викторович.
– Спасибо, Валера. Догоняй.
– Не сомневайтесь. Как только, так сразу.
Потом были поздравления от остальных двух экипажей концерна. И все. Тишина. Даже игнатьевские не проронили ни единого доброго слова. А то как же. Они ведь сюда не просто так выехали, а чтобы взять приз. Все без исключения. А тут кто-то получает солидную фору прямо на старте.
Петр хотел было уже трогать с места, когда в зеркале заднего вида заметил, как один из грузовиков двинулся по проторенной им дорожке. Хм. Вообще-то не факт, что дорожка проторена. Совсем не факт. Котлы, конечно, имеют защитный кожух и теплоизоляцию. Но… Кабина КАЗа вроде как тоже была герметичной…
«Моррис» не успел добраться и до середины реки, когда его кабину в мгновение ока заволокло молочно-белым паром, валившим из открытых боковых окон. Вода-таки добралась до котла, и будь он огнетрубным, то взрыв получился бы, как от попавшего в кабину снаряда. А так случился резкий выброс пара. Причем кратковременный. Речная вода уже успела остудить все горячие части, и салон кабины вновь можно было рассмотреть без труда.
– Царствие им небесное, – рядом произнес Плужников, осеняя себя крестом.
– Кой черт?! Они живы, – выпрыгивая из кабины, выкрикнул Петр.
Из пострадавшего «Морриса» и впрямь доносились вопли двоих мужчин, обваренных паром.
– Уж лучше бы сразу, чем так-то, – вздохнув, возразил Плужников.
Обездвиженный грузовик слегка развернуло течением, чуть протащило по каменистому дну. И наконец он замер. Все указывало на то, что на этом месте «Моррис» и останется. Вот только помочь бедолагам не было никакой возможности. Если только…
– Петр, ты что собрался делать? – всполошился Иннокентий, едва Пастухов уселся за руль с самым решительным видом и включил передачу.
– Вытащить их, что же еще-то, – огрызнулся Петр.
– С ума сошел! Сами проскочили, и слава богу. Не видишь, что творится?
– Это ты ни хрена не видишь, коль скоро еще не понял разницу между дизельным двигателем и паровиком, – осадил напарника Петр.
– Если ты не остановишься… – грозно надвинулся на него Плужников.
– Не надо мне угрожать, Иннокентий, – вновь выключая передачу и оборачиваясь к Плужникову, заговорил Петр. – Я повторяю, мне плевать на ваши игры. Потому что я веду свою. Никто вам не мешал выбрать любой из автомобилей Игнатьева. Разместили бы на нем взвод разведчиков, которые в строгости выполняли бы приказы и предписания, и было бы вам счастье.
– А ты не забыл, что являешься внештатным сотрудником контрразведки, а соответственно, подпадаешь под эти самые приказы и предписания?
– Не забыл, – с самым серьезным видом сказал Петр. – Как помню и то, что вы, господа контрразведчики, использовали меня как живца, в то время когда я не имел к вам никакого отношения. А еще я четко помню, при каких обстоятельствах подписал эту клятую бумагу. А вот ты кое-что запамятовал, твое благородие. Я не умею распутывать сложные узлы, а просто разрубаю их.
– Угрожаешь?
– Предупреждаю. И еще, твое благородие. Если вдруг надумаешь от меня избавиться. Ну, мало ли, хунхузы случатся по дороге. Так вот, имей в виду. Не пройдет и суток, как в газетах поднимется шумиха относительно того, что в нашем автомобиле русская разведка перевозит миллион рублей золотом.
– Ты-ы…
– Остынь, Иннокентий Андреевич. Ну что ты на меня смотришь? А вы, голубчики, думали, что я безвольным бараном попрусь на заклание?
– А если и вправду хунхузы или еще что? – со злым прищуром произнес Плужников.
– А вот тут уже сам решай, что тебе дороже, твоя жизнь или долг, – пожимая плечами, ответил Петр.
– В смысле?
– А в том и смысле. Защищай меня, как Родину-мать. Пока я жив, и тайна хранится. Вот так вот, Кеша.
– Н-ну ты и ж-жук, вперехлест через колено.
– А ты думал, в сказку попал, твое благородие? И да, так, на всякий случай. Я ведь воинскую присягу не давал. А теперь решай, ты со мной или обождешь на бережку.
– Стой. Давай поговорим спокойно.
– Мы и так слишком долго говорим. А им там несладко.
От застывшего грузовика и впрямь продолжали доноситься стенания двоих пострадавших. Пока двоих. И если помощь не поспешит… Словом, не могут они ждать, пока Пастухов будет препираться с Плужниковым. И помочь им сейчас реально никто не может.
Если судить по радиопереговорам, Кривошеин пытается что-то предпринять. В частности, найти лодку и добровольцев из местных. Уже подтянул медика, благо в каждом из самолетов, помимо остальных пассажиров, имеется по одному фельдшеру. Но когда эта помощь доберется до пострадавших? Вот то-то и оно.
– Ну что, ты со мной? Надо же меня защищать грудью, – подначил компаньона Петр.
Оно бы и послать их благородие по известному адресу, да только без помощи Петру придется туго. Нет, очень может быть, что он и сам управится. Но лучше бы уж с помощником.
– Давай трос лебедки протащим над кабиной и закрепим на заднем борту, – безнадежно выматерившись, предложил Плужников.
– Не объяснишь?
– А что тут объяснять? Ты обваренных кипятком когда-нибудь видел?
– Нет.
– А мне доводилось. Пока мы будем их тащить, борясь с этим течением, угробим к бениной маме. У них от боли сердца зайдутся. Так что надо тащить машину. Лебедка у тебя на переднем бампере, задним ходом тут ты не управишься. А так подъедешь, я, не спускаясь с кузова, подцеплю их «Морриса», и ты поедешь вперед, разматывая трос. Длины вполне хватит. Ну а я присмотрю, чтобы трос не соскочил.
– А на берегу развернусь и вытяну грузовик, – подытожил Петр.
– Именно.
– Ладно. Работаем.
Все прошло как нельзя лучше. Конечно, была опасность, что трос может навредить Плужникову. Маневр оказался весьма рискованным, не без того. Но Петр проявил все свое мастерство, чтобы не допустить несчастья. И ему вполне это удалось.
Потом под удивленные возгласы при помощи лебедки вытянули грузовик с бедолагами. После оказания первой помощи обоих пострадавших поспешили погрузить в самолет и отправить в Пекин. Пострадали водитель и пассажир «Морриса» серьезно, но шансы, что они выживут, были достаточно велики.
А вот их спасители не стали задерживаться на этом берегу и под непрекращающиеся шепотки преодолели опасную переправу в третий раз. Экипажи второго грузовика и «Чаек» провожали их тоскливыми взглядами.
Для легковых автомобилей, которые КАЗ мог без труда перетащить на буксире, было слишком глубоко. Залитый двигатель мог стать причиной куда более длительной задержки, чем ремонт моста. Второй грузовик на буксире не утащить, а длины троса лебедки на эту ширину реки было явно недостаточно. С одним же задним мостом пройти здесь нечего и пытаться.
Вновь выбравшись на противоположный берег, грузовик, с трудом преодолевая сопротивление раскисшей, пусть и каменистой почвы, выбрался на трассу. Петр не без усилий вывернул руль, и автомобиль покатил по грейдеру. Надо бы озаботиться гидроусилителем. Нет, понятно, что рано, к тому же это непременно приведет к удорожанию автомобиля. Но уж для ралли-то сам бог велел готовить автомобили с особым подходом. Ладно в этом году, все как-то с бухты-барахты. Но уж на следующий надо обязательно.
Именно так и никак иначе. Эти гонки будут ежегодными. Отличная реклама для ДВС. Где еще можно вот так наглядно противопоставить его паровику? Вон как славно сегодня получилось. Пусть и грешно об этом говорить, но… На тысячах экранов люди увидят, в каких условиях выстоял КАЗ с двигателем внутреннего сгорания и что случилось с паровиком. А ведь это только первый день гонок.
– «Три восемь», ответьте «сто первому», – послышался в радиостанции голос распорядителя.
– На связи, «три восемь».
– Власти о неисправности моста проинформированы. Меры по восстановлению принимаются. Но кавалерийские разъезды с дороги убирают. Говорят, что для охраны одного-единственного автомобиля держать патрули на дорогах не будут. Разъезды появятся, как только возобновится движение по трассе.
– Я вас понял. Но мы, кажется, оговаривали, как быть при появлении лидера.
– Да, конечно. В течение получаса дозаправим «сто второго» и направим для вашего сопровождения. Временно базироваться будет на первой промежуточной стоянке в Уланчабе.