Константин Калбанов – Несгибаемый. Не буди лихо… (страница 33)

– Не дергайся, Петя, иначе выверну сустав и надолго останусь без напарника, – удерживая Пастухова в болевом захвате, сквозь зубы произнес Плужников.

– К-кеша, с-сука, я же тебя предупреждал, – едва превозмогая боль, прошипел Петр.

– Так я внял твоим предупреждениям, дружище. Ты же говорил насчет оружия, а я к нему даже не притрагивался, – с некоей долей иронии ответил штабс-капитан.

Петр почувствовал, что разведчик начал возиться, и краем глаза рассмотрел в его руке кусок веревки. Ясно. Сейчас будет вязать. Потом погрузит в кабину и будет ждать восстановления переправы. Но вот в планы Пастухова это никак не входило.

– Айю-у-у-у! – Плужникова скрутило в остром приступе боли.

Он тут же сложился пополам и, мелко суча ногами, засеменил, выписывая круг. При этом раскланивался во все стороны, куда там забитому китайскому крестьянину. Хм. И голосок получился весьма близкий к китайскому. Такой тонюсенький-тонюсенький.

Пастухов ни разу не дворянин с их правилами чести. И не на ринге – с правилами спортивными. Когда дело доходило до драки, для него существовало только одно правило. Сделать так, чтобы противник оказался не просто на земле, а в недееспособном состоянии. И как этого добиться, не имело значения. Главное – результат.

Плужникову вообще повезло, что он умудрился подставиться настолько, чтобы Пастухов смог сунуть ему в пах свою пятку, читай каблук сапога. Будь иначе, Петр не задумываясь пустил бы ему пулю в ногу, благо опыт использования оружия из подобного положения у него имелся, да еще и отрабатывался на тренировках с бойцами службы безопасности. Даже если бы браунинг был заряжен резиновыми пулями, мало точно не показалось бы.

Связать корчащегося от боли офицера оказалось делом простым. Мужики в такие мгновения мало на что годятся. Да что там, вообще ни на что не годятся! Если хорошо прилетело, делай с ним что хочешь.

– Вношу уточнение, Иннокентий Андреевич. Еще раз попробуешь сотворить нечто подобное, и так легко не отделаешься, – устроив связанного в кабине, строго припечатал Петр.

– Н-ну и с-сука же ты, Пастухов, – с придыханием произнес Плужников.

– На себя посмотри, ваше благородие, – резким тоном бросил Петр.

Расчет на полиглота-лавочника оказался неверным. Ни он, ни его домочадцы ни слова по-русски не знали. Даже сакраментального «сипасипа». Впрочем, выручил международный язык жестов. Петр долго тыкал в сторону реки и всячески пытался пояснить, что ему нужно переправиться на тот берег. В результате китаец понял. Или понял бы еще раньше, если бы Петр сразу догадался протянуть ему серебряный рубль. Плевать, что монета не местная. Серебро оно и есть серебро, а что там на ней выбито, двуглавый орел или дракон, не имеет никакого значения. Сам по себе металл уже ценен.

В кабину КАЗа подсадили мальчишку, пребывавшего в диком восторге от свалившегося на его голову приключения. Тем не менее, это не помешало ему уверенно указывать путь. В результате они выехали к броду, расположенному примерно в версте от деревни. Н-да. Ну или он здесь был до разлива реки.

– Ну что, убедился? – со злостью выплюнул Плужников.

– Сиди и не умничай, – отмахнулся Петр.

Потом спрыгнул на каменистый берег и подошел к воде. Спуски к реке по обе стороны были пологими. Грунт каменистый. На этом участке поток разливался довольно широко. Но даже здесь течение быстрое и полноводное. Нет, их никто не обманывал, на наличие брода указывает старая или плохо наезженная и практически заросшая дорога. Просто река и впрямь изрядно поднялась.

– «Сто третий», ответь «три восемь», – вызвал Петр самолет, кружащий высоко в небе.

– Слушаю, «сто третий».

– Наблюдаешь меня?

– Да. На берегу реки, в стороне от дороги и деревни.

– Все верно. Есть возможность посадить птичку здесь и на противоположном берегу?

– На вашем берегу есть. Противоположный сейчас осмотрю.

– И вызови сюда еще одну птичку.

– Кого именно?

– Без разницы. У вас же у всех на борту газетчики, фотографы и кинооператоры?

– Да.

– Мне нужно по одному кинооператору и фотографу на том берегу и на этом. Чтобы засняли преодоление реки вброд. Ну и наблюдатели в виде газетчиков не помешают.

– Вы уверены? Несмотря на разлив, по виду тут глубоко. – В голосе пилота послышалось явное сомнение.

– Я всегда уверен в своих словах.

– Принял. Тут кинооператор предлагает вызвать и третью птичку, чтобы заснять переправу еще и с воздуха. Говорит, что при монтаже получится отличная картинка. Не спрашивайте, что это означает. Я не понял.

– Зато я понял. Прекрасная идея. К тому же чем больше здесь будет репортеров, тем лучше. Вызывай все три самолета.

– Принял.

– «Три восемь», ответьте «два три», – вдруг послышался голос старшего экипажа внедорожной «Чайки».

– На связи «три восемь».

– Хочу присоединиться к вам.

– Подъезжай. Не факт, что препятствие окажется тебе по плечу, но делать все одно нечего. Кстати, на всякий случай можешь занять место на ночлег на местном постоялом дворе.

– Да ну их к ляду. Мы, если что, лучше в палатке. Так точно обойдется без соседей, – задорно отмахнулся шофер.

Пусть русский знали далеко не все, однако вести разнеслись довольно быстро. Внедорожники начали подтягиваться к месту переправы. Но за прошедший в подготовке час смельчаков первыми влезть в воду так не нашлось. Вот и вышло, что все внедорожники сместились от моста к броду, образовав вторую кучку автомобилей.

«Чайка» также не спешила лезть в воду, предоставив старшему брату возможность действовать первым. Бог весть, какая там глубина, промерять же ее отважных не находилось. Да и правильно, по сути. Переправа представляла собой реальную опасность для жизни.

Столпотворение возле брода пришлось как нельзя кстати. Метавший до этого громы и молнии штабс-капитан наконец присмирел. Он вообще старался всячески демонстрировать безмятежность, чтобы никто не догадался, что на самом деле он связан. Вот ни к чему им лишнее внимание. А что до безумной затеи этого идиота… Ну не мог Плужников ему сейчас помешать, не навредив делу. И какой только идиот придумал привлечь Пастухова к выполнению столь важной миссии?

Наконец кинооператоры заняли свои позиции. Третий самолет описывал круги вокруг переправы. Хм. Вообще-то слово «переправа» не мешало бы взять в кавычки. Ну и еще, так, на всякий случай, усомниться в здравомыслии Петра. Уж больно рискованное дело он затеял.

– Ну что, Иннокентий Андреевич, с богом, – запуская двигатель, произнес Петр.

– Ты сумасшедший.

– Возможно. Очень возможно. Но ты не допускаешь мысли, что я просто верю в наше с Кессенихом творение?

– Стоит только воде добраться до машины, и все. Нам конец. Ты это понимаешь?

– Это ты не понимаешь разницы между двигателем внутреннего сгорания и паровиком, – покачав головой, возразил Петр. – Ничего не случится. Не взрываются наши двигатели, хоть ты тресни. Максимум мы заглохнем посреди реки, откуда нас потом вытянут. Так что сиди и получай удовольствие.

– Развяжи.

– Чтобы ты в последнее мгновение что-нибудь вытворил? Вот уж чего не надо.

Петр выжал сцепление и включил передачу. Посмотрел вокруг. Шофера поглядывали то на реку, то на сумасшедшего русского. Сразу видно, что в затею они не верят. Да и не верили изначально. Но… На всякий случай все же решили подъехать сюда, чтобы не оказаться совсем уж дураками. Хм. А кое-кто здесь, так и вовсе чтобы полюбоваться на гибель соперников. Успел Петр рассмотреть парочку весьма красноречивых взглядов.

Похрустывая галькой и пуская из выхлопной трубы черный дым, КАЗ приблизился к кромке воды. Затем с каждым метром зубатые покрышки начали погружаться в мутную воду, все глубже и глубже. Еще не добрались до середины реки, а они уже полностью скрылись под водой.

Упругая струя воды толкнула грузовик в борт и кабину, немного протащив автомобиль волоком. Сомнительно, чтобы КАЗ остался на месте, если двигатель заглохнет. Штабс-капитан побледнел, вдруг осознав, что если с грузовиком что-то случится, то у него не будет шанса выкарабкаться из этой передряги. Со связанными руками и ногами не больно-то поплаваешь.

– Ты что творишь?! – все же не выдержав, в отчаянии выкрикнул он.

– Спокойно, Кеша. Прорвемся, – выворачивая руль, сквозь зубы процедил Петр.

Условия не из лучших, но грузовик все же оказался послушным рулю и двинулся навстречу и наискось потоку. Сразу же стало легче, бьющее под углом течение уже не так давило на грузовик. И тот даже пошел как-то бодрее, подпрыгивая на подводных валунах.

Одно плохо – уровень воды неуклонно рос. Вот она начала проникать в кабину, не отличающуюся достаточной герметичностью. Странное дело, но Петр отчего-то подумал не о том, что они имеют все шансы вымокнуть до нитки, куда больше его волновало то, что в пустыне им придется изрядно наглотаться пыли. Н-да. Все же их продукция – это не «Руссо-Балт». А ведь можно было постараться. Для себя-то любимого.

С другой стороны, вроде бы и старались. Может, это просто вода выдавила пыльники? Очень может быть. Поток изрядный. И, кстати, уже перехлестывает через капот, а напарники вообще сидят по пояс в холодной мутной воде.

Штабс-капитан что-то там кричит. Петр сосредоточенно ведет грузовик, уверенно разрезающий водный поток, урча двигателем, полностью скрывшимся под водой. Он даже испытал гордость за свое детище. Все же хороший агрегат вышел у них с Кессенихом. Выше всяческих похвал. Даже если автомобиль сейчас заглохнет, то уже показал столько, что никакой суперпаровой машине и не снилось.