Константин Калбанов – Несгибаемый. Не буди лихо… (страница 32)

Над дорогой пролетел четырехмоторный самолет «Муромец». Все же хорошая машина получилась у Сикорского. Настоящий всепогодный самолет. Ну, не совсем всепогодный, но сегодняшний дождь для него не помеха. Отдельный пункт – пилоты. Экипажи сплошь состоят из ветеранов войны. В ком другом могло и недостать решимости взлететь при таком дожде, а эти ничего. Даже не стали особо обговаривать условия. Ведь ясно же, что старт гонки – это очень важно.

– Я гляжу, нас снимают со всех ракурсов, – кивнув в небеса, произнес Плужников.

– А ты как думал! Ваше золотишко – это так, попутный груз. Самое главное – автопробег. Признаться, была бы возможность послать вас с вашей важной миссией, сделал бы это, ничуть не задумавшись. Вы, господа разведчики, просто не представляете, что за товар мы тут рекламируем. Ну да ничего. За время путешествия еще успеешь оценить.

– Эх, Петр, Петр, никак ты не хочешь осознать стратегическую важность нашего груза для России.

– Да я-то как раз могу. А вот ты, Генеральный штаб, правительство и император-благодетель никак не поймете, какой стратегический потенциал заложен в моторы под капотами наших автомобилей. Ладно, бог даст, еще поймете. Главное, чтобы до вас дошло быстрее, чем до того жирафа.

– До какого? – не понял Плужников.

– Это анекдот такой.

– Интересно послушать.

Рассказал. Вроде и незатейливый анекдот. Детский, право слово. Но для здешнего мира он оказался новинкой. И, судя по хохоту, сотрясающему штабс-капитана, презентация прошла на ура. Хм. И уже не в первый раз. Офицер смеялся настолько заразительно, что и сам Петр не выдержал. Никогда бы не подумал, что анекдот с такой солидной бородой сможет вызвать в нем хотя бы улыбку. А тут смотри-ка, хохотал едва не до слез.

Вроде и дождь, и лужи в наличии, причем подчас едва не по ступицы, а грузовик бежит легко. Даже подключать передний мост нет никакой необходимости. В смысле не было бы необходимости, если бы он вообще отключался.

Каждая отдельная и самая незначительная опция ведет к удорожанию автомобиля. Даже замки зажигания устанавливаются только по желанию покупателя и за отдельную плату. А так – простая кнопка. Так что уж говорить о переключаемой распределительной коробке или подключаемых передних ступицах. Признаться, такие модели на заводе вообще не собирались. Как, впрочем, и на предприятии Игнатьева, чьи автомобили лежали в основе КАЗов и «Чаек».

Путешествие в бодром темпе длилось недолго. Всего-то полсотни верст. И справедливости ради нужно заметить, что за все это время им не удалось обогнать ни одного паровика. Если не считать вставший у обочины «форд» и суетящегося вокруг него шофера. Но это результат поломки, а никак не недостаток резвости.

– Здесь «три восемь», кто в воздухе? – подхватив тангенту, запросил по рации Петр.

Система позывных на автопробеге была простой и незатейливой. От «ноль-первого» до «шестьдесят второго» – позывные участников автопробега. «Сто первый» – распорядитель автопробега, от «сто второго» до «сто четвертого» – самолеты сопровождения. Промежуточные стоянки имели позывные по названию населенных пунктов. Правда, со связью возникали некоторые сложности. В лучшем случае радиостанции добивали на дистанцию в тридцать верст.

– «Сто третий» над вами, «три восемь», – довольно быстро отозвалась рация.

На крышах всех автомобилей белой краской на темном фоне были написаны номера. Поэтому пилотам было несложно определить, что именно за автомобиль под ними. А то ведь с воздуха не очень-то и рассмотришь.

Даже вытянутая морда КАЗа не могла служить ему отличительной чертой. Потому как треть автомобилей имели как раз длинный капот, под которым прятались новейшие водотрубные котлы замкнутого цикла, а отопление их осуществлялось подачей на форсунки жидкого топлива.

А вот кабины грузовиков, котлы которых отапливались твердым топливом, имели форму коробки. Такая форма была наиболее оптимальной, чтобы кочегар, или помощник машиниста, как его ни назови, мог подбрасывать в топку уголек. Ни о каких дровах на гонке не могло быть и речи.

Надо признать, хотя радиостанции и находились в каждом автомобиле, народ пока еще не успел прочувствовать все удобство этого девайса. Не помешает им на это указать. Ведь сейчас все слышат переговоры Петра и пилота, пусть и не все понимают русский язык.

– Что там за затор впереди? – спросил Петр.

Они сейчас как раз спускались к реке и обнаружили на ее правом берегу скопление автомобилей.

– Река поднялась, и мост смыло.

– Принял. Спасибо.

Похоже, гонка встретилась с первым препятствием, едва выдвинувшись со старта. Интересно, это надолго или как?

Чтобы получить ответ на этот вопрос, им пришлось сначала приблизиться к скоплению автомобилей. И то, что они увидели, мало обрадовало.

Не сказать, что уровень воды в реке столь уж сильно поднялся. Тут скорее сыграло свою роль время. Старенький бревенчатый мост, с виду вполне добротный. Просто водой подмыло один из столбов, в результате чего первый пролет опасно перекосило. Мост вроде как и не рухнул, но десять раз подумаешь, прежде чем въезжать на него, даже на самом легком автомобиле. Впрочем, Петр не рискнул бы взойти на него и на своих двоих.

При наличии материалов ремонт займет несколько часов. Но эти материалы нужно еще доставить. Нагнать бригаду ремонтников. А это все время. Хорошо если управятся хотя бы за сутки, но в это откровенно не верилось. Слишком уж тут все делается неторопливо.

И вот же идиотизм – у всех есть радиостанции, а сообщить о случившемся распорядителю никто не догадался. И ведь не только участники пробега, но и пилоты! Впрочем… Для них это также в новинку.

– «Сто третий», ответь «три восемь», – вызвал Петр кружащий над ними самолет.

– Слушаю «сто третий», – отозвался пилот.

– Сообщи о случившемся «сто первому», пусть в спешном порядке решает проблему.

А что такого? Работка как раз для распорядителя. Ведь на нем замыкаются все организационные вопросы. Все так, тут и голова поболит, и штаны преть будут. Впрочем, и гонорар у Аристарха Вадимовича не копеечный.

– До Пекина полсотни верст, радиостанция не добьет, – усомнился пилот.

– Ну так свяжись со «сто вторым» или «сто четвертым», пусть передадут.

– Принял.

Петр, конечно, сейчас выступает в качестве рядового участника, но кем он является на деле, объяснять никому не надо. Да и оставаться в стороне – это как-то неправильно. В конце концов, он не погулять вышел, а является истинным организатором этого безобразия. А потому пройти мимо возникших сложностей никак не может.

– Ты куда, Петр? – удивился Плужников, когда Пастухов вывернул руль и съехал с дороги.

– Вон, видишь, деревенька? Прокатимся, спросим, может, есть брод. Нам-то чего опасаться, внедорожник у нас или так, погулять вышел?

– Не думаю, что это хорошая идея. Река вроде как серьезная.

– Серьезная, не без того. Но главное, чтобы был брод, а там управимся.

– Слушай, даже если есть брод, река поднялась. Это может быть опасно.

– И что? Наше предприятие – вообще один огромный риск с множеством неизвестных, – пожав плечами, возразил Петр.

– Ты забыл, что у нас груз?

– Отчего же. Помню. Как и то, что время поджимает.

– Я запрещаю… – начал было Плужников непререкаемым тоном.

– Жене своей запрещать будешь, – зло оборвал его Петр. – А приказывать – подчиненным. А мне ты ничего запретить не можешь.

– А ну, останови.

Петр скосил взгляд на Плужникова и рассмеялся. Странная реакция, учитывая то простое обстоятельство, что на него уставился черный зрачок пистолета. Но…

– Слушай, Кеша, я поражаюсь, как вас, таких дебилов, в разведке держат, – даже не думая останавливаться, произнес Петр. – Ну что ты смотришь? Стреляй. Только тогда уж ваше золотишко точно не дойдет до адресата. Думаешь, власти не станут разбираться по факту убийства? А может, веришь в то, что журналисты не поднимут шумиху вокруг этого? А их тут пруд пруди. Осознал? Тогда убери ствол, – откинув в сторону показную веселость, строго произнес Петр. – А еще раз наведешь на меня оружие, пришибу к бениной маме. И учти, Кеша, я своему слову хозяин.

– Не нарывался бы ты, Петр.

– Это еще разобраться надо, кто из нас нарывается, – огрызнулся Пастухов.

Деревенька небольшая, всего-то дворов тридцать. Но есть центральная площадь, ну или некое более-менее свободное пространство. Здесь расположена лавка, она же постоялый двор и некое питейное заведение. Скорее всего тут останавливаются проезжие купцы, ну или просто путники. Это автомобилю, чтобы добежать сюда из Пекина, понадобилось меньше двух часов. А для обычного каравана это два дневных перехода.

Спрыгнув в чавкнувшую под ногами грязь, Петр направился было к постоялому двору. Тамошний хозяин должен быть местным полиглотом. Только проехав первые дома, Петр сообразил, что не знает китайского, а знанием русского тут никто не озадачивается.

Ели бы Плужников решил действовать более радикально, то, возможно, все вышло бы по-другому. Но тот, как видно, не хотел изгваздаться в грязи сам и пачкать Петра. Что ни говори, а в кабине довольно чисто и прилично.

Впрочем, залом руки у него получился капитальный. Не ожидавший подвоха Петр не успел даже удивиться происходящему, когда острая боль в плечевом суставе высекла у него слезу.