Константин Хайт – Эльдорадо Педро де Вальдеррамы (страница 9)

— Долги, — сказал он тихо. — Как у всех.

Педро почувствовал, как что-то сжалось в груди. Правда, голая и острая. Долги. Не золотая мечта и не жажда славы. Просто долги и нищета, загнавшие в этот поход двести человек.

— Мы все здесь остатки, — пробормотал кто-то справа. Педро узнал голос — Диего Мальдонадо, старый товарищ, сидевший чуть поодаль, спиной к валуну. — Остатки войн. Конкиста кончилась, а мы остались. Земли раздали, золото раздали. Нам — ничего. Или снова идём — или умираем в долгах.

Несколько голосов подтвердили согласным ворчанием. Педро кивнул, не глядя на Диего. Точно. Война кончилась, но победа досталась другим.

Тем, кто пришёл раньше. Тем, кто знал нужных людей. А для остальных — только новые походы, новые риски, новые легенды.

— Но легенда может быть правдой, — сказал Бартоломе упрямо. — Индейцы говорили о короле, который покрывает себя золотой пылью. О храме, где золото лежит грудами. Почему бы это не могло быть правдой?

— Потому что удобно, — ответил Алонсо. — Удобно верить. Легче идти, если думаешь, что в конце — золото. А в конце — болота и голод.

Педро выпрямился. Ноги затекли. Он встал, отряхнул руки.

— Хватит, — произнёс он негромко.

Голоса стихли. Алонсо поднял взгляд, удивлённо.

— Сеньор Вальдеррама?

— Хватит гадать. — Педро обвёл взглядом круг лиц. — Золото есть или нет — узнаем, когда дойдём. Сомнение тут не поможет.

— Но разве не стоит знать, во что ввязываешься? — Алонсо сжал кулаки. — Разве не стоит спросить, стоит ли оно того?

— Поздно спрашивать. — Педро шагнул к краю костра, повернулся лицом к мальчишке. — Ты уже здесь. Мы все здесь. Кито позади. Дорога одна — вперёд.

Алонсо открыл рот, но не нашёл слов. Педро видел страх в его глазах. Он понимал его. Сам чувствовал то же самое — холодный узел под рёбрами, тревогу, которая не отпускала с момента, как он согласился на этот поход.

Но страх нельзя было показывать. Нельзя было давать ему голос.

Раздались шаги за спиной. Педро обернулся. Из темноты вышел Гонсало де Рохас, капитан, высокий силуэт в тёмном плаще. Лицо его оставалось в тени, но голос прозвучал чётко, без колебаний.

— Вальдеррама прав. — Рохас остановился у костра, окинул взглядом собравшихся. — Сомнение — это поражение. Если ты сомневаешься, ты уже проиграл. Золото существует, пока мы идём к нему. Понял, Алонсо?

Мальчишка опустил глаза.

— Да, капитан.

— Хорошо. — Рохас повернулся к остальным. — Завтра выходим на рассвете. Спать. Кто не спит — пусть молится. Но разговоры о поражении заканчиваются сейчас.

Он развернулся и ушёл так же быстро, как появился. Костёр затрещал, выбросив сноп искр в ночное небо. Педро проводил взглядом капитана, затем снова посмотрел на Алонсо. Мальчишка сидел, сгорбившись и опустив плечи.

Бартоломе хмыкнул, потянулся.

— Ну вот. Капитан сказал — значит, так и будет.

Диего поднялся с места, подошёл к Педро, остановился рядом.

— Верно говоришь, старина, — пробормотал он вполголоса. — Сомнение не поможет. Но и не помешает, если держать его при себе.

Педро взглянул на него. Диего улыбнулся криво, устало.

— Идём спать?

— Иди. Я ещё постою.

Диего похлопал его по плечу и направился к своему месту у края лагеря. Педро остался один, глядя в огонь. Вокруг постепенно затихали голоса. Солдаты укладывались, завернувшись в плащи, прижимаясь к камням, чтобы укрыться от ветра.

Кто-то тихо молился. Кто-то храпел.

Педро поднял голову. Над горами горели звёзды, яркие и холодные. Где-то там, за вершинами, лежали джунгли. Реки. Неизвестные земли.

Он не знал, как просыпался в холодном поту, видя лица мёртвых из прошлых походов. Не знал, как боялся, что этот поход станет последним.

Но страх не останавливал.

Педро поднял мешок, закинул на плечо. Тропа вела вверх, в темноту.

Он шёл первым.

2. Камни в тумане

Тропа

Тропа начиналась там, где заканчивалась земля.

Педро де Вальдеррама остановился на краю обрыва, глядя вниз — туман стелился по дну ущелья, скрывая камни внизу. Ветер бил в лицо — сырой, пронизывающий, с привкусом льда и мокрого гранита. За спиной — колонна: солдаты, носильщики, вьючные животные. Сто девяносто три души, индейцы, восемь мулов, припасы недель на шесть.

Семь, если растянуть паёк.

— По двое! — Капитан Гонсало де Рохас крикнул сквозь ветер. — Держать строй! Никаких остановок до перевала!

Педро обернулся. Рохас возвышался на каменном уступе, рука покоилась на рукояти клинка, другая показывала вперёд. Плащ трепетал за плечами. Сюртук тёмный, пуговицы сверкают — отполированы до зеркального блеска.

Даже в этой глуши капитан держался так, словно собирался на парад перед вице-королём.

— Вальдеррама! — окликнул Рохас. — Возглавь колонну.

Педро сделал подтверждающий знак рукой и двинулся вперёд. Тропа сужалась — не больше метра от края до края. С одной стороны, нависала стена, обросшая мхом и мокрая от росы. С другой — обрыв.

Под подошвами осыпались мелкие камешки. Педро двигался осторожно, выбирая, куда ступить, слушая, как позади выстраиваются остальные.

Диего Мальдонадо поравнялся с ним, тяжело дыша. За плечами — свёрток пороха, укутанный в вощёную ткань. Щёки пылали, испарина блестела на лбу, несмотря на стужу.

— Капитан решил, что мы серны, — проворчал Диего. — Или птицы какие. Птицам легче — они летают.

— Тише, — сказал Педро.

— Я тихо. Тише некуда. Свалюсь вниз — точно буду молчать.

Педро усмехнулся, но не ответил. Сзади послышался скрежет — яноконас тащили вьюки, их босые ноги скользили по мокрому камню. Один из них споткнулся, упал на колени. Тюк с мукой съехал ему на голову.

Педро остановился, обернулся. Яноконас пытался встать, но груз придавил его к земле.

— Помоги ему, — бросил Педро Диего и шагнул назад.

Он схватил яноконас за плечо, резко потянул его вверх. Тот встал, качнулся, но удержался. Глаза индейца были тёмные, пустые. Педро поправил на нем тюк, затянул верёвку.

— Давай, — сказал он мягко. — Медленно.

Яноконас пошёл дальше.

— Вальдеррама! — Голос Рохаса эхом ударил о скалы. — Я приказал не останавливаться!

Педро не обернулся. Он вернулся на своё место и продолжил подъём.

Тропа петляла вверх, цепляясь за склон, как шрам. Туман сгущался. Видимость сократилась до десяти шагов. Педро шёл, глядя себе под ноги, считая камни.

Справа скала исчезла в белой дымке. Слева — ничего. Только ветер и пустота.

— Господи, помилуй, — пробормотал кто-то сзади.

Фрай Томас де Эскобедо шёл в середине колонны, сжимая чётки. Губы двигались, но слова терялись в ветре. Педро слышал только обрывки молитв. «Ave Maria… gratia plena…» Голос священника был ровным, почти весёлым.

Как будто он шёл не по краю обрыва, а по монастырскому саду.

— Братья! — воззвал фрай Томас. — Господь ведёт нас! Он не даст нам упасть!