Константин Гурьев – Тень императора (страница 11)

Никто, конечно, и знать не мог, что получасом ранее зазвонил ее мобильный, которым Серова пользовалась редко, а номер его знали очень немногие, и предназначен этот телефон был для срочных контактов. Для таких ситуаций, когда минуты могли решать все! Посмотрев на дисплей, Татьяна Львовна увидела «номер не определен». Это было странно, очень странно. И она отменила звонок. Но телефон заверещал вновь. И она снова сбросила звонок. Так повторилось еще два раза, прежде чем она подумала: какой-нибудь пылкий влюбленный пытается дозвониться до своей пассии, ошибся номером и психует, предполагая самое страшное. Серова улыбнулась, услышав очередной звонок, и ответила:

— Вы звоните не туда. Это — не тот номер, который вам нужен.

Она сделала все, чтобы неведомый абонент услышал ее улыбку и ощутил доброжелательность. Она уже готова была ответить «Ничего» на его извинения, но в трубке прозвучало:

— Татьяна… Простите, не могу вспомнить ваше отчество…

Называть отчество неизвестно кому Серова не собиралась и уже готова была прервать паузу, но голос ожил:

— Нам надо повидаться.

Ну, это уже наглость, решила Серова.

— Вы в своем…

Но ее перебили властно и решительно. Без извинений и поглаживаний по макушке.

— Я о Кузнецове. Максиме Кузнецове. Если вспомните, конечно.

Последняя фраза звучала не только со злостью, но и с болью.

Серова опешила. Максим Кузнецов — единственный Мужчина в ее жизни. Она это поняла давно и давно уже заставила утихнуть ту боль, которая была связана с этим именем.

— Максим? Он ведь…

— Нам надо поговорить с глазу на глаз, — перебил ее собеседник.

Серова автоматически глянула на часы. Имя Максима и сейчас действовало на нее магически, и она ни секунды не сомневалась, что поедет на эту встречу, где бы и в какое время ее бы ни назначили. Но ехать не пришлось.

— Я в паре минут ходьбы от вашего офиса. Если бы вы смогли спуститься, то мы побеседуем. Я бы и сам поднялся, но не хочу светиться, понимаете?

Даже если бы она ничего не понимала, согласилась бы! Только сейчас она поняла, что все это время Макс был рядом каждый миг. Попробовала отругать себя «интеллигентной идиоткой», осеклась…

— Я буду у входа через минуту.

— Через три, — автоматически поправили ее. — Две минуты на то, чтобы не спеша спуститься по лестнице.

— А еще минута?

— Еще минута на то, чтобы не спеша выйти из кабинета. Возьмите с собой мобильник, я позвоню, чтобы вам меня не высматривать. Начинаем.

Именно после этой команды Серова и вышла из кабинета. По коридору шла медленно, по лестнице спускалась степенно, а внутри все бурлило. Едва вышла к посту охраны, увидела того, кто звонил. Человека, который ждал ее, она узнала сразу. Где-то они виделись, правда, давно. И воспоминание было кратким и каким-то щемящим. Невысокий, плотный, волосы с проседью. О таких говорят «соль с перцем». Он тоже узнал ее и пошел навстречу. Серова кивнула охраннику:

— Это ко мне, — и повела рукой, указывая в сторону лестницы.

Поднимались и шли по коридору молча. В приемной спросила:

— Чай, кофе?

— Потанцуем, — неожиданно буркнул незваный гость, и Серова чуть не рассмеялась, увидев, как поползли к макушке брови всегда спокойной Милочки.

В кабинете расположились в углу возле журнального столика. Серова хотела сказать что-нибудь вроде «слушаю вас», но гость и сам не стал ждать более.

— Небольсин Валерий. Нас знакомил Максим. Это было неподалеку от «Валдая».

Да-да, кажется, именно там, на Новом Арбате, это и было! И сразу же стало ясно, почему этот плотный мужчина вызывал неприязнь. В тот раз он очень агрессивно разговаривал с Максимом. Агрессивно и неуважительно. Правда, их роман уже заканчивался, обоим было ясно, что все закончено, и ни один не хотел с этим соглашаться. Дураки… Они едва успели поругаться и шли молча. Таня порывалась повернуться и уйти, а Максим, будто предчувствуя это, время от времени хватал ее за руку.

Вдруг сзади кто-то подхватил их обоих и громко поздоровался.

— Знакомься, Таня, это — Валера Небольсин, можно сказать, друг детства, — пояснил Максим, пожимая руку румяному и бодрому милицейскому лейтенанту.

Тот протянул руку Тане, и ее ладошка сразу же утонула в его лапе. Странно, но сам он не производил впечатления здоровяка. Так, среднего роста молодой парень. А Небольсин зажал ее руку так, что она понимала: не вырваться. Держит и осторожно, и крепко.

— Максим, а что же ты не женишься? — задал лейтенантик вопрос, ответ на который они уже давно искали, но никак не могли сформулировать его вслух.

А этот сразу сумел. Чего он, собственно, лезет не в свое дело? Тане стало неприятно еще и потому, что Максим смутился. Надо же, красна девица! С ней только ругается, а с этим… она не нашла слов… с этим тут же покраснел. Хотела сказать что-нибудь суровое и краткое, чтобы лейтенантик сразу же понял, что имеет дело с серьезной женщиной, но выдавила только: «Это наше дело».

— Ваше, ваше, — согласился милиционер и отпустил ее руку. — Ты, Кузнец, еще и защитой хорошей обзавелся.

Максим продолжал молчать, а Таня почему-то потеряла всякое желание быть ему «хорошей защитой»… Воспоминания настолько захватили ее, что она только через несколько секунд поняла, что надо сказать что-то, но говорить не пришлось. Гость, быстро освоившийся на своем месте, спросил:

— Каким временем вы располагаете?

Вопрос хороший, достойный, но какая-то легкая неприязнь продолжала мешать Серовой, и она посмотрела на часы. Не объяснять же ему, что сегодня, именно сегодня, в пятницу, она нарушает заведенный порядок. Прикинула, что распорядок уже сломан, взвесила:

— Четверти часа вам хватит?

По глазам посетителя невозможно было понять: доволен ли он, но Серовой было все равно. Радоваться должен.

Небольсин только кивнул, а понять, обрадовался он или нет, было невозможно.

— По порядку. Для удобства изложения и простоты понимания, — будто конферансье объявил он. — Много лет назад исчез Максим Кузнецов, которого оба мы прекрасно знали.

— Знаем, — непроизвольно перебила Серова.

Тогда, больше десяти лет назад, она была уверена, что Максим куда-то уехал. Она позвонила его маме, своей несостоявшейся свекрови, побывала у нее в Кузьминках, долго выслушивала какие-то сбивчивые речи, перебиваемые слезами, и уехала все в том же неведении. Возможности у Серовой тогда были мощные, и она быстро навела справки. Максим долгое время работал в торговой фирме, но потом ушел оттуда. Ушел как-то странно, никому ничего не сказав. Товаровед, сидевшая в одном кабинете с Максимом, рассказала какую-то невнятную историю о махинациях, но это были только слова, ничем не подтвержденные. Максим исчез бесследно. Серова решила, что он просто больше не хочет ее видеть из-за истории с журналисткой Викой, с которой сама же его и познакомила, и перестала с той общаться, продолжая убеждать себя, что Максим где-то неподалеку и просто не хочет встречаться. Он ведь и после их расставания много лет ничем не напоминал о себе.

— Вот по этому поводу я к вам и пришел, — сбился вдруг решительный гость.

Как его? Небольсин? Да, кажется, Валерий.

Татьяна Львовна хотела что-то сказать, но Небольсин продолжил:

— Максим исчез… — Небольсин потер ладонями лицо. Стало заметно, что он волнуется. Держит себя в руках, но волнуется. — Если я у окна встану, можно будет курить?

Курение было категорически запрещено во всем здании, и все знали это. Курилка была устроена на улице, за углом, подальше от ее кабинета. Серова оглянулась:

— Знаете, а у меня…

— Пепельницы нет? — перехитрил ее Небольсин. — Это не проблема.

Он взял с ее стола чистый лист бумаги, разорвал его пополам, одну часть вернул на стол, а из второй свернул кулечек. После этого, уже не спрашивая, встал у окна и закурил.

— В общем, так. Об исчезновении Макса я узнал от его матери. Мы ведь жили в соседних домах, да и с Максом дружили, так что часто забегали друг к другу, и она меня, конечно, знала. В общем, она мне позвонила, попросила приехать. Стала плакать, рассказывать, что Макс связался с какой-то дурной компанией и ведет странную жизнь. Ну, обычный материнский набор, — ухмыльнулся Небольсин, и в его голосе кровоточила тоска по тем, кто уже никогда не сможет ни отчитать, ни приласкать. — В общем, я уже думал, что она просто выплакивается. И вдруг она мне говорит: у меня, Валера, тяжело на сердце. Что-то случилось с Максом. И тут, Татьяна… простите, ваше отчество…

— Львовна.

— Так вот, Татьяна Львовна, недели за полторы до этого был убит наш с Максимом общий друг Валя Носков. Так получилось, что я в тот день дежурил и выехал на место преступления. Подробности вам знать ни к чему, но убийство было совершено с особой жестокостью. Не знай я Носкова, был бы убежден, что у него одна банда выпытывала секреты другой. Оказалось, что перед самой смертью у него в гостях был Максим. Нет-нет, его ни в чем не подозревали, поэтому поначалу я и не думал ни о чем… таком.

Небольсин неопределенно помахал рукой в воздухе.

— А сейчас?

— Что — сейчас? Ах, сейчас… А вот сейчас стали наплывать вопросы.

— Насколько я понимаю, сроки следствия давно истекли? Или я ошибаюсь?

— Нет, не ошибаетесь. Впрочем, дело и тогда было закрыто достаточно быстро. В квартире Носкова не было обнаружено никаких следов чужих людей, а допросить Кузнецова не удалось в связи с его исчезновением. Вот так.