Константин Гурьев – Тень императора (страница 13)
— Да, конечно, любимая, я понимаю, но как я перейду границу? — спросил он.
— Ах, какой ты… проблемный, — ответила любимая. — У меня рушится жизнь, а ты думаешь только о себе. Тоже мне рыцарь!
Последние слова она произнесла с такой горечью, что Лопухин сдался:
— Хорошо, я уйду. Но скажи хотя бы куда?
— Ты думаешь, я знаю? — со слезой в голосе спросила Тереза слабеющим голосом.
— Но как же я скроюсь, если не знаю даже направления движения?
— Ах, как я тебя избаловала! Я все должна делать сама! Тебе не стыдно?
Лопухину было стыдно, очень стыдно, но это ничему не помогало, и не помогало решению проблемы. Тереза, видя, что любовник и не собирается уезжать, закатила скандал. Такой скандал, что Лопухин ушел бы обязательно, если бы знал куда.
Только ближе к обеду приехал какой-то мужик со злобным выражением лица. Объяснил Терезе, что ему позвонил ее брат и попросил помочь любимой сестричке. Переводя эти слова Лопухину, Тереза поджала уголки своих прекрасных губ: видишь, как меня любит брат? Мужик, пришедший на помощь, оценил свои услуги в такую сумму, что Лопухин заскучал. Вновь выручила Тереза:
— Возьми и уезжай немедленно! Отдашь дома, — и скривила губы свои восхитительные в предвкушении слез.
Вся дорога прошла в полном молчании и раздумьях. Мужик привез Лопухина к автовокзалу, помог разобраться в расписании и оставил его ждать автобуса, который должен был появиться через четыре часа. И все бы хорошо, но в тот момент, когда Лопухин уже почти успокоился, на привокзальной площади показались три джипа. Не обращая внимания ни на кого, джипы остановились почти посреди дороги, и из них стали выходить люди. Лопухин повернул голову и увидел мужа Терезы. Как ни велика была злость Лопухина, как ни страстно было его желание защитить любимую, увидев ее мужа в окружении головорезов, он невольно подумал, что жизнь коротка.
Вряд ли кто-то из приехавших знал его и смог бы тут разглядеть, но Петр не выдержал сам. Схватив сумку, он рванул куда глаза глядят, забыв, что совершенно не знает ни городка, ни тем более его окрестностей. Даже сейчас опасность еще не угрожала Лопухину. Но час уже пробил!
Один из охранников Рыбакова, а это с ними он приехал разыскивать жену, непроизвольно повернувшись в сторону быстро двигающегося человека (профессиональная привычка, что сделаешь), кажется, узнал его и сказал, обращаясь ко всем и приглашая всех посмеяться:
— Гляньте, вроде учитель из Ирминой школы бежит.
Мысль Рыбакова проделала несложный путь. Она прошла две точки. Первая — «Тереза прячется и что-то скрывает». Вторая — «По улице городка, расположенного в той местности, где должна быть Тереза, бегает учитель из школы, где учится их дочь», и Рыбаков сделал вывод: «Этот учитель и есть тот, с кем Тереза наставляет ему рога». Усталость, злость, просто обида и черт знает, что еще, перемешались в душе Рыбакова. Он закричал: «Взять его!», и крепкие пареньки разом бросились вслед за Лопухиным.
Им двигала жажда жизни, и он бежал, понимая, что бежать ему осталось совсем недолго. Инстинкт заставлял его искать какие-то закоулки, где можно затеряться, или проходные дворики. При этом Лопухин прыгал по дворам, топча цветы и уродуя грядки. Гонки не длились еще и пяти минут, когда он понял, что сейчас все закончится, и он делает последние шаги в своей жизни, убеждаясь, что «перед смертью не надышишься», когда вдруг калитка, к которой он подбегал, распахнулась, и сильная рука, схватив его, сразу же швырнула куда-то вниз, в кусты.
Лопухин, падая, решил, что жизнь свою он будет защищать, но только немного отдышавшись. Где-то рядом заходилась в лае собака, заглушавшая сначала топот тех, кто проносился мимо, а потом какой-то разговор.
Разговор Лопухин понимал отрывками, как и слышал. Но главное из того, что он расслышал и понял, его удивило. Голос, шедший с этой, внутренней стороны, нахально заявил, что мужик, то есть он, Лопухин, тут пробегал и скрылся за углом. «Вишь, как собаку растревожил, сволочь». Собака продолжала заливаться, и слова с «той» стороны Лопухин не расслышал, но хозяин спокойно возразил: «Я те войду! Я те так войду, что тебя сам Путин искать будет с фонарями! Ишь, понаехали, москали проклятые!»
Голос с «другой стороны» отвечал зло, очень зло, но — удаляясь. Значит, мужик не выдал его, Лопухина! Значит, Смерть, обдав своим ледяным дыханием, отступила? Значит, победила Жизнь!
И теперь Лопухин испугался уже по-настоящему. Вжимаясь в землю, он мечтал о том, чтобы и спаситель его о нем забыл, чтобы ушел в дом, чтобы можно было выскользнуть из двора и рвануть куда-нибудь подальше. Где находится это «подальше» и куда он пойдет оттуда — Лопухин не знал, но сейчас это было совершенно не важно.
Мужик, все еще стоявший возле калитки, открыл ее, выглянул на улицу, вернулся во двор и сказал:
— Вылазь, Петя, пошли, отметим твое спасение!
Сначала Петр решил, что начались слуховые галлюцинации. Но голос с усмешкой повторил:
— Вылазь, вылазь, знакомиться будем.
Выбравшись из убежища, Лопухин решил, что начались зрительные галлюцинации, потому что увидел перед собой соседа Колю Вихракова, который два раза в месяц приходил к нему в дымину пьяным, «расставшись навеки» со своей женой Ульяной. Не веря своим глазам, Лопухин молчал. Если это галлюцинации, то они не повторятся, подумал он. Они не повторились. Теперь то же самое изображение уже задавало вопросы:
— Ты чё, меня не узнал? Совсем охренел, что ли? С ума сошел от страха? А ведь я тебя с этой сукой видел дня три назад, а?
«Сукой» Коля, конечно же, именовал Терезу. С кем еще он мог видеть Лопухина три дня назад?
— Петя, ты в порядке? Пошли-ка, выпьем!
И Вихраков, схватив Лопухина за руку, потащил в дом.
Там после третьей или четвертой стопки Лопухин, наконец, заговорил. Пережив мгновения ужаса, он теперь выговаривался, будто отмываясь.
— Ты, святая душа, и не знал, поди, что она ему рога на каждом шагу наставляет? — открывал Лопухину глаза Коля Вихраков.
И разговор закипал с новой силой.
К обеду пришла хозяйка дома, которая, увидев его, сразу сообразила:
— Это из-за тебя такой переполох? Приезжие чуть с полицией не подрались. Их главный требовал, чтобы тут все дворы обыскали, стращал, деньги предлагал. Но наши хлопцы его мигом отсюда наладили.
— Куда? — живо заинтересовался Лопухин.
— Тебе-то какая разница? — лениво поинтересовался Коля Вихраков. — Ты все равно дня два должен тут отсидеться. Откуда мы знаем, где они тебя искать станут? Перехватят по дороге, и всё!
— В каком смысле «всё»? — спросил Лопухин. И сник, поняв, о каком «всё» говорит ему сейчас сосед Коля.
Так и пришлось учителю Петру Алексеевичу Лопухину провести три дня в гостеприимном доме на самом западе Беларуси, неподалеку от польской границы, недавно им, Лопухиным, дважды цинично нарушенной.
В назначенный Колей срок выяснилось, что и ему, Коле, как раз пришла пора ехать обратно. Выяснилось также, что с собой Коля везет как раз четыре тяжеленные сумки, две из которых в знак благодарности за чудесное спасение просто обязан тащить Лопухин. Правда, приняв эти условия, Лопухин решил все остальные проблемы.
Муж хозяйки, двоюродный брат Коли Вихракова Марек, на своей машине отвез их прямо на вокзал, усадил в поезд и дал в дорогу две бутылки «домашнего средства от всех хвороб».
Но до дома Лопухину доехать было не суждено. Где-то возле Могилева Коля Вихраков сказал ему:
— Ты, Петя, посиди-ка в Москве. У тебя же сейчас каникулы? Значит, на работу не надо. Посиди, а то, не ровен час, тебя прямо в поезде отловят. Один я тебе уже ничем не помогу, сам понимаешь. Вот тебе деньги, а это — адрес.
Квартира, куда Лопухин вселился, была неожиданно уютной. Правда, в холодильнике было шаром покати, но он быстро и радостно сбегал в ближайший магазинчик с гордым названием «супермаркет» и отоварился там дня на три сразу.
Два дня он сидел в квартире. Потом — надоело! Вышел во двор, который заранее тщательно осмотрел из окна. Конечно, маловероятно, что его начнут искать в Москве. Вообще-то, если верить Вихракову, то никто и не догадался, что он, Лопухин, уже уехал из того маленького городка, где его чуть не поймали охранники Рыбакова.
Лопухин поворачивал мысли в самых разных направлениях, вертел их, менял местами, пока, наконец, не сообразил: а почему он побежал от охранника? Вообще-то понятно. Он побежал потому, что охранник опознал в нем того самого учителя, которого, возможно, видел вместе с Терезой.
Так. Именно так! Ну и что? Ну, а как его не видеть рядом с Терезой, если он учитель ее дочери. Ее и ее мужа Рыбакова, между прочим. И общался он с Терезой исключительно по учебным делам. Мозги заработали как-то слаженно. Так! С Терезой он виделся по школьным делам. Пусть идут к директрисе, пусть спрашивают эту корову Ирму. Она ведь приходила «извиняться»! Ага! Если он с Терезой виделся по школьным делам, то почему стал убегать от охранника ее мужа за три тысячи километров от родного дома? Вопрос, конечно, интересный! Погоди-ка, погоди. А кто сказал, что он «убегал» от него? Он, Петр Алексеевич Лопухин, просто бежал к своему соседу Коле Вихракову, с которым приехали по делам, поняли? По делам!
Ну вот, все и встало на свои места. И от сердца отлегло. Теперь можно было без опаски выходить в город, гулять по его переполненным улицам, дышать этим бензовоздухом и окунаться в густоту запыленной зелени Бульварного кольца, прежде известного Лопухину только по книгам.