Константин Градов – Расказачиванию не бывать! Откат (страница 6)

Мы стояли на выходе.

Место я взял хорошее. Каменный лабаз на углу, второй этаж, окно на перекрёсток. Оттуда простреливалась вся Мещанская до самого поворота — та самая улица, по которой шли подводы. Такое место за неделю не найдёшь. Я нашёл за час и был этим доволен ровно до половины пятого.

В четыре сотня, стоявшая на северном перекрёстке, начала отходить.

Они шли мимо нас в пешем строю, ведя коней, и шли молча. Сотник на ходу мне кивнул. Я его не знал.

— Долго вы тут? — спросил он.

— Покуда подводы идут.

— Слева никого нет.

— Совсем?

— Совсем, — сказал он и пошёл дальше.

Слева никого не было. Значит, к рассвету у меня будет открыт бок, и держать его нечем и некем.

Архипа я снял с дальнего перекрёстка и послал проверить Соляную. За ним порядок там продержался недолго.

В половине пятого встали подводы.

Тимофей прислал Мишку.

— Три застряли! На горбу! Свернули на левую! Первая колесом в водосток, вторая в неё, третья поперёк!

— Кони целы?

— Целы. Возчики бросили и ушли.

Я пошёл сам.

Горб был на левой улице. Без Архипа три наших возчика на дальнем перекрёстке пошли за чужой подводой и свернули не туда. Тимофей уже был там. Он работал левой рукой и голосом — больше у него ничего не было, и больше ему не понадобилось.

— Вываживай назад. Назад, не вперёд. Ты — под колесо. Ты — за оглоблю. Разом.

Подводу качнули. Она села глубже.

— Разгружай, — сказал Тимофей.

— Там раненые.

— Раненых на землю. Троих. Потом обратно.

Их сняли на землю, прямо в грязь, и один закричал. Тимофей на крик не обернулся. Подводу вытянули пустой, потом наложили снова. На всё ушло восемь минут.

Восемь минут. Я считал их поштучно.

По дороге назад меня нашёл Архип.

— Конные, — сказал он. — По Соляной, это через квартал. Идут шагом, разъездом. Голов шесть.

— К нам свернут?

— Свернут, когда услышат наших. — Он помолчал. — Услышат скоро.

— Мишку ко мне. И сам стань у поворота, где подводы выходят. Если сунутся — не стреляй, свистни.

— Свистну.

Когда я вернулся в лабаз, стреляли уже близко, за два квартала.

— Идут, — сказал Гаврила от окна.

— Сколько вижу, столько и есть?

— Пока да.

Он ударил коротко. Раз. Потом ещё раз. Потом переждал и ударил третий.

Внизу, по Мещанской, шли подводы.

Свистнул Архип — коротко, дважды.

Я подошёл к окну.

Гаврила чуть повёл стволом и ударил без слов. Три выстрела. Внизу заржало, и по мостовой пошёл дробный отбой копыт назад, в темноту.

Гаврила приподнялся на локте, посмотрел вниз.

— Один.

— Живой?

— Конь.

Он вернул ствол на перекрёсток.

Гаврила бил редко, по три-четыре выстрела, и после каждого коротко ждал. Он не давал им перебежать перекрёсток. Он не убивал их — он им мешал. И этого пока хватало.

— Сколько вышло? — крикнул я вниз.

— Четырнадцать! — донёсся Мишкин голос.

Четырнадцать из двадцати двух. Восемь во дворе.

Слева стукнуло.

Не с Мещанской — из-за домов, оттуда, где с четырёх часов не было никого. Стукнуло раз, потом коротко зачастило.

Гаврила выругался и перевалился к другому окну.

— Пешие. Дворами лезут. Их там немного.

— Бей.

— Я не могу в две стороны с одного места.

— Бей туда, я гляжу сюда.

Он ударил влево. Раз, второй. Во дворах стихло, потом опять затрещало, уже с другого угла.

— Уйдут за сарай и обойдут, — сказал Гаврила. — Мне их каждый раз доставать по новой.

Он достал их ещё дважды. На второй раз диск кончился.

Один диск ушёл на пустой левый бок — туда, где не осталось Архипа.

— Гаврила. Сколько мне надо на восемь подвод?

Он не ответил сразу. Он менял диск, и делал это медленно, потому что торопиться тут нельзя.

— Подвода идёт от ворот до поворота четыре минуты, — сказал он. — Восемь подвод в затылок — минут двадцать пять. Если гнать — двадцать.

— Дай двадцать.

— Нет.