Константин Градов – Дальняя работа. Волга за спиной (страница 9)

Михаил лёг рядом и вытянул проволоку.

— По краям?

— У нашей стены и у дальней. Середина цела.

— Значит, били по людям, а не по полосе. Люди на полосе не стоят, они по ней бегут. Куда бежали, туда и клали.

— И на всякого бежавшего?

— Вот этого я не знаю.

Илья пополз влево вдоль стены, до самого конца, и посмотрел оттуда. Путь через полосу отсюда был прямее, но ради него пришлось бы раньше выйти из-за стены.

— Носильщики шли серединой? — спросил он, вернувшись.

— Я не видел.

— Спроси у того, кто дошёл.

Михаил ушёл и вернулся не скоро.

— Шли серединой. Вернувшийся говорит: так быстрее.

— Быстрее, — сказал Илья. — И виднее.

— Ты уже знаешь, отчего бьют? — спросил Михаил.

— Нет. Знаю, где не били.

— Это меньше.

— Это вернее.

Он прошёл глазом по полосе ещё раз, от края до края. Разрывы лежали раздельно у стен. Заранее взятый рубеж выглядел бы иначе: поперёк пути осталась бы полоса попаданий.

Он лежал ещё какое-то время и смотрел на кладку выше подъёма. Кладка была одна, а проёмов в ней много, и все они были одинаково чёрные.

— Носильщики снова пойдут, — сказал Михаил.

— Кто?

— Носильщики. Им сказано вынести.

— Скажи им — не сейчас.

— Не мои люди.

— Тогда я скажу.

Он не успел.

Носильщики вышли из-за их стены и пошли серединой. Двигались неудобным ходом людей, которые несут пустые носилки и готовятся возвращаться с тяжестью.

Илья посмотрел на них, потом на кладку, потом снова на них, и стал считать про себя.

Он успел отметить момент, когда они миновали середину, и прилетело.

Разрывы легли у дальней стены, впереди и позади носильщиков. Они прижались к кирпичу. Пыль поднялась, постояла и села обратно.

— Назад! — крикнули от стены за спиной Ильи. — Назад, назад!

Они поползли назад, к своему краю, и ползли долго, и в них больше не били.

Илья не прекратил счёт, когда носильщики легли. Он довёл его до их стены и отметил другое: после сорванного движения огонь не повторился. Это ещё не объясняло, кто смотрел сверху, зато отделяло открытый ход от лежащих на кирпиче людей. Противник ответил на движение через середину и перестал отвечать, когда движение распалось.

— Сходится? — спросил Илья.

— С рассказом вернувшегося, — сказал Михаил. Он держал проволоку двумя пальцами и не сгибал её. — Огонь пришёл после середины. Сейчас я считал сам.

— Его рассказ и твой счёт — разные опоры.

— Потому и не складываю их в одну.

— Больше носильщиков для проверки не пущу.

— У тебя есть момент ответа.

— Есть момент и места разрывов, — сказал Илья. — Источника пока нет.

* * *

Он отполз от края полосы и двинулся за своей стеной вправо, к завалу. Оттуда были видны вся полоса и яма с раненым.

Илья лёг за кирпичом и совместил край полосы, яму и верхнюю кладку в одну линию. Он искал проём, из которого можно было держать путь носильщиков от их стены до ямы и обратно.

Часть проёмов закрывалась собственной стеной, часть смотрела поперёк. С завала это различалось плохо: каждому открывался отдельный кусок пути.

Он полежал так, не двигаясь, затем вернулся за стену и перешёл к другому её краю. Полоса оставалась перед ним; на открытую середину Илья не выходил.

С нового места он снова провёл взгляд от своего края к яме. Проёмы, которые смотрели поперёк, сместились относительно пути. Левый остался на продолжении полосы.

Илья прижал к кирпичу край блокнота и проверил линию ещё раз, уже от ближнего следа разрыва к дальней стене.

Поперечные проёмы давали только куски маршрута. Отдельный левый смотрел вдоль него, от их стены до ямы.

На чистом краю страницы Илья поставил отметки своей стены и ямы. От каждой закрытой точки, где только что лежал, он провёл линию к верхней кладке. Линии сошлись у левого проёма. Илья прикрыл страницу ладонью, ещё раз сверил её с местностью и убрал блокнот: на бумаге появилось место, но человека в нём пока не было.

Он лёг ниже и посмотрел от края, где кирпич был вывернут светлой стороной.

Проём стоял ровно на линии. Только оттуда читалась вся открытая часть пути между стенами.

— Нашёл? — Михаил подполз сзади.

— Левый проём. Остальные смотрят поперёк.

— Ты его видел?

— Я видел, что только он держит всю полосу.

— Это не одно и то же.

— Не одно.

Они лежали и смотрели. Проём был чёрный, как остальные, и ничего в нём не менялось.

Потом изменилось.

Чернота в левом проёме на короткое время стала неровной: внизу что-то отделилось от края и снова слилось с ним. Это заняло меньше, чем нужно, чтобы сказать слово.

— Видел? — сказал Илья.

— Видел.

— Что видел?

— Видел, что стало светлее и снова стало темно.

— Это он.