Константин Градов – Дальняя работа. Волга за спиной (страница 11)

Илья чередовал проём с пустым склоном: при долгом взгляде чернота начинала двигаться сама. Ошибка стоила единственной позиции, с которой читалась вся полоса.

Тёмное на нижнем крае сдвинулось.

Оно сдвинулось не так, как сдвигается тень: тень уходит вся, а это ушло только частью и вернулось на прежнее место, чуть иначе.

— Второй, — сказал Михаил. — Подтверждаю.

— Он?

— Он. То же место, тот же край. И движение поперёк, не вдоль.

Илья лёг плотнее и взял мушку в прорезь.

Он не стал ловить движение. Ловить движение — это стрелять туда, где человека уже нет. Нижний край проёма оставался постоянной опорой; Илья подвёл мушку к месту, где появлялось тёмное, и стал ждать, сохраняя дыхание ровным.

Тёмное поднялось.

Выстрел ударил в плечо. Пороховой дым пошёл вперёд и вбок, на короткое время закрыв проём.

Когда дым отошёл, проём был чёрный и ровный. Нижний край был обломанный и пустой.

— Есть? — спросил Михаил.

— Не знаю.

— Как не знаешь?

— Так. Мушка закрывала часть проёма. Что там сейчас — не вижу. Вижу, что ровного на краю нет.

— Это уже что-то.

— Это не то, о чём ты спрашивал.

* * *

Он не стал смотреть дальше. Смотреть было некогда.

— Пошли, — сказал Илья и поднял руку над стеной.

Ближний носильщик повторил знак. За стеной поднялся край носилок, затем люди один за другим вышли на кирпич. Когда последний покинул укрытие, Илья опустил ладонь и снова прижал щёку к прикладу. Команда уже шла без него, от человека к человеку.

Носильщики пошли серединой: прямой путь оставлял их на открытом месте меньше времени.

Илья смотрел не на них. Он смотрел на проём и считал.

Он досчитал до того места, где в прошлый раз прилетало, и ничего не прилетело.

Он не остановился на этой отметке. Тишина до середины означала лишь, что прежний ответ запаздывает или не придёт; путь заканчивался у своей стены, а не там, где хотелось поверить в удачу. В нижнем краю зрения двигались носилки, но мушку Илья держал под пустым проёмом.

Носильщики дошли до ямы, легли, и там стало не видно, что они делают. Потом поднялись с раненым и пошли обратно тем же следом.

Сперва над краем ямы показалась ткань носилок, потом руки. Локоть раненого, который до этого то исчезал, то снова возникал у кирпича, теперь двигался вместе с ними. Носильщики развернули груз в укрытии и вышли на обратный путь без остановки. Их ход стал тяжелее, но линия осталась прежней.

Илья продолжал считать. На обратном ходу счёт был длиннее, и он дошёл до конца счёта, и снова ничего.

— Прошли, — сказал Михаил.

Они прошли. За их стеной носильщиков приняли и сразу увели. Раненый по дороге сказал что-то короткое, и на это никто не ответил.

Проходивший носильщик оглядел их стену, но взгляда на зубцах Ильи не задержал. Илья не стал показываться.

Тогда прилетело.

Огонь пошёл по завалу справа, где Илья раньше проверял линию, затем приблизился к их кладке. С зубцов посыпалась кирпичная крошка, и Илья вжался лицом в локоть.

Полосу при этом не тронуло. Пыль сперва встала над завалом, где Илья лежал во время проверки. Потом кирпичная крошка взвилась между завалом и их зубцами. Ответ шёл по местам наблюдения. Ждать, пока он дойдёт до самой позиции, означало оставить противнику неподвижную цель.

— Уходим, — сказал он.

— Отсюда?

— Отсюда. Огонь идёт от завала к нам.

Они отползли вдоль стены до низкого места и перевалились через него. Илья тащил винтовку за ремень, чтобы не поднимать силуэт над кладкой.

Когда они были за стеной, по прежним зубцам продолжали бить.

Из нового укрытия Илья видел только ближний край полосы. Яма и левый проём исчезли за кладкой; проверить, что осталось наверху, отсюда было невозможно. Окно для носильщиков уже закрылось вместе с позицией, и возвращаться ради ещё одного взгляда он не стал.

— Позиции нет, — сказал Михаил, когда стало тише.

— Нет.

— Другую найдёшь?

— Не сегодня.

— А завтра?

— Завтра сюда не вернусь. Другую позицию придётся искать уже в движении.

Илья сел спиной к стене и открыл блокнот. Руки шли ровно, только страницу он перевернул не ту и вернулся назад.

На новой странице он записал: носильщики прошли к яме и вернулись; огонь по полосе не открылся. Ниже добавил: левый проём пуст после выстрела; попал или ушёл — не знаю.

Он перечитал запись. Переделывать не стал.

Рота растянулась вперёд, и их группа пошла ближе к хвосту.

Шли по нижней стороне подъёма, где кладка закрывала сверху. Илья держался так, чтобы видеть голову и хвост, и останавливал группу на поворотах, когда передние уже лежали, а задние продолжали напирать.

Малинин ждал их за поворотом, у стены, и не садился. Под низкой кладкой ему приходилось стоять пригнувшись.

— Берестов.

— Я, товарищ старший лейтенант.

— Участок?

— Полоса битого кирпича между стенами, ниже кладки.

— Время?

— С нашего прихода до выхода роты. Точнее не скажу — я на часы не смотрел, я считал ответ.

— Результат?

— Носильщики прошли туда и обратно. Раненый вынесен и передан за стеной. Огня по полосе на проходе не было.

Малинин достал из левого нагрудного кармана сложенный вчетверо лист, развернул его до половины и посмотрел не на Илью, а в лист.

— Почему не было?

— Не знаю точно. До выстрела движение в левом проёме повторилось. После выстрела нижний край пуст.

— Стрелял кто?

— Я.