Константин Градов – Дальняя работа. Волга за спиной (страница 12)

— Сколько раз?

— Один.

— Попал?

— Не могу сказать.

Малинин поднял глаза.

— Не можете или не хотите?

— Не могу, товарищ старший лейтенант. Мушка закрывала часть проёма. Я видел, что край опустел. Что человек убит, я не видел.

— Значит, попадания в докладе нет, — сказал Малинин.

— Нет.

Он сложил лист по прежним сгибам и убрал его в карман.

— Цена?

— Позиция. С неё полоса была видна вся. Теперь по ней кладут, и туда никто не сядет.

— Взводу это надо?

— Надо. Я скажу лейтенанту, где искать другую, когда найду.

— Найдёте — скажете обоим.

— Люди ваши все при вас?

— Со мной те, кого я принял у кладки.

— А расхождения между столбцами?

— Остались в записи. Догадкой их не сводили и потерями не называли.

— Так и докладывайте.

Малинин пошёл вдоль колонны, и там, где колонна стояла плотно, он говорил одно слово, и колонна раздвигалась.

Ветров подошёл, когда его уже не было.

— Как ты его нашёл?

— Проверил линию с краёв нашей стены. Только от левого проёма она шла вдоль всей полосы, остальные уходили поперёк.

Ветров молчал.

— Самого человека ты тогда не видел, — сказал он наконец.

— Нет.

— Ты нашёл место, которое держало проход.

— Я его нашёл и потом ждал, пока он покажется дважды. Один раз — не считается.

— Это Зимин так говорит?

— Это мы оба так говорим. Он раньше начал.

Ветров посмотрел вдоль колонны, туда, где под кладкой уже шли следующие.

— Пока ходишь с отделением, — сказал он. — Ничего другого пока нет.

— Понял.

— И вот что. — Ветров загнул угол карты внутрь и не разогнул. — Завтра пойдём дальше. Мне нужно знать не куда идти, а что нам мешает идти. Ты сегодня это делал для одной полосы.

— Делал.

— Подумай, как это записывать, чтобы читал не только ты.

Он не стал ждать ответа и пошёл вперёд, к голове колонны.

Илья шёл и держал в руке блокнот, не открывая его. Ремень тянул плечо на рубец; Илья снова сдвинул его в сторону.

Впереди, выше кладки, темнел подъём. Проёмы на нём снова стали одинаково чёрными, как утром.

Глава 4. Вторая отметка

В половине шестого было ещё не видно, а слышно было хорошо.

Илья лежал у низкой стены и ждал света. Серое пятно разрасталось сверху и справа. Сначала открылся край крыши за подъёмом, в стороне заводского района, затем сам подъём и вчерашняя кладка на нём.

Кладки на нём не было.

Он смотрел на это место дольше, чем нужно, чтобы убедиться, и всё равно посмотрел ещё раз, потому что глаз в такой час подставляет то, что запомнил вчера.

Вчера куски дома замыкали край подъёма. Теперь их порядок сломался: средняя часть осела и легла вперёд, а там, где чернели проёмы, лежала осыпь. Левее открылось то, чего прежде не было видно совсем: ровное, тёмное, длинное — не проём, а промежуток между обломками.

— Ветров идёт, — сказал Михаил снизу.

Ветров пришёл и лёг рядом, не спрашивая, что видно.

— Ночью работали и по ним, и по нам, — сказал он. — Тебе от этого лучше или хуже?

— Пока не знаю.

— Узнавай. Носильщики понесут боеприпас вон туда. — Он показал подбородком вправо и вперёд, где между завалами лежала открытая полоса, длиннее вчерашней, и уходила она под уклон. — Понесут гружёными и вернутся порожняком. Гружёный ходит хуже.

— Кто назначил маршрут?

— Никто. Другого сейчас нет.

Илья посмотрел на полосу. Она шла наискось, от их завала к дальнему, и на середине немного проваливалась — там был неглубокий прогиб, и в прогибе стоял мусор.

— Срок?

— К четырнадцати боеприпас должен быть там. — Ветров загнул угол карты внутрь. — И вот ещё что. Мне не нужно, чтобы ты нарисовал мне всё, что нас видит. Мне нужно одно окно и человек, который за него отвечает.

— Понял.

— Кто отвечает?

— Я.

— Тогда работай.

Ветров ушёл, а Илья остался лежать и смотреть.

Вчера он завершил такую работу перед отходом с утраченной позиции. Сегодня прежняя страница кончалась короткой чертой рядом с обвалом: кладки, по которой он сверял линии, больше не существовало.

Он вынул блокнот, раскрыл его поперёк и обозначил наискось края полосы. Отметил начало, прогиб и дальний край. Потом нанёс проёмы и промежутки, из которых открывались разные части пути.

Работа была простая и небыстрая. Он переползал вдоль стены и с каждого нового места смотрел на полосу и на то, что над ней; там, где кусок полосы закрывался обломком, он отмечал закрытое; там, где открывался, — открытое. Иногда край обломка будто смещался вместе с Ильёй: значит, мешал его собственный угол. Неподвижная граница оставалась на месте при переползании, и только её он переносил на страницу как преграду.

В одном месте он полез дальше, чем следовало: чтобы увидеть прогиб сбоку, пришлось чуть выйти из-за угла стены. Илья посмотрел, вернулся и некоторое время ничего не записывал. Пока дыхание толкало блокнот под грудью, рука могла прибавить к увиденному то, чего там не было.