Константин Градов – Дальняя работа. Волга за спиной (страница 14)

Проверять надо было так, чтобы никто не выходил на полосу.

Илья это сказал сразу. Михаил выдержал паузу, посмотрел на прогиб и спросил, что тогда будет двигаться.

— У нашего края осыпь держится на нижнем кирпиче, — сказал Илья. — Выну его из-за стены — мелочь пойдёт в прогиб.

— Осыпь не человек. Пыль от неё ляжет иначе.

— Мы не доказываем, что там прошёл человек. Проверяем, замечают ли пустое изменение на пути и куда после него кладут.

— Дальний край такой осыпью не проверишь.

— Не проверю. Он так и останется без отметки.

Они спустились к основанию стены со своей стороны. Уклон шёл от кладки наружу, к прогибу; рыхлый кирпич лежал на нём тонким языком. Нижний край держался на опорном кирпиче, до которого Илья мог дотянуться из-за стены, не поднимая головы. Он нащупал кирпич и сдвинул к себе. Осыпь просела, но пока удержалась. Рядом оставался нетронутый рыхлый край: его можно было пустить перед проходом, если проверка даст рабочий порядок.

— Отсюда, — сказал Илья. — Лежим за стеной. Над верхом ничего не появляется.

Михаил прижал щёку к кирпичу и посмотрел вдоль основания.

— Лицо от края убери.

Илья опустил голову к кладке, не выпуская кирпич.

— Теперь тяни.

Кирпич вышел к Илье. Осыпь сначала только осела на его место, потом верхний слой с шорохом пополз от стены. Мелочь пересекла начало полосы, вошла в прогиб и там остановилась. Пыль поднялась полосой, невысоко, но с дальнего края её можно было принять за движение у земли.

Михаил зажал рабочий конец проволоки мизинцем в момент, когда пошла осыпь, и начал равномерно загибать её под ногтем. Илья следил за прогибом и тёмным промежутком, не переводя взгляд на руку Михаила.

Пыль уже стала редеть, когда у входа в прогиб ударило. Михаил сделал сгиб наружу. Огонь сместился по самому прогибу и оборвался; проволока легла обратным сгибом. Дальний край полосы остался нетронутым.

Илья лежал лицом к кирпичу и ждал. Михаил продолжал тот же счёт после обратного сгиба и остановился на своём контрольном пределе. Нового ответа за этот промежуток не было.

— Где у тебя? — спросил Илья, когда осыпь снова стала неподвижной.

— До внешнего сгиба дольше, чем у нашего края, и короче, чем у прогиба утром.

— А после того, как сместилось по прогибу?

Михаил помолчал, провёл ногтем от обратного сгиба до контрольного предела и отпустил проволоку.

— От конца огня дошёл сюда. Тишина.

— Соседний край оставим на проход.

— Ещё раз пустым не проверим?

— Нет. Каждая новая осыпь показывает, откуда мы её выпускаем. На проверку хватит этой; следующая будет уже началом прохода.

— Значит, окно у нас пока только на нашем конце и в прогибе.

— И только после ответа, — сказал Илья. — До него мы не знаем, когда он придёт.

Они лежали и смотрели на прогиб. Пыль оседала неровно: у места удара кирпич уже проступил, ближе к стене ещё держалась серая полоса.

— Разбери мне, что вышло, — сказал Илья.

— Ты разбирай. Я скажу, где ты соврёшь.

— Осыпь прошла от нашего края в прогиб. Ответ пришёл, когда движение уже кончилось, и лёг там же: у входа и в самом прогибе.

— Пока верно.

— Дальний конец не ответил.

— Мы его не двигали, — сказал Михаил. — Не приписывай ему тишину из этой проверки.

Илья опустил карандаш к нижней строке и вместо вывода поставил возле дальнего края пустой знак.

— Тогда так: у нашего края и в прогибе между движением и огнём есть ход времени. От обратного сгиба до контрольного предела держится промежуток, который у тебя уже повторялся.

— Повторялся в моём счёте. Сейчас мы подтвердили только начало.

— Поэтому ты держишь время и останавливаешь людей, если рисунок изменится. Я смотрю, куда ложится ответ.

— А что происходит по ту сторону этого времени?

— Не знаю. Могут передавать, могут наводить, могут просто поздно замечать. В порядок прохода это не войдёт.

— Теперь не врёшь.

Илья записал рядом с пространственной линией: пустая осыпь — ответ у нашего края и в прогибе; дальний край проверкой не взят; окно начинается на обратном сгибе и закрывается у контрольного предела. Проволока задавала одинаковый ход счёта, а сами границы оставались на странице.

— Проверить весь вывод ты чем будешь? — спросил Михаил.

— Ничем. Для дальнего края нужен человек, а человека я туда как приманку не пошлю.

— Значит, это у нас останется как есть.

— Как есть. Так и доложу.

* * *

Ветров вернулся до прихода носильщиков и лёг рядом. Илья повернул к нему блокнот; проволока лежала под поперечной чертой, отдельно от пространственной схемы.

— Это что?

— Схема. Сверху — место, снизу — время. Проволока — его.

Ветров посмотрел на страницу, снял проволоку, прочёл подписи и положил её обратно под черту.

— Мне читать это или тебе рассказывать?

— Рассказывать буду я, — сказал Илья. — Читать вам придётся, если меня не будет.

— Коротко.

— Тёмный промежуток открывает всю полосу по геометрии. Пустая осыпь вызвала ответ у нашего края и в прогибе. Между движением и ответом есть задержка. Дальний край мы этой проверкой не взяли.

— Почему там иначе?

— Не знаю. Причины могу предположить, доказать не могу.

— Не предполагай, — сказал Ветров. — Мне не нужен трактат. Мне нужно окно. Оно есть?

— Есть, короткое и условное.

— Говори.

— Мы выпускаем соседний край осыпи без человека. Движение даёт Зимину ноль. Начало огня — внешний сгиб, конец — обратный. На обратном сгибе он выпускает носильщиков и продолжает счёт до контрольного предела. Люди начинают движение уже после этой границы, а предел поставлен раньше самой быстрой прежней реакции на новое движение. Если огонь вернётся или предел придёт раньше, чем люди уйдут с полосы, он их останавливает.

— Пустым вы это видели только сейчас.

— Сейчас — пустым. До этого Зимин независимо держал время по готовым движениям на полосе. Схема и его счёт сошлись только у нашего края и в прогибе. Дальше гарантии нет, поэтому его сигнал может отменить моё решение.

Ветров молчал.

— Кто выпускает осыпь?