Константин Градов – Дальняя работа. Волга за спиной (страница 13)

Своих он к этой работе не звал. Их дело было сидеть за стеной и не показываться. Кто успел уснуть, спал сидя, боком, не сняв ремня.

Когда стало достаточно светло, у него на странице стояла схема.

Из неё выходило, что вся полоса целиком открывается из того самого тёмного промежутка левее осыпи, который открылся ночью. Всё остальное давало куски: начало без конца, конец без начала, прогиб без обоих концов.

Он посмотрел на схему и не стал сразу нести её Ветрову.

* * *

— Готово? — спросил Михаил.

— Готово.

— Покажи.

Илья повернул блокнот. Михаил долго сверял страницу с подъёмом, возвращаясь взглядом к каждой линии.

— Где вторая отметка? — сказал он.

— Что?

— Ты вчера мне сам говорил: одного положения мало, ты потому и ложился дважды. Здесь у тебя одно.

— Здесь у меня все места вдоль стены. Я каждую линию прошёл сам.

— Сколько бы ни было мест, глаз всё равно один. Твой. Ты смотрел на одно и то же одним способом и получал один вывод. — Михаил сказал это без нажима, как говорят о вещи, которую можно проверить. — Я про другое.

— Про что?

— Про время.

Илья закрыл блокнот и положил ладонь сверху.

— Время — не отметка. Время не стоит на месте.

— Стена тоже не стоит. Она ночью легла.

— Схема сделана не на стене, — сказал Илья. — Схема сделана на том, что откуда видно. Стена легла — я пересчитал заново. Там нет линии, которую я не прошёл сам.

— Верю.

— Тогда что не так?

— То, что ты проверял глазом глаз. — Михаил показал сначала на свои глаза, потом на подъём. — Ты смотрел отсюда туда и решил, что оттуда сюда так же. Для линии это верно. Для человека не всегда.

— Человек смотрит по линии.

— Человек смотрит, когда смотрит.

На это Илья не ответил.

Михаил сел ниже, за стену, вытянул из-под обмотки проволоку и расправил её на блокноте. Проволока не хранила прежние замеры сама — она удерживала одинаковый темп. Перед каждым наблюдением Михаил распрямлял рабочий конец и зажимал его сломанным мизинцем: это был ноль, момент движения на полосе. Другой рукой он через равные удары счёта загибал проволоку. Начало огня отмечал сгибом наружу, конец — обратно; после этого продолжал до своего длинного контрольного предела. Места и получившиеся границы он держал в порядке пути, а теперь мог отдать их Илье в запись.

— Я считал, пока ты строил схему, — сказал он. — И раньше считал, когда по полосе уже ходили.

— Что считаешь?

— Сколько от движения до ответа. Сколько держится огонь. Сколько тишины после него до моего контрольного конца.

— И сколько?

— На каждом месте по-разному.

— Значит, счёта нет.

— Счёт есть. По-разному — это тоже счёт, если места не перепутаны. — Михаил провёл ногтем от зажатого конца к рабочему краю. — На нашем конце первый сгиб приходит рано. У прогиба позже. После окончания огня до контрольного конца нового ответа не было. У дальнего края я доходил до конца вообще без первого сгиба.

— Контрольный конец откуда взял?

— Ставлю раньше самого раннего ответа на новое движение. Тишину он не обещает. Считать её дольше прежнего не даёт.

Илья посмотрел на подъём.

— Сегодня? По ком?

— Не по нашим. С той стороны прогиба уже ходили чужие, потом по полосе прошли порожняком. Я смотрел на готовое движение, никого ради счёта не посылал.

— Ты меня не позвал.

— Ты спал.

— Я не спал.

— Ты лежал и смотрел на кладку, — сказал Михаил. — Это не одно и то же.

Илья открыл блокнот и посмотрел на свою схему ещё раз.

Из тёмного промежутка была видна вся полоса. Если наблюдают только оттуда, то видят и наш конец, и прогиб, и дальний. До разговора Илья считал эту линию достаточной.

— По твоему счёту, — сказал он медленно, — на дальнем конце нас или не видят, или видят и не отвечают.

— Или отвечают не оттуда, откуда на нашем конце.

— Это уже дальше твоего счёта.

— Дальше, и я этого не проверял. Назвал, чтобы мы на одном не остановились.

Илья провёл пальцем по схеме, от начала полосы к концу, и палец прошёл ровно, а счёт по этой линии ровно не проходил.

— Моя схема говорит: видно всю. Твой счёт говорит: отвечают не на всю.

— Да.

— Одно из двух неверно.

— Или оба верны, — сказал Михаил, — и я не знаю, как это уложить. Уложить — твоё.

Илья долго ничего не говорил.

Схема была честной: каждое закрытое место Илья проверил с краёв стены. И всё же для прохода её не хватало. Она описывала место, но ничего не говорила о ходе чужого ответа.

— Ты прав насчёт второй отметки, — сказал он наконец.

— Я не про правоту.

— Про правоту говорю я. — Илья перевернул страницу и провёл поперёк неё черту, но не сверху вниз, как в столбцах, а слева направо. — Сверху пойдёт место. Снизу — время. Читать будем вместе.

— Я писать не мастер.

— Ты и не будешь. Ты будешь говорить, я записывать. А проволоку положишь сюда.

Михаил положил проволоку ниже поперечной черты, не поверх схемы, и ещё раз показал на ней ноль, начало огня, его конец и контрольный предел. После каждого показа распрямлял рабочий край. Илья перенёс границы отдельными штрихами под названиями частей пути: верх страницы показывал, откуда видно, низ — когда начинается и кончается доступное им окно.

— У прогиба первый сгиб позже, — сказал Михаил. — После обратного сгиба тишина держалась до контрольного. А дальний край оставил проволоку прямой.

— Значит, прогиб проверим пустым, а дальний край оставим неподтверждённым.

* * *